Арсений Рогинский: «Солженицын был больше, чем учитель»

«Вся моя жизнь прошла под знаком Александра Исаевича Солженицына. Мне было 16 лет, когда вышел «Иван Денисович», и с этого времени он ни на одну минуту не исчезал из моей жизни», - рассказал «Полит.ру» историк, глава международного историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества "Мемориал" Арсений Борисович Рогинский.

«Мой отец погиб в тюрьме, когда мне было еще 5 лет. Меня тем поразил «Иван Денисович», что там было то, о чем не говорили даже отцовские друзья и люди, прошедшие лагеря, которых я уже к 16-ти годам знал. Тогда я не до конца понял эту книгу, меня волновали в ней какие-то поверхностные темы. Значение книги я понял много десятилетий позже», - подчеркнул он.

«Потом были очень важные вещи: конечно, «Матренин двор», «В круге первом». Ну и потом «Архипелаг ГУЛаг». До и после «Архипелага» я не расставался с Солженицыным и внутренне все время участвовал в спорах вокруг Солженицына, хотя внешне никак этого не проявлял, по этому поводу никогда ничего не писал. Но самое главное, что мое поколение выросло под знаком Солженицына», - отметил Рогинский.

«Решающее влияние оказало на меня представление Александра Исаевича о том, что день вчерашний связан с днем сегодняшним и днем будущим. Это такое абсолютное чувствование себя кусочком огромной истории, где позади ГУЛаг, страшный ГУЛаг, где сегодняшнее (под «сегодняшним» я имею ввиду тяготы 60 – 70-х годов) и где будущее, из которого надо, вглядываясь в прошлое, искать какие-то пути в будущее, перемалывая прошлое», - рассказал Арсений Борисович.

По его словам, это главная солженицынская мысль о таком честном и полнокровном взгляде в прошлое, из которого произрастает будущее. «Это первое, что для меня важно, - отметил он. - И второй урок Солженицына тоже важнейший, ключевой: не нужно бояться оставаться одному. Для меня это означало: не нужно бояться остаться в меньшинстве. Не нужно бояться того, что много людей с самых разных сторон недовольны тобой, не согласны с тобой. Если ты веришь в то, что ты делаешь, и в то, как ты думаешь, в соответствии с этим и нужно поступать».

«Как мне кажется, его независимость и связь прошлого с настоящим и с будущим, - главное для моего поколения в Солженицыне», - убежден Арсений Рогинский. «Его нельзя назвать «образцом», но уроком. Это урок, который даровал нам Господь. И он, как и Андрей Дмитриевич Сахаров, но, по-другому, оказал на нас влияние».

«Он был больше, чем учитель. У меня были замечательные учителя, а вот он был больше, чем учитель. И даже в нашем недовольстве Солженицыным, в несогласиях с Солженицыным, в раздражении Солженицыным - мы все равно росли и становились самостоятельными людьми», - сказал в заключение Рогинский.