За Россию или за демократию

Эксперты постулируют «новую эпоху и новую политику» для нового президента

«...Мы должны вновь начать улыбаться вежливо, а не издевательски; перестать поддаваться на провокации, а достойно работать на будущее, в результате чего Россия может стать ключевым государством «новой эпохи».

Это строчки из аннотации книги с претенциозным названием «Россия и мир. Новая эпоха», у которой еще и подзаголовок с подтекстом -- «12 лет, которые могут все изменить». Это такой знак для своих -- тех, кто помнит похороненного в Кремлевской стене американца Джона Рида и его «Десять дней, которые потрясли мир», посвященные большевистскому перевороту 1917-го. На обложке новой книги и на ее переплете -- портрет элегантного мужчины. В Америке таких называют "яйцеголовыми", то есть интеллектуалами. В данном случае это наш, российский "яйцеголовый" -- известный политолог, председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) Сергей Караганов. У него много других титулов, но здесь уместен в первую очередь этот. Поскольку именно благодаря сотрудничеству СВОП и Высшей школы экономики, где профессор Караганов является деканом факультета мировой экономики и мировой политики, под его редакцией издан сборник статей.

В той же аннотации без ложной скромности сказано, что эту «книгу должен прочитать каждый человек, думающий о том, что будет с ним и его страной в течение следующих лет». Есть, конечно, искушение поиронизировать: мол, судя по 10-тысячному тиражу, представление издателей о количестве мыслящих, во всяком случае на эту тему, людей в России не слишком впечатляет...

Впрочем, как рассказали авторы, издание сборника осуществлено на коммерческой основе, и это многое объясняет. И все равно жаль, что немногим оно окажется доступно. Ведь чтение получилось в высшей степени увлекательное и мало чем уступающее прогнозам знаменитых футурологов, таких как Артур Кларк или Станислав Лем, а то и братья Стругацкие. Не случайно авторы ссылаются на них как на своих предшественников.

Читатель найдет четкие и откровенные формулировки проблем, с которыми почти неизбежно столкнется Россия в недалекой перспективе. Скажем, «ситуация в валютно-финансовой сфере будет объективно подталкивать к развязыванию в военных конфликтов», и «России предлагается подготовить план экстраординарных мероприятий на случай крупного возмущения на мировых финансовых рынках». Или ожидание резкого всплеска террористической активности с 2009--2010 годов, когда после ухода США из Ирака стянувшийся туда и «многократно там приумножившийся» террористический «интернационал» «начнет расползаться, в том числе и на регионы, прилежащие к России, и на нее саму». Или признание того, что «международное сообщество упустило время для скоординированного давления на Иран», и «в течение прогнозного периода Иран, скорее всего, получит ядерное оружие». Появление новой ядерной державы, утверждают авторы сборника, сделает ситуацию в регионе «расширенного Ближнего Востока стратегической головоломкой, если не кошмаром».

Эти и другие ужастики, считают эксперты, вполне вероятны в ближайшее десятилетие. И только ко второй половине прогнозируемого периода возможно «более кооперативное поведение мировых держав», упреждающее стремление некоторых государств использовать военный фактор в политике. Если говорить о Ближнем Востоке, то путь к сохранению там позиций России -- это «сотрудничество с Китаем и США при сохранении самостоятельной позиции».

Выступивший на презентации сборника председатель комитета по международным делам Совета Федерации Михаил Маргелов, развивая тему ближневосточного тренда российской политики, был откровенен: «Нам в том регионе довольно непросто -- Запад нас считает не вполне западными, а Юг и Восток не вполне юго-восточными».

Сенатор вынужден был признать, в частности, небольшую эффективность контактов с движением ХАМАС и его лидером Халедом Машалем, рассказав о печальной попытке «получить какую-то пользу от этих контактов летом 2006 года», когда он безуспешно пытался помешать убийству российских дипломатов в Ираке. "Поэтому не надо искать на Ближнем Востоке союзников среди исламских экстремистов. Они все равно России не доверяют, а при случае, мягко говоря, сдадут", -- считает Михаил Маргелов.

Г-н Маргелов согласен с авторами сборника: «Сбалансированная политика на Ближнем Востоке предполагает хотя бы минимум солидарности с основными игроками, в данном случае с США и ЕС». «И каким бы двусмысленным их поведение ни казалось, это тем не менее данность», -- уверен российский сенатор, заявив при этом, что России уходить из региона нельзя ни в ближайшей, ни в дальней перспективе, не рискуя своей безопасностью. «Назвался лидером -- иди на Ближний Восток и ввязывайся там в решение ближневосточных проблем», -- будто обращаясь к некоему оппоненту, подытожил г-н Маргелов.

Официальной точкой зрения на диапазон возможностей Москвы для вступления в альянсы с партнерами можно считать слова, сказанные заместителем министра иностранных дел России Александром Яковенко в своем выступлении на презентации сборника, изданного СВОП. «Россия заинтересована в укреплении международной стабильности и безопасности не больше, чем другие государства, -- заявил г-н Яковенко. -- Ценой международного согласия не может быть наш отказ от внешнеполитической самостоятельности, которая отвечает политической традиции и историческому призванию России». В отличие от привычной для уха формулировки здесь по-другому: «за ценой -- постоим»...

Еще один известный парламентарий, председатель думского комитета по международным делам Константин Косачев не возражал против этого изложенного дипломатом тезиса. «Опасна для российских интересов модель, при которой мы бы разменивали наши уступки на некое благожелательное отношение Запада», -- говорит он, но ставит вопрос иначе: что является более эффективным инструментом во внешней политике -- конфронтация с окружающим миром либо взаимодействие и сотрудничество? Заметив, что в 90-е годы прошлого века ответ независимой России был безальтернативным -- безусловно сотрудничество, г-н Косачев упрекает Запад в совершенной им тогда «стратегической и оттого трагической ошибке» -- концентрации на расширении НАТО, «с военной точки зрения бессмысленном, а с политической -- расширения пространства демократии -- контрпродуктивном».

