Культурные цельности
В конце XV столетия итальянский скульптор Андреа делла Роббиа создал терракотовое панно с изображением св. архангела Михаила. С 1996 г. экспонат в деревянной раме шириной 160 см висел на металлических кронштейнах над входом в корпус европейской скульптуры и декоративных искусств в нью-йоркском музее Метрополитен. Но в начале июля посреди ночи св. архангел Михаил рухнул «с небес» и разбился на кусочки о мраморный пол.
Разбитый архангел, быть может, и не знамение апокалипсиса, но определенно серьезный звоночек как для музея Метрополитен, так и для тысяч музеев по всему свету, где теперь спешно проверяют пьедесталы и стенные кронштейны, призванные сберечь в целости произведения искусства. Миллионы картин, скульптур, рукописей, предметов интерьера и одежды - всё то, что мы называем культурным наследием, - ежедневно подвергаются опасности: халатные служащие музеев, вандалы-посетители, пожары, наводнения и вездесущие грабители - лишь немногие напасти, которые могут свалиться на мировые шедевры.
Дискуссии по поводу того, как обезопасить сокровища от всего и вся, ходят не первый год. Конечно, о том, чтобы закрыть публичные экспозиции, речи не идет, но «несчастный случай» в музее Метрополитен взволновал искусствоведов не на шутку. «Задача музеев - защищать эти предметы, - говорит Эрил Уэнтворт, исполнительный директор Американского института охраны памятников. - Повреждения экспонатов от них ждешь в последнюю очередь». Подобные случаи не слишком афишируются, но музеям приходится сталкиваться с неприятными происшествиями довольно часто. В 2005 г. американский Институт музейных и библиотечных служб проинспектировал более 3000 крупных и мелких собраний в США и опубликовал «Отчет о состоянии культурного наследия». Согласно документу более чем в половине всех собраний были случаи повреждения экспонатов из-за неосторожного обращения; ущерб, нанесенный в результате неправильных условий хранения, зафиксирован в 58% музеев.
Подобных масштабных исследований в других странах не проводили, но, как признались Newsweek сотрудники музеев, даже в таких «монстрах», как парижский Лувр или мадридский Прадо, бывают «несчастные случаи». «Конечно, никто не застрахован от случайности, - рассказывает сотрудница Лувра, попросившая не называть ее фамилию. - Бывает, что картины роняют при переноске или не очень хорошо крепят на стены. Но крупные, непоправимые происшествия - это всё же редкость».
Американский отчет показал, что 71% сотрудников музея следует пройти дополнительную подготовку. «Несчастные случаи, возможно, происходят чаще, чем мы об этом слышим, а недостаточная подготовка или нехватка персонала увеличивает вероятность такого рода случайностей», - говорит Джерри Подани, директор Международного института охраны памятников. И хотя в крупнейших музеях, вроде того же Метрополитена или, например, Гетти, работает множество сотрудников - кураторы, инженеры, хранители и регистраторы, - и они не застрахованы от таких происшествий, особенно учитывая размеры коллекций.
Два года назад Центр Помпиду в Париже вынужден был заплатить около $90 000 за два сломанных экспоната, привезенных во Францию из лос-анджелесского Музея искусств (LACMA) на выставку «Los Angeles 1955–1985». Янтарная статуэтка работы Питера Александера упала из-за того, что сотрудники музея не дали высохнуть клею при креплении экспоната, а барельеф из плексигласа Крейга Кауфмана сорвался со стены по до сих пор не выясненным причинам.
Приблизительно тогда же в Кембридже в Музее Фицвильяма посетитель случайно разбил несколько бесценных китайских ваз - он упал, наступив на собственный развязавшийся шнурок. И в музее Метрополитен история с падшим ангелом не единственная. В 2002 г. разломился пьедестал под статуей Адама XVI в., почти двухметровая скульптура, разумеется, упала. «Может быть, куратор хотел, чтобы этот 200-килограммовый экспонат стоял на таком тонком пьедестале, добиваясь особого визуального эффекта, но это как раз задача инженеров, - говорит Подани. - По-моему, подавляющее большинство таких случаев можно предотвратить, если хорошо продумывать экспозицию». Впрочем, и это спасает не всегда.
В начале прошлого века в Третьяковке была порезана картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» - вандал бросился на нее с криками «Долой кровь!». В 1985 г. один из посетителей Эрмитажа, литовец Бронюс Майгис, из политических соображений облил кислотой и порезал картину Рембрандта «Даная» - впоследствии Майгис был помещен в психиатрическую лечебницу. А совсем недавно, в конце мая, Музей искусств Карнеги в Питтсбурге столкнулся с «кадровыми проблемами»: музейный охранник изрезал своими ключами картину Вии Клеминс. Как он сказал на допросе, она ему просто не понравилась.
