Две декларации

Главная цель, поставленная организаторами прошедшей 5 апреля в Петербурге конференции, заключалась в консолидации различных организаций либеральной направленности на почве жесткой оппозиции нынешнему режиму.

Отношение к сложившемуся политическому режиму у участников конференции споров не вызывало. Все они оценивают его как антидемократический, авторитарный и реакционный, препятствующий развитию гражданского общества. И в проекте декларации, и в утвержденной конференцией резолюции (фактически это сокращенный вариант декларации) говорится о необходимости радикальной политической реформы, которая должна привести к демонтажу этого режима и обеспечить всем субъектам политического процесса равные условия борьбы за власть».

Конкретные предложения по политической реформе в целом возражений не вызывают. Можно отметить и сближение позиций различных направлений либеральной оппозиции по социально-экономическим вопросам. Даже традиционные правые либералы из СПС сегодня критикуют социально-экономическую политику режима "слева" и требуют ее большей социальной ориентированности.

Достаточно ли совпадения точек зрения по этим стратегическим программным вопросам для консолидации либеральной оппозиции? Нет, потому что в ней сохраняются существенные расхождения как минимум по двум принципиальным тактическим вопросам: о желательности диалога с режимом и о возможных политических союзниках. Причем если по первому вопросу, вызвавшему наиболее жаркие споры на конференции, проект декларации пытается найти некий баланс между сторонниками и противниками поиска взаимопонимания с властями и определить некие границы допустимого, то второй вопрос просто полностью обойден.

Многие выступавшие на конференции говорили о необходимости и возможности сотрудничества с левосоциалистической оппозицией в борьбе за общедемократические требования. Вроде бы прямо им никто не возражал. Но молчание авторов проекта декларации красноречивее слов. И молчат они не из желания не обострять разногласия. Отсутствие вопроса о союзниках в тексте прямо вытекает из общей концепции авторов документа.

Иногда политический документ характеризуется не тем, что в нем содержится, но и тем, что в нем прямо не записано. Когда авторы проекта пишут о создании "мощной политической силы демократической направленности", способной мобилизовать всех людей, "разделяющих демократические убеждения и европейский цивилизационный выбор России", "принципы открытого общества" и т.д. и т.п., они имеют в виду политическую силу, придерживающуюся либеральной идеологии, и граждан, эту идеологию разделяющих. На это прямо указывает утверждение авторов документа о том, что "потенциальная устойчивая база поддержки для такой политической силы составляет не менее 15 миллионов избирателей", т.е. тех, кто голосовал за либеральные партии в их лучшие годы. Консолидацию этой части общества вокруг объединенной либеральной оппозиции авторы проекта декларации считают достаточным для победы над путинским авторитаризмом. А отсюда логически следует, что никакие нелиберальные союзники либералам и не нужны.

Хуже всего, что проект декларации в духе укоренившихся в либеральной среде старых предрассудков полностью отождествляет понятия "демократический" и "либеральный". Демократической силой авторы проекта признают только либеральную оппозицию, то есть самих себя. Всем нелибералам в праве считаться демократами отказано. А это, скажем мягко, в духе решений конференции об отказе от взаимных нападок — концептуальная ошибка.

Мне уже приходилось говорить, что возвращение словам их первоначального смысла — необходимое условие разгребания очень многих политических завалов. Демократом может называться любой человек, выступающий не из конъюнктурных соображений, а по внутреннему убеждению за подконтрольность власти обществу и считающий необходимым условием такой подконтрольности политические свободы. Демократом может быть и коммунист, и националист, если он не стремится, придя к власти, ради "высших интересов" класса или нации подавить оппозицию. Может и не быть. Но и либерал может не быть демократом. Или у нас неожиданно испарились люди, считающие, что ради либерализма в экономике (то есть свободы перемещения капитала из чужих карманов в свой) свободу слова, печати, собраний можно и ограничить?

Граждане чисто либеральных взглядов не составляют большинства ни в одной европейской стране. Либеральные политические принципы восторжествовали в Европе за счет того, что они были приняты, "адаптированы" нелиберальными идеологиями, в частности, консервативной и социалистической. И совершенно непонятно, на чем основан оптимизм составителей декларации, утверждающих, что в России либеральная оппозиция "в перспективе... могла бы добиваться поддержки не менее половины… избирателей".

В том-то и дело, что задача "обеспечения всем субъектам политического процесса равных условий борьбы за власть" в принципе не решаема силами одного лишь либерального "субъекта". Нужны совместные усилия всех, кто в этом заинтересован. А опыт борьбы с фашизмом в Европе, как и опыт борьбы с авторитарными режимами в Латинской Америке, давно показал, что коммунисты, "красные", вполне способны воспринимать демократические европейские ценности и весьма эффективно их отстаивать. И последнее тому подтверждение — прошедшая на следующий день после конференции в Петербурге московская конференция непарламентских коммунистических групп с участием НБП и ряда общественных организаций.

Характеристика существующей общественно-политической системы, содержащаяся в принятых левой конференцией документах (Декларация конференции, проект декларации Народной ассамблеи, обращение к левым активистам и гражданам), по сути совпадает с оценками либералов. При этом Декларация левых заявляет:

"Левое движение - это передовой отряд демократического преобразования России. Только на пути политического освобождения гражданина мы добьемся и его экономической свободы, превратим его в подлинного хозяина своей страны".

Политическая свобода рассматривается авторами этой декларации не просто как средство завоевания социализма, но и как основа будущего социалистического строя:

"В отличие от нынешней "управляемой демократии" власть трудящихся сможет создать условия для свободы творчества во всех областях человеческой деятельности, обеспечит свободу образования и деятельности всех политических партий и общественных объединений, за исключением фашистских и расистских".

Тема фашизма и расизма весьма волнует и либералов. Один из наиболее популярных в либеральной среде аргументов против сотрудничества с левыми является тезис о том, что в их нынешней идеологии присутствуют сильные примеси великодержавного шовинизма и ксенофобии. На эту тему в декларации недвусмысленно говорится:

"Мы - интернационалисты... Выступая за право каждой нации на самоопределение и развитие, мы непримиримо относимся к любым формам шовинизма и ксенофобии".

Еще одна "болевая точка" либералов — отношение к советскому прошлому. Вновь процитируем декларацию:

"Мы не идеализируем советское прошлое, прекрасно зная об ошибках и преступлениях той эпохи. Но мы не желаем мириться с тем, что достижения, оплаченные кровью и потом предыдущих поколений, разрушаются нынешней властью".

А что, позитивные достижения советской эпохи были меньше позитивных достижений 90-х годов? Думаю, что даже больше, - как, впрочем, и преступления.

Один из важнейших итогов московской конференции один из ее участников — Дмитрий Галкин — видит в том, "что впервые с 90-х годов представители левой общественности приняли принципиальное решение о возможности и необходимости союза и диалога с либералами", так как "борьба за общие демократические ценности, за радикальную демократизацию политической системы, которая сейчас стоит важнейшим пунктом общенациональной политической повестки дня, является целью и левых, и либералов".

Действительно, в декларации говорится, что "сегодня наша борьба ведет нас в одном направлении с той частью демократов либерального лагеря, кто противопоставляет "свинцовым мерзостям" режима более гуманные и законные формы устройства общества". Характерно, что даже Дарья Митина, лидер РКСМ — одной из самых жестких по отношению к либералам коммунистических организаций, — допускает с ними "тактическое взаимодействие, связанное с защитой прав человека, демократических свобод".

Таким образом, консолидация в лагере непарламентской леворадикальной оппозиции происходит на основе тех самых европейских ценностей гражданского общества, приверженность которым наши либералы привыкли считать своей монополией. Причем левые демонстрируют куда больший динамизм, способность учиться, готовность к "новым подходам", чем либералы. И именно внепарламентские левые радикалы предъявили претензию на занятие ниши современной левой партии, отсутствие которой Андрей Пионтковский называет величайшей бедой России.

Господа либералы! Вам протягивают руку, которую не противно пожать. Можно, конечно, и дальше прикрываться подозрениями, что за этим стоит намерение засадить всех в ГУЛАГ. Но тогда остается, по словам Станислава Яковлева, лишь "с надеждой заглядывать в безжизненные глаза лакированного, отборного чекиста с портретом Дзержинского в кабинете".