Интервью с главным нанотехнологом страны Леонидом Меламедом
Есть такое слово — «Нано!» Россия включилась в очередную мировую гонку под названием «Будущее — за нанотехнологиями». Объявленный приз — технологическое доминирование в XXI веке. Чтобы не отставать от лидеров соревнований — США, Японии и Германии, в июле 2007 года в России была создана госкорпорация «Роснанотех». Ее генеральный директор дал интервью The New Times
Леонид Меламед — Максиму Бланту и Дмитрию Крылову
Давайте начнем с определения. Никто до конца так и не понимает, что такое нанотехнологии. Поэтому хотелось бы из первоисточника услышать, что это?
Проблема с определением объективная. Потому что в мире нет классификатора, который бы говорил точно, что такое нанотехнологии. Но есть какие-то совсем простые определения, которых хватает для обывателя. Это такие макрообъекты, важнейшие свойства которых определяются структурными элементами, имеющими хотя бы один из линейных размеров меньше ста нанометров1. Вот характерный пример: золото — мы все знаем — прекрасный электропроводник, используется в электронной промышленности, плавится при температуре около 1070 градусов по Цельсию. А температура плавления нанозолота может упасть в два-три раза — до 300 — 400 градусов. Выяснилось, что там настолько богатая комбинаторика, позволяющая получать уникальные свойства, что это влечет за собой (пока больше в прогнозах) появление очень широкого класса технологий, позволяющих производить чуть более широкий класс товаров с совершенно новыми свойствами. Например, всем давно известен кремний, но аэрогели на основе наночастиц аморфного диоксида кремния — это такой пористый материал, в котором исключительно маленькие поры, он может быть всего в два раза тяжелее воздуха — такой гоголь-моголь из оксида кремния, взбитый в пену. При этом несет нагрузку в две тысячи раз больше собственного веса, прекрасный теплои звукоизолятор и может быть почти прозрачным, изменяя цвет. В строительстве близится уже такая революция, когда почти все конструкционные материалы сменятся. Россия здесь не первооткрыватель. Свою нанотехнологическую инициативу США опубликовали в 2001 году. Там тысячи позиций, по которым они будут развиваться. Все очень серьезно, мы видим это и по объему государственных инвестиций в разных странах, и по объему частных инвестиций. Вряд ли весь мир просто «купился» на какую-то модную идею.
Государство плюс бизнес
Скажите пожалуйста, а корпорация будет устанавливать формальный критерий, что относить к нанопродукции, что — нет?
Мы обязаны это сделать, потому что по закону мы только в области нанотехнологий действуем, и нам не устают наши начальники повторять это, и правильно делают. Со стратегической точки зрения это правильно: сосредоточить ресурсы на узком участке фронта и добиться прорыва. В этом плане, конечно, у нас будет свой классификатор. Мы надеемся, что появятся государственные стандарты, мировые стандарты. Но какой-то классификатор у нас уже будет к первым проектам, потому что мы обязаны доказать, что это нано.
Корпорация будет финансировать разработки и конечное производство?
Корпорация будет финансировать проекты, которые в подавляющем количестве случаев должны заканчиваться производством конкурентоспособной продукции. Залог того, что она будет конкурентоспособной, — это участие бизнеса в этих проектах.
Принято считать, что государственные инвестиции неэффективны.
Я тоже считаю, что неэффективны. Как альтернатива бизнесу. Но корпорация позиционируется не как альтернатива бизнесу, а как инструмент государственной политики, призванный создать для бизнеса среду, чтобы он в массовом порядке двинулся в эту область. А что такое среда? Это значит уменьшить риски, поднять экономические стимулы и снизить барьеры — объективные и субъективные. И главный наш инструмент — это значительная часть выделенных денег — инструмент соинвестирования с бизнесом на самых рисковых стадиях, ровно для того, чтобы понизить риски.
У нас работы будут вестись параллельно с остальным миром или в кооперации? Мы будем стремиться занять свою нишу или пытаться делать все самостоятельно?
Здесь надо разделить то, что касается науки, и то, что касается бизнеса. Наука вообще не живет в изоляции. И поэтому мы будем всячески содействовать созданию такого «котла», в котором «варится» сообщество. Мы бы хотели, чтобы Россия стала глобальной площадкой в области нанотехнологий, где встречаются ученые с учеными, с бизнесменами, с внедренцами, с политиками. Такое глобальное мероприятие должно сопровождаться массой всяких семинаров, конференций, обменами. Что касается бизнеса, там ситуация немного иная. Бизнесмены же конкурируют друг с другом, и они сами определяют, где им нужна кооперация, где надо купить чужие технологии, продать свои, и где они пойдут и будут завоевывать рынки без всякой кооперации. Наша задача в том, чтобы создать больше стимулов для нашего бизнеса.
