В начале живопись была

Юрий Хржановский в Музее личных коллекций

Случай Юрия Хржановского (1905--1987) уникален: в живописи ему довелось связать русский авангард, осколки Серебряного века и советский Большой стиль, а в жизни -- таланты музыканта, художника и актера. Редкое сочетание дарований заставили Хржановского постоянно выбирать между живописью и исполнительским искусством. Книжную и плакатную графику сменили эстрада, кино, джаз, а затем мультипликация, в которой он прославился закадровой озвучкой. Но в начале была живопись, постигаемая у поистине великих учителей -- Малевича, Петрова-Водкина и Филонова. Она же была и в конце жизни, когда возраст заставил Юрия Хржановского отойти от киношно-эстрадных шума и суеты. В московском Музее личных коллекций впервые собран художественный архив незаурядного мастера.

Войдя в зал, сразу отмечаешь нестандартность экспозиции: ряд небольших картин и рисунков разбивает огромное, четырехметровое полотно «Сибирские партизаны», помещенное в центр атриума МЛК. На выставку стоит идти хотя бы ради одной этой картины. Она чудом сохранилась за плинтусом в мастерской Бориса Гурвича, друга юности Хржановского. А была написана в 1927 году к выставке учеников школы Павла Филонова («Мастерская аналитического искусства», МАИ) в ленинградском Доме печати. Зал и фойе бывшего дворца Шуваловых на Фонтанке оформили тогда живописью на тему «Гибель империализма», и среди двадцати гигантских полотен объединения МАИ картину Хржановского признали одной из лучших. Этот весьма специфический манифест и сегодня притягивает необычной манерой, где филоновский «аналитический» принцип помножен на кустодиевскую декоративность. Два паренька в буденовках остановились посреди села возле женщины, стирающей белье. Вокруг, в заснеженном мире, течет мирная жизнь: мужик тащит санки с бочкой, бабы несут коромысла с ведрами, лошади тянут возы дров, кошка выгнулась дугой над открытой дверью избы. Почти домашнее существование «славных воинов» в старорежимном укладе выглядит до странности аполитично в контексте общего тогдашнего настроя живописать трудовые и прочие подвиги. Специфическая проработка лиц и рук персонажей, у которых по методу Павла Филонова вырисованы сосуды под «снятой» кожей, возможно, воспринималось в то время опасной экзотикой. По легенде, похожая на динозавра отощавшая собака на первом плане написана не автором картины, а самим Филоновым, помогавшим своим ученикам уложиться в срок. Филонову пришлось спасать картину ученика, разрывавшегося между занятиями живописью и джазовыми репетициями.

Начало пути живописца Юрия Хржановского типично для художников его поколения: в Иркутске, где прошло детство, он подражал Рериху и Сезанну, в 20-е внимательно смотрел на своих учителей и ленинградских графиков. К методу экспрессионизма Хржановский обращался в темах для него особенно страстных, требующих сострадания: в циклах «Гибель театра. Мейерхольд», «Цветы поэтам трагической судьбы» и «Цветы жертвам»; в работах на тему Великой Отечественной -- «1914... 1941...», «Старухи (Катынь)», «Антифашистский реквием».

Пожалуй, в числе лучшего на выставке -- серия эскизов к мультфильму «Бабочка», который в 1971 году задумал и осуществил сын художника, классик российской анимации Андрей Хржановский. Тонкие по цвету рисунки с мириадами бабочек, вьющимися вокруг героя фильма, выглядят даже убедительнее многочисленных вариаций в духе абстрактного экспрессионизма.

Не будем судить строго художника, который оставил стезю профессионала ради других искусств. Во многом это объясняется желанием получить большую творческую свободу. Хржановский участвовал в спектаклях Ленинградского театра миниатюр. Выступал в дивертисментах, работал кукловодом и звукоимитатором, пробовал себя в качестве режиссера. Подружился с Эрастом Гариным, снялся в роли Шарманщика в его фильме «Женитьба», где был еще и художником-постановщиком, как и в козинцевской «Трилогии о Максиме». Играл в московском джаз-ансамбле и на сцене театра «Эрмитаж», а в 1939 году, став лауреатом 1-го Всероссийского конкурса артистов эстрады, окончательно переехал в Москву. Работая в Театре миниатюр и Мюзик-холле, объездил с гастролями всю страну, в годы войны выступал во фронтовых бригадах. Уже в 50-е стал озвучивать фильмы: голосом Юрия Хржановского говорят Белый Бим Черное Ухо и персонажи «Каштанки», «Маугли», классических мультиков «Необыкновенный матч», «Серая Шейка», «Каникулы Бонифация»...

Знакомство с Юрием Хржановским будет неполным без изучения вышедшего к переезжающей в Санкт-Петербург (в Русский музей) выставке каталога. Он ценен публикациями воспоминаний и писем самого героя. Живой иронический ум, дар мемуариста и критика определяют стиль записок «Годы учений», в которых Юрий Хржановский отдает дань учителям -- Малевичу, Филонову, Матюшину. Подробно рассказывая об их педагогических методах и рассеивая мифы, он увлекательно повествует о легендарной выставке 1927 года в Доме печати, о проходивших там же вечерах Маяковского и спектаклях реформатора театра Игоря Терентьева. А завершает книгу мемуарный раздел «Голубой автобус» -- воспоминания Андрея Хржановского об отце.

Елена ТИТАРЕНКО