Оригинал материала
Абсурд, Малевич, цирк и их пиит
Выставка графики Владимира Стерлигова в галерее «Проун»
Какой образ родится, если универсалии художественной системы Малевича воссоединить с веселым абсурдом писателей-обэриутов? Возможно, образ шапито с летающими под куполом на трапециях гимнастами. Этот образ воспел в своем творчестве ученик Малевича Владимир Стерлигов. В самом деле, цирк -- место, где в стиле озорной импровизации как-то ненароком отменяется земное притяжение, устраняется рациональная картина мира, игнорируется тотальность физических законов. Малевич этого ведь и хотел: капитуляция рацио, отмена гравитации, новая пространственно-временная континуальность. Писатели-обэриуты, как и циркачи, принимаются за кого-то вроде проводников в эту запредельность (беспредельность). Они нарушают логику привычной картинки мира и тем самым подтверждают, что существует иное мироустройство, непонятное и непостижимое нами, альтернативное позитивизму с его эволюционной схемой и поступательным движением. «Идите и останавливайте прогресс» -- это требование в 1927 году Малевич сделал дарственной надписью на своей брошюре «Бог не скинут», подаренной Даниилу Хармсу. А Хармсу и Заболоцкому тема цирка была вовсе не чужда.Итак, абсурд, Малевич, цирк и их пиит Стерлигов. Марина Лошак в галерее «Проун» собрала хранящиеся в частных собраниях стерлиговские листы 1930--1960-х годов. Акробатики, жонглеры, фокусники висят над сферой арен маленькими крестиками, бесплотными значками, ассоциирующимися с супрематическими героями картин самого Малевича. Цирк Стерлигова чем-то напоминает криптографическое письмо. Художник зашифровал в графических образах целые философские послания о мире, космосе, своем постижении азов учения Малевича. В частности, в каталоге выставки можно прочитать о том, что в 1960 году постоянно находящийся в диалоге с идеями Малевича Владимир Стерлигов вывел наконец-то собственную формулу постижения пространства. И этой формулой стала «чашно-купольная» структура: сферическая кривая -- чаша-купол -- универсальный принцип вселенской архитектоники и одновременно интерьер шапито.
Удивительно, но желание Стерлигова понять всю Вселенную зараз не вызывает отторжения. Та чуждая лживому пафосу форма, которую выбирает художник, -- форма циркового (свето)представления -- сближает простодушную и искреннюю графику с мультиками, созданными на основе рисунков детей. (Характерно, кстати, что в 1964 году Владимир Стерлигов иллюстрировал журнал с прекрасным и памятным всем названием «Мурзилка».) Дети в своих бесхитростных ответах на главные вопросы Бытия подчас куда более точны, нежели многомудрые философы. Стерлигову веришь.