Распространено мнение, что нанотехнологии тесно связаны с военными технология- ми. Какую роль играет оборонный заказ?
Я уже говорил, что поскольку речь идет об универсальном методе, который позволяет получить широкий класс технологий и товаров, то понятно, что это применимо как в военной, так и гражданской отраслях. Мы сами по себе не собираемся производить никакой продукции. Продукция должна производиться в совместных предприятиях, где мы будем участвовать, вернее, соучаствовать, желательно не на первых ролях. Возможны такие СП и с предприятиями военно-промышленного комплекса. Пока у нас того, о чем можно было бы сказать, нет. Точно мы будем им содействовать информационно, чтобы они видели, что делается в области разработок, будем помогать им выстраивать стратегии в этом плане, «дорожные карты» рисовать и так далее.
Наноафера или прорыв?
Какой критерий успешности проекта?
Есть проект программы «Развитие наноиндустрии в РФ», который какие-то предварительные этапы обсуждения прошел, поэтому что-то о нем уже можно говорить. Не принят окончательно правительством, но уже в значительной степени ядро его существует. Там стоят цифры: совокупно к 2015 году, включая 2015 год, российские предприятия должны произвести и продать продукции более чем на 4 триллиона рублей. В одном 2015 году это 1 триллион 350 миллиардов рублей, если мне память не изменяет. Понятно, что эти цифры сегодня мало чем обоснованы, их просто не на чем обосновать — нет инновационной экономики, нет трендов, просто поставлена целевая задача. Поскольку задача поставлена до появления госкорпорации, то мы ее просто приняли к исполнению. Значит, выполнение этой задачи будет считаться успехом, невыполнение будет считаться неуспехом.
То есть только в 2015 году можно будет судить — это афера или что-то реальное?
Я думаю, можно будет раньше судить. Такого же не бывает, что до 2015 года — вообще ноль, а в 2015 году бац — и 1 триллион 350. Какое-то поступательное движение должно все равно быть.
Расскажите о финансовом плане, который вы приняли на наблюдательном совете.
Он предусматривает деятельность корпорации в трех направлениях, так, как это определено в законе: 70% средств отнесено на самый главный инструмент — соинвестирование, совместные проекты, заканчивающиеся производством продукции, коммерчески успешной продукции; 20% — на развитие инфраструктуры; 10% средств — на образовательные, популяризаторские и прочие программы. На практике это, конечно, достаточно умозрительно на сегодняшний день. Но пока мы руководствуемся этим.
А будет ли корпорация контролировать безопасность нанопродуктов? Создавать стандарты? Как это будет происходить?
Во-первых, конечно, это дело государственное — контролировать безопасность. Мы окажем всяческую поддержку тому, чтобы эти стандарты, технические регламенты и прочее-прочее проявились, и будем всячески соучаствовать в их написании. Во-вторых, конечно, для своих проектов мы будем делать соответствующую экспертизу. В-третьих, мы подумываем о том, чтобы у себя завести какую-то комиссию с приглашением видных специалистов, ученых, которые могли бы посмотреть на те опасности, которые порождают попытки ученых сорвать очередной покров с тайн природы.
По прогнозам американских экспертов, объем мирово го рынка нанопродуктов в 2008 г. составит порядка $700 млрд, в 2014 г. — более $2,6 трлн. Согласно целям «Роснанотеха», к 2015 г. России должно принадле жать 4% мирового рынка. Немаловажный барьер для входа на этот рынок — обла дание патентом на изобре тения в сфере нанотехно логий. Согласно данным на 2007 г., американским ком паниям принадлежат более 2400 патентов, японским — чуть меньше 900, россий- ским — единицы.
Цели госкорпорации (ФЗ № 193 «О Российской корпорации нанотехнологий »): а)содействие реализации государственной политики в сфере нанотехнологий; б)развитие инновационной инфраструктуры в сфере нанотехнологий; в)реализация проектов создания перспективных нанотехнологий и наноиндустрии.
_____________ 1 Нанометр — одна миллиардная часть метра.
