Инал Хашиг: Независимость Абхазии необходимо воспринять как неизбежную данность

Война и сопутствующие ей события вокруг Кавказа заставляют еще внимательнее прислушаться к разнообразию голосов, исходящих как изнутри, так и извне конфликтов. Мы публикуем статью абхазского журналиста Инала Хашига, позволяющую точнее понять, как конфликт и позиции по его поводу видятся из Сухуми.

Если до восьмого августа большая часть политической элиты России придерживалась мнения, что Сухуму и Цхинвалу нужно всемерно помогать, но нельзя спешить с признанием абхазской и югоосетинской государственности, то после массированных бомбардировок столицы Южной Осетии со стороны грузинских войск ситуация кардинальным образом изменилась. Москва наконец-таки определилась, и президент Дмитрий Медведев, несмотря на нешуточное давление со стороны США и целого ряда государств Евросоюза, признал независимость Абхазии и Южной Осетии.

Сейчас, в свете югоосетинской трагедии, вряд ли можно сказать, что грузинская агрессия стала такой уж большой неожиданностью. По крайней мере, два последних года, начиная с ввода в верхнюю часть Кодорского ущелья Абхазии грузинских войск, призрак новой войны, как дамоклов меч, висел над регионом. Экспертное сообщество гадало, на кого первым нападет Грузия – на Южную Осетию или Абхазию. В апреле этого года лишь оперативная реакция России, в срочном порядке увеличившей миротворческий контингент в зоне грузино-абхазского конфликта, спасла Абхазию от попытки военного реванша со стороны Тбилиси.

Последовавшая вслед за этим небывалая активность ведущих государств Евросоюза, попытавшихся вдохнуть новый импульс в зашедший в тупик переговорный процесс, диктовалась не столько желанием локализовать очаг напряжения, сколько неприятием всевозрастающего влияния России на кавказский регион. Результат евросоюзовской активности оказался нулевым, хотя в какие-то периоды чувствовалось, что высокопоставленные европейские политики понимают, что самый оптимальный и безболезненный вариант урегулировать конфликт – это легализовать статус-кво, то есть признать государственность Абхазии. Ведь Абхазия ни при каких условиях не собирались входить в Грузию. Восстановить «территориальную целостность» Грузии, которая в устах западных политиков стала некой незыблемой догмой, можно было лишь войной, естественно при удачном для грузин исходе. В общем, головы европейских политиков понимали ситуацию, но руки по инерции делали совершенно другое. В итоге, «План Штайнмайера», предложенный Группой друзей Генсека ООН, так же как и предыдущий проект – «План Дитера Бодена», в очередной раз отразил лишь грузинские пожелания, никак не вписывающиеся в существующие реалии. И вполне логично было, что абхазы «План Штайнмайера» отвергли, так как данный проект предусматривал урегулирование грузино-абхазского конфликта лишь в контексте восстановления территориальной целостности Грузии. Министр иностранных дел Германии сильно заблуждался, когда думал, что солидная экономическая помощь, обещанная по одному из пунктов Плана, мотивирует абхазов на отказ от собственной государственности. Запад в лице Штайнмайера так и не захотел понять, что абхазы ни при каких обстоятельствах не намерены торговать своей независимостью, так как это единственная форма, которая способна гарантировать самосохранение и дальнейшее развитие малочисленного абхазского этноса. В отличие от Южной Осетии, которая рассматривает независимость как переходный этап к дальнейшему вхождению республики в состав России, Абхазия таких планов никогда не имела.

У западных аналитиков до сих пор превалирует мнение, что Абхазия – это некое полностью подконтрольное Кремлю образование, и что если вдруг Россия согласилась бы на включение Абхазии в состав Грузии, то официальному Сухуму ничего не оставалось бы, как подчиниться этому решению. Но если внимательно, в ретроспективе последних пятнадцати лет, рассмотреть ситуацию в российско-абхазских отношениях, то можно увидеть, насколько ошибочно это утверждение, ведь не всегда отношения Москвы и Сухума были столь безоблачными» и партнерскими, как сейчас.

Запад, находясь под впечатлением от политики Путина, как-то забывает, что было и президентство Бориса Ельцина. Именно при нем, в 1994 году, то есть сразу же после окончания грузино-абхазской войны, Абхазия была подвергнута жесточайшей экономической и политической блокаде. Согласно этим санкциям ни один абхазский мужчина в возрасте от 16 до 65 лет не мог легально пересечь российско-абхазскую границу по реке Псоу. Перечень того, что можно было ввезти и вывезти из заблокированной республики, умещался на небольшом клочке бумаги. Даже ввоз обычных антибиотиков, без которых не может функционировать любое медицинское учреждение, оказался под запретом. Над вышедшей с огромными людскими потерями, с полностью разрушенной экономикой и инфраструктурой страной ельцинская Россия словно экспериментировала. Тогдашний министр иностранных дел России Андрей Козырев пытался как мог выкрутить президенту Владиславу Ардзинбе руки, чтобы заставить Абхазию вернуться в лоно Грузии. Но жесткая блокада, длившаяся вплоть до прихода к власти Владимира Путина, не сломила желание абхазов строить свою государственность. Именно с президентством Путина отношение к Абхазии стало постепенно меняться к лучшему.

Впрочем, если российско-абхазские отношения за пятнадцать последних лет резко менялись, то позиция Запада за этот период оказывалась неизменной, и его взгляд на разрешение конфликта ничем не отличался от того, что говорят в Тбилиси. Но такой подход оказался не совсем продуктивным. Ведь каждый раз, отказывая Сухуму в каких-то очень важных для абхазов вопросах, Запад последовательно вталкивал Абхазию в зону российского влияния. Так было и с паспортами, когда с середины девяностых годов Сухум регулярно обращался к ООН и к западным посредникам с просьбой предоставить жителям Абхазии «паспорта Нансена» или какие-либо иные международнопризнанные документы, удостоверяющие личность. Абхазам отказывали в этом, им настойчиво говорили, словно и нет никакого грузино-абхазского конфликта: «возьмите грузинские паспорта». Но когда с приходом к власти Путина абхазам дали возможность легализовать себя с помощью российских паспортов, «цивилизованный» мир забил тревогу.

То же самое произошло и с санкциями. Сухум просил отменить хотя бы экономическую блокаду, но США и европейские страны настаивали, что вначале должна быть восстановлена территориальная целостность Грузии, а лишь затем будут отменены санкции и в Абхазию пойдут инвестиции. Когда Москва в начале этого года официально отменила эмбарго (хотя в реальности режим санкций не действовал уже несколько лет), в Вашингтоне и Брюсселе резко осудили этот шаг. Кроме того, когда в этих центрах активно настаивали на «уникальности» признания Косово, как бы подчеркивая, что Абхазии никак не стоит уповать на этот пример, единственным защитником прав абхазов на собственную независимость была опять же Россия. В общем, последовательное игнорирование интересов Абхазии оказалось для самого же Запада контрпродуктивным, так как итогом такой политики стала социальная, экономическая, политическая и теперь уже военная интеграция Абхазии в российское пространство.

Учитывая, что большинство политиков, определяющих позицию США и стран Евросоюза, до сих пор смотрят на Россию через призму «холодной войны», можно сказать, что безоговорочно отрицая в угоду Грузии право абхазов на свою государственность, Вашингтон и Брюссель получают бумерангом то, против чего изначально они боролись - Абхазию как некое продолжение российской территории до реки Ингур. И это будет продолжаться до тех пор, пока США и Запад не поймут: признание независимости - это данность, которую уже невозможно отыграть назад, и единственно приемлемый выход из этой ситуации - не откладывая в долгий ящик присоединиться к тому, что сделала Москва 26 августа. При таком варианте развития событий, по крайней мере, есть возможность хоть как-то зафиксировать или предварительно обговорить свои интересы.

Сейчас Вашингтон и Брюссель оказались на перепутье, и для них наступает время выбора.

Автор – основатель и редактор «Чегемской правды», независимой газеты, выходящей в Сухуми. Ранее работал в агентстве «Апсныпресс». С 2002 был также соредактором кавказской газеты «Панорама». В 2000 году при поддержке BBC и британской НГО "Conciliation Resources" он сделал серию радиорепортажей «Ни войны, ни мира» о послевоенной жизни в абхазском и грузинском обществе. Участвовал в нескольких попытках грузино-абхазского миротворческого диалога на уровне гражданского общества.

См. также:

• Борис Долгин. Нарушенное равновесие

• Борис Долгин. Борьба за мир

• Борис Долгин. Военное многоточие

• Борис Долгин. Военное положение

• Борис Долгин. Военное продолжение
• Андрей Левкин. Южная Осетия, 8 августа.
• Андрей Левкин. Украина+Грузия-Россия
• Сергей Маркедонов.Германский план для Кавказа
• Зигмунт Джечоловский. Михаил Саакашвили накануне войны
• Александр Черкасов. Человеческий масштаб трагедии