«Сейчас на наших глазах, выигрывая Восточную Европу и в дальнейшем, очевидно, постсоветское пространство, Запад теряет тем самым Россию, -- утверждает г-н Косачев и добавляет: -- Тем временем на это пространство вбрасывается такая ложная альтернатива -- или за Россию, или за демократию». Имея в виду политику конфронтации, депутат замечает: «Порой средство начинает превращаться в цель, и мы забываем, ради чего, собственно говоря, мы начинаем ту или иную внешнеполитическую игру». В результате «обнаруживается, что в сознании россиян чуть ли не аксиома, что разногласия между Россией и Западом по определению непреодолимы».

Константин Косачев признает, что «партия конфронтации в России весьма сильна, а каждая выходка Запада лишь усиливает эту партию». Как говорится, правда, только правда, но не вся правда. Разве собственные российские «выходки» тех же околокремлевских политтехнологов не нагнетают вполне сознательно такую конфронтацию? Г-н Косачев цитирует Сергея Караганова из написанного им в сборнике: «Желание дать отпор питается неизжитым историческим комплексом слабости, уязвимости, многократно усиленным географическими поражениями 90-х годов страхом отсталых групп элит перед успешными соседями». И дает уже от себя жесткую оценку: «Это политика и идеология слабого государства, в то время как у нас ее многие ошибочно считают признаком силы». Парламентарий убежден, что «конфронтационный сценарий российской внешней политики для нас объективно невыгоден».

Что же означает эта смена вех во внешнеполитической риторике в момент прихода в Кремль третьего российского президента -- обнаруженная вовне России бессмысленность, а то и вредность воинственной внутриполитической риторики и полученный в связи с этим запрос от нового-старого руководства в Кремле? Если судить по появившимся уже после 2 марта комментариям Михаила Маргелова и Константина Косачева к сообщениям о необходимости выработки новой внешнеполитической концепции России при новом президенте, похоже, такой вывод справедлив.

В том, что «закрываться» России от внешнего мира чрезвычайно опасно, подробно, буквально с диаграммами в руках, говорил на презентации и экс-глава Центробанка России, заместитель председателя правления РАО «ЕЭС России» Сергей Дубинин. В частности, он привел список «национальных мифов», от которых надо избавляться уже в 2008 году.

Миф первый: все мировые игроки, принимая решения, хотят или навредить, или помочь России. В реальности же из-за скромного места России в мировой экономике(3% мирового ВВП) и на международном финансовом рынке внимание к российским проблемам пока низкое. Миф второй: Россия -- богатая страна и самодостаточна по ресурсам, может жить без международных экономических связей. Реальность: Россия по ВВП на душу населения где-то между Малайзией и Бразилией -- средний уровень развития. Дефицитная экономика и застой в СССР -- результаты его закрытости.

Миф третий: денег в России больше, чем нужно. Главное -- справедливо их поделить и срочно вложить в российскую экономику, а лучше раздать гражданам страны. Реальность: во всех секторах экономической инфраструктуры в каждом из них необходимы инвестиции в 100--150 млрд долл. за пять лет, при том что весь стабфонд страны составляет всего около 120 млрд долл. При разделе поровну всех доходов от поставок нефти и газа это составит в год около 150 долл. на человека.

"России просто повезло, -- утверждает Сергей Караганов в главе, посвященной «Новой эпохе». -- В кои-то веки геополитический вектор задул в ее паруса, резко возросли цены на энергоносители, даже экономический и геополитический взлет Китая пока на пользу Москве, Вашингтон стал серьезно опасаться сближения двух стран». Более того, считает г-н Караганов, «позиции России укрепились и из-за ядерных амбиций КНДР и особенно Ирана: без содействия Москвы эти проблемы не решить».

В здоровом цинизме известному политологу не откажешь, ведь как знать, не «укреплялись» ли российские позиции за счет «упущенного международным сообществом времени для скоординированного давления на Иран», о чем сожалеют авторы «России и мира». Впрочем, в трезвой оценке перспектив ответственному редактору книги тоже не отказать: «В долгосрочной перспективе эти факторы (усиление ядерных амбиций Ирана. -- Ред.) могут обернуться проблемами для самой России».

Сергей Караганов не боится рискованных дефиниций. «Россия, -- говорит он, -- переживает контрреволюцию, неизбежную после демократического революционного хаоса 1990-х годов». Но эти красоты стиля немного бы стоили, если бы вслед за этим автор не заметил: «Правда, восстановление управляемости государства авторитарными методами начинает, судя по всему, вести к чрезмерной централизации принятия решений, выключению целых слоев общества из открытой политики и к повышению риска ошибок».

Это чревато, утверждает эксперт, «уже иной хрупкостью российского государства». Суждение, впрочем, давно неоригинальное, но вовремя поданное. У Сергея Караганова нет ответа на вопрос, заданный самому себе, формулировка которого показалась бы весьма лестной кремлевским авторам теории «суверенной» российской демократии: «Является ли «авторитарный капитализм» законченной моделью развития или лишь ступенью на пути к более либеральной модели»? Автор все же считает, что «второе более вероятно», поскольку 50--70 лет назад страны Западной Европы и США сильно напоминали нынешние государства «авторитарного капитализма».

«Хотелось бы думать, что это так, -- говорит главный идеолог «новой эпохи» России, -- потому что наша страна и ее граждане заслуживают, конечно, не только большего благосостояния, но и большей свободы».

Кто бы спорил...

Аркадий ДУБНОВ