Марк Э. Смит: «Люди не любят, когда им говорят правду»

Язвительные афоризмы лидера великой группы The Fall о браке, амфетаминах, группе Clash, студентах, Мадонне и журналистах

© Игорь Скалецкий

Лидер группы The Fall Марк Э. Смит выпускает в Англии свою автобиографию «Ренегат», отрывки из которой были напечатаны в газете The Guardian. Мы предлагаем вашему вниманию русский перевод избранных язвительных афоризмов Смита о браке, амфетаминах, группе Clash, студентах, Мадонне и музыкальных журналистах.

О «безумном Марке»

В каком-то смысле это благословение. Я могу спокойно идти по улице, и ко мне никто не лезет. Видимо, чувствуется, что я легко могу вскипеть.

О курении и выпивке

Я совершенно не переношу, когда кто-то начинает высказывать свои соображения о том, сколько и как часто ты пьешь. Эта брехня цветет пышным цветом: новые лейбористы, похоже, вознамерились сделать людей бессмертными. Они ведь не станут отчитывать королевскую семью или рядовых членов парламента за то, что те после обеда выкурят сигару или выпьют джину. При нашем климате принять после работы литр-другой и подымить — не самое страшное преступление.

То же самое, когда ходишь по врачам. Таких дегенератов, как некоторые из них, свет не видывал, это общеизвестный факт. В свое время они сами на чем только не сидели. Но стоит пожаловаться, что у тебя болит спина или ты хромаешь, первое, что они спрашивают: «Вы курите?» Какого черта, а? То, что курящих не показывают по телевизору, меня тоже бесит. В утренних передачах стоило бы расставлять в студии побольше пепельниц, а ведущие пусть дышат с присвистом.

О любви и браке

Я всегда придавал браку огромное значение. Нет ничего хуже, чем жить с женщиной, если вы не расписаны — по крайней мере, по моему опыту. Потому что она не понимает толком, что, собственно, происходит. В этом плане я консервативен. Вдобавок женатого человека значительно меньше нае*ывают — ты говоришь: «Это моя жена», и чуваки оставляют ее в покое. Ну и ей так спокойней.

О распутстве

Мне бы не хотелось быть таким, как Мик Джаггер и этот чертов Род Стюарт — моя сексуальная активность пошла на спад, когда я организовал группу. На самом деле были случаи, когда у меня с женщиной все шло замечательно, но стоило ей узнать, что я из The Fall, как она тут же от меня сбегала.

, по понятным причинам, не заикался. Я ее спрашиваю: «Ко мне пойдем или к тебе?» — и тут она начинает рассказывать об одной из моих сестер, мол, раньше они вместе где-то мотались. Выяснилось, что мы с ней родственники. Мне бы стоило догадаться — у нее точно такой же нос, как у меня, типичный смитовский нос.

Меня бесит, что нынешние группы даже не пытаются писать хорошие тексты песен. Мы с женой часто смотрим программы с субтитрами — бог ты мой, что там пишут: «Я забираюсь на холм, ты от меня уходишь, я от тебя ухожу, зачем ты меня бросила?» Безнадежно: сплошное смирение и зацикленность на себе. Мне неинтересно слушать, как сопляк расстается с какой-то студенткой.

Парни сейчас вообще чересчур расслабились: каждые пять минут бегают к врачу жаловаться на депрессию и отчужденность. Думаю, это все из-за того, что у них слишком много времени, чтобы копаться в себе. В России такого нет — тамошней культуре это несвойственно. А здесь — одно нытье. Я бы даже сказал, у нас такое самосознание. Тухлятина. Хватит уже прятаться по своим комнатам за компами — пора наружу выбираться.

О борьбе с хаосом

Каждый год я устраиваю генеральную уборку. Я нанимаю большой желтый мусоровоз, ставлю его под окнами и выкидываю все лишнее. Вещи, пластинки, книжки. Я не умею работать в беспорядке. Мне жизненно необходимо пространство. У нас в доме всего три стула: для меня, для жены и для гостя. Больше нет. По одному гостю зараз, такая у меня философия. Кому охота превращать свой дом в хипповскую коммуну?

Об Oasis

Я бы удавился, если бы у меня был такой брат, как Ноэл Галлахер. На фига он нужен? Oasis — это Лиам: он красивый, он хороший фронтмен, с великолепным голосом. А что может Ноэл, кроме как писать мотивчики под Битлов? Мы с ним пару раз пересекались, и меня все время подмывало сказать ему, чтобы он заткнулся.

Мне еще не доводилось встретить гитариста, который бы мне понравился... Обычно они требуют доверия к себе, но не собираются вести себя ответственно. Они хотят, чтобы им дали соло во всех песнях, а заполнять налоговые декларации — уж извините. Стоит делу наладиться, и они начинают вести себя как Кит Ричардс.

О наркотиках

Я принадлежу к тем 3 процентам людей, которые созданы, чтобы принимать амфетамины. Мне они помогают заснуть. Однако работать под амфетаминами не следует — чушь получается.

Однажды в середине восьмидесятых на вечеринке я попробовал героин, просто за компанию. И принялся писать, причем тогда мне казалось, что это очень круто — круче всего, что я когда-либо сочинял. Потом я заснул. Проснулся на следующий день, уверенный в том, что создал шедевр. Чувствовал себя дерьмово, сказал себе, что больше с героином экспериментировать не буду, но, по крайней мере, я создал что-то гениальное. А потом я начал читать — точнее, я попытался. Оказалось, это бессвязный набор слов, бред, каша. На пятой странице я заснул. Я даже не понял, что это, собственно, было — песня или, может быть, рассказ.

Похмельный синдром у меня был только после экстази. Неприятные ощущения, как будто ты попал в госпиталь после аварии и тебя накачали обезболивающими. Эта фигня высушивает мозг, как губка. У тебя приподнятое настроение, ты идешь домой, а утром чувствуешь себя так, как будто наглотался пыли. Какого х*ра? Мне этого не надо. Я могу себя так чувствовать и в больнице. Это то же самое, что принять сильный антидепрессант вместе амфетамином.

От травы я тоже не в восторге. Она отрезает людей от их ощущений, как прозак. С выпивкой ты, по крайней мере, знаешь, на каком ты свете. Выпьешь две бутылки виски, а утром просыпаешься и понимаешь, что сделал что-то не то.

О компьютерном заговоре

В каждом доме должен быть компьютер для детей? Это идиотизм, какое-то церебральное нарушение. Когда я был моложе, говорили, что у всех должны быть книги: «Гарольд должен читать каждый день». И пацаны торчали по домам, уставившись в эти книги. Причем они не читали — сидели и дрочили. Зато у правительства меньше работы, да и у полиции...

Об эгоцентризме

Подозреваю, что мой стиль работы много кого раздражает. Меня обвиняют в том, что я высокомерный, эгоистичный и даже безжалостный в деловых отношениях. Такое впечатление, что никто, кроме меня, не считает себя пупом земли. Это просто смешно. Другие не могут примириться с тем, что я с готовностью признаю свой эгоцентризм.

Как быть с бывшими

Для меня бывшие участники The Fall ничем не отличаются от случайных прохожих. Я не стану спрашивать у них, как дела. Это не обида — ничуть не бывало. С бывшими подружками у меня то же самое. Мне кажется диким, когда парень тусуется с бывшим молодым человеком своей девушки. Я не понимаю идеи оставаться с бывшими друзьями и проводить вместе время. Я никогда не звоню своим бывшим подругам. В этом нет смысла.

О Джо Страммере

Ужасно, что Джо Страммер (лидер панк-группы Clash. — OS) так скоропостижно умер. Однако, честно говоря, он был не самым сообразительным культуртреггером. Каких только убеждений он не разделял: бунт против смысла — вот какое у него было кредо. The Fall как-то играли на разогреве у Clash в Нью-Йорке в 1981 году. Страммер пел наивую чушь — за его спиной показывали картинки про Йоркширского Потрошителя и мертвых детей: сплошная банальность. Это как если бы ты сидел у себя в гостиной и смотрел новости, а в углу в это время играл Clash.

The Fall. — OS). Мы орали друг на друга, как полоумная семейная парочка. Он твердил: «Мы дважды записывались у Джона Пила, разве это не круто?» А я отвечал: «Ну и что? Это всего лишь BBC. Мы же не какая-нибудь хренова рок-группа!»

И все-таки меня обрадовало, когда я узнал, что Джонни болеет не за «Манчестер юнайтед», а за более приличную команду — «Ливерпуль».

О чертовых студентах

Всякие дипломы и ученые степени — это способ корежить людей. Нездорово проводить так много времени в университете. Ребята настолько оторваны от реального мира, что не имеют ни малейшего представления о жизни. Фактически это роскошная тюрьма. Когда они оттуда выходят, они годятся только на то, чтобы каждую неделю встречаться со своими однокашниками, или оставаться в универе, продолжая получать образовательную терапию, или организовать никчемную группу. И у всех у них пижонские челочки.

О гардеробе

Я всегда старался хорошо одеваться. Не стоит выглядеть отморозком: в Primark продаются вполне приличные шмотки по нормальной цене. Ступайте туда за покупками, вы же не хотите разгуливать по улицам, вырядившись, как городское пугало. Оборванца никто не принимает всерьез.

Мне нравится цитата из Джефри Бернарда о Джимми Уайте: «Он похож на человека, который повидал много горя». Про теперешних спортсменов этого не скажешь. Бекхэм и Лампард похожи на ребят, которые умяли мамочкин воскресный ужин, и теперь им пора на боковую.

О современной музыке

То, что я слышу в последнее время, напоминает мне голландскую группу Stars on 45 — в начале восьмидесятых это было что-то новенькое. Они соединяли куски чужой музыки вместе — Beatles, Madness, Buggles — и растягивали оригинальные треки так, чтобы они укладывались в ритм и сочетались с вокалом. По мне, так это смешно. Я уссывался над такими вещами лет в 16.

. В чем прикол? Неделю поработай, и сможешь насвистеть мотивчик ничуть не хуже. Но это не только Мадонна, они все лодыри.

О домашних любимцах

У людей смешные отношения с собаками. В восьмидесятых задроты покупали их, потому что хотели выглядеть крутыми — так и видишь, как они важно вышагивают рядом со своими слюнявыми чудовищами, акулами на поводке. Похоже, что вся эта х*рня опять возвращается. Ведь реальной необходимости держать такую тварь у себя дома нет, правда? Они только путаются под ногами. Кошки куда смышленее.

О музыкантах

Я снова и снова это повторяю, но музыканты — особые люди. Для них сцена — это все, кроме нее ничего нет. Как будто они до сих пор играют в школьном спектакле, а мама сидит в зрительном зале, и они надрывают кишки, чтобы затмить перед ней всех остальных.

Об отцовстве

Многие говорят, что из меня получился бы хороший папа. Но я из тех людей, которые могут забыть о ребенке. Я бы сидел в пабе и трепался с кем-нибудь вместо того, чтобы бежать домой, где ребенок уже затеял игру с огнем и наполовину поджарился. Ненадежный я человек.

О родительских советах

Чем старше я становлюсь, тем чаще мне вспоминаются папины советы. Например: «Если хочется секса, выпей стакан воды и пробегись вокруг двора». Ну гениально же.

О рок-звездах

Когда-то модели ухлестывали за рок-звездами — например, Анита Палленберг и Марианна Фейтфул в 60-е годы были с Rolling Stones. Но теперь такого нет. Сейчас любой нечесаный болван, написав пару песенок, может стать предметом поклонения.

Странный феномен — люди, обсуждающие свой обед. Раньше этим занималась детвора в школе. А теперь я сажусь в автобус или захожу в паб, и со всех сторон народ обсуждает содержимое своих кишок: «Я вчера вечером ел картошку с чудным томатным соусом». Не понимаю, зачем об этом говорить.

Большинство журналистов почему-то верят всему, что прочтут. Звучит банально, но это правда. Они лентяи, и вместо мозгов у них задница. Им в лом проверить даже то, что у них перед носом. Они настолько далеки от всего, о чем пишут, что им приходится узнавать новости только из интернета.

А потом на интервью ты должен испытывать благодарность за то, что какой-нибудь Люк или Алекс задает тебе те же самые третьесортные вопросы, что и другой репортер из того же журнала два года назад. Причем и злиться неловко — что взять с юнца, который не может удержать в руках стакан с выпивкой?

О проклятии гения

Люди не любят, когда им говорят правду. В 1997 году я кричал, что они кретины, раз голосуют за лейбористов, но никто этим не проникся. Три года спустя мне говорят: «Марк, ты оказался прав».

Пустая трата времени, но я продолжаю это делать. Никто не любит вестников, приносящих дурные новости. Вот что забавно: чем старше я становлюсь, тем больше людей повторяют то, что я говорил им десять лет назад. Но если раньше я разразился бы тирадой вроде: «Да я ж тебе еще в 1997 году это твердил, твою мать!» — то теперь отвечаю: «Правда? Как интересно».

© 2008 Mark E. Smith

Перевод с английского Яны Токаревой