Риск остается всегда. «Это всё равно, что читать в новостях об авиакатастрофах, - говорит Подани, по совместительству старший хранитель древностей в Музее Гетти. - Несчастные случаи, сколь бы трагическими они ни были, статистически минимальны. И на то, чтобы предотвратить их, тратятся огромные усилия. Я думаю, музеям это подходит. Нужно снижать риски, обратив больше внимания на персонал, безопасность и предохранение от несчастных случаев».
Лидия Иовлева, первый заместитель гендиректора Государственной Третьяковской галереи, согласна с Джерри Подани: для охраны от сумасшедших есть служба безопасности, для того, чтобы картины не падали, - люди, обученные их вешать. «У меня долголетний опыт, и я могу припомнить только случай во времена Фурцевой, когда рабочие в Германии недостаточно закрепили тяжелую картину Верещагина, и она сползла одним краем на пол», - говорит Иовлева. Тогда шедевр вовремя «подхватили», и всё обошлось.
«У нас тоже есть делла Роббиа, пока не упал», - шутитТатьяна Потапова, главный хранитель коллекций Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. А Ольга Головач, начальник отдела государственного контроля за сохранением культурных ценностей Россвязьохранкультуры, и вовсе называет повреждения культурных ценностей «текущей жизнью». «Бывает, - спокойно признает она. - Иногда чашку разобьют там какую-нибудь, но это же и дома бывает».
По словам независимого искусствоведа Ирины Скоробейко, последние 30 лет работающей в разных московских галереях и инспектирующей региональные музеи, задумываться о профессионализме персонала могут позволить себе только богатые музеи, у которых «других проблем нет». Для России, утверждает она, вопросы падших ангелов или разрезанных сумасшедшим работником Клеминсов стоят разве что перед Третьяковкой, Пушкинским, Эрмитажем и еще парой-тройкой музеев - в остальных «такая разруха, что, если что-то и упадет, никто даже не заметит».
«Вы бы видели, что это такое! Даже в больших городах вроде Екатеринбурга или Владивостока есть музеи, куда зайти страшно, - возмущается Скоробейко. - Нет вообще никакого персонала, не то чтобы не очень профессионального». Ирина описывает ужасы провинциальной музейной жизни: экспонаты переносят грузчики из соседнего магазина («а ведь картины - это не мешок с картошкой!»); летом старушки-смотрительницы настежь открывают окна, зимой приносят старые обогреватели; в хранилищах - крысы и тараканы. «И это же не просто какие-нибудь музеи народного промысла - это Суриков, Куинджи, Левитан, Шишкин, Поленов!!!» - сокрушается Скоробейко.
По словам министра культуры Александра Авдеева, развитие «музейной отрасли» требует вложений в размере 65 млрд руб. Росохранкультура заявляет, что вообще не знает точного числа музеев в стране, но рапортует о том, что треть известных музейных зданий нуждается в срочном ремонте. На прошлой неделе МВД, которое уже почти два года проводит ревизию 2000 российских музеев (начатую после скандала с кражей ценностей из Эрмитажа), отчиталось по 80% сделанной работы: неведомо куда пропали около 50 000 экспонатов. Необязательно были украдены: следователи не исключают, что большая часть просто потерялась при переездах или была сломана, разбита, съедена мышами.
Джерри Подани шутит, что единственный способ вообще исключить риски повреждения - держать все экспонаты в хранении и никогда не выставлять. Предметы искусства были бы в безопасности. Шедеврам, оказавшимся в России, не помогло бы и это: например, Нижегородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник закрыт для посещений уже 10 лет. Государственная комиссия по ревизии музейных фондов проинспектировала его одним из первых: почти 300 000 экспонатов, среди которых редчайшие иконы, живопись и археологические находки, находятся в полуразрушенном здании особняка Рукавишниковых. Состояние экспонатов - соответствующее. По словам директора музея Вениамина Архангельского, около половины музейных ценностей требуют полной или частичной реставрации. Всё это время они не только не выставлялись, но и, по заключению комиссии, с ними не велось никакой научной работы. Список иконы Казанской Божией Матери проходит по документам музея так же, как его в 30-е годы записали сотрудники НКВД, - «портрет девушки в кокошнике». Впрочем, власти Нижегородской области пообещали выделить 50 млн руб. на реконструкцию музея.