Наталья Лещенко: Парадокс выборов в Белоруссии

Наталья Лещенко

Во время парламентских выборов 28 сентября 2008 года большинство людей, желавших лучшего будущего для Белоруссии, затаили дыхание - и испустили стон разочарования, когда были объявлены результаты. Ни единому члену оппозиции не удалось попасть в парламент, что само по себе достаточно плохо. Весь избирательный процесс был по-прежнему далек от соблюдения демократических норм (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) зафиксировала недостоверность подсчёта голосов в 48% случаев, в которых проводилось наблюдение, и в 35% случаев представителям ОБСЕ было отказано в наблюдении за подсчетом). И исход, и вердикт международных наблюдателей наводят на мысль, что принципиальное условие, выставленное Евросоюзом для улучшения отношений с Белоруссией, так и не было выполнено.

Разочарованная оппозиция немедленно обвинила президента Лукашенко в подтасовке голосов. Но реальное положение дел могло быть совершенно другим, ибо результаты выборов, вероятно, имеют причиной попытки трусливой белорусской бюрократии прикрыть тылы.

Этот день выборов стал одним из самых значимых событий для бессменного президента Белоруссии Александра Лукашенко. И вправду, ему удалось преуспеть во многих предыдущих турах голосования: в 1990 году, когда он был избран депутатом белорусского парламента, первого после объявления независимости; в 1994, когда он стал первым президентом Белоруссии; в 1996, когда он изменил конституцию, чтобы перехватить политическую власть у законодательных и судебных органов; в 2004, когда он внёс еще одно изменение, позволившее ему пожизненно занимать пост президента; и, наконец, в 2006 году, когда он вышел на третий срок.

Но это было другое дело: ибо наконец наступил день выборов, в которых главной целью Лукашенко было доказать, что Белоруссия - демократическое государство; а это показалось бы невероятной и едва вообразимой задачей еще только пару лет назад. Незаурядная интуиция Лукашенко и его чутьё убедили его, что нужно снискать расположение Европы. Россия, его давний союзник, которого он долго кормил обещаниями непоколебимой преданности, больше не оплачивала счета страны за энергию; продукция возродившейся российской промышленности наводнила Белоруссию; белорусские склады были забиты неконкурентоспособной продукцией обветшалых минских государственных предприятий. Пришло время обратить взор на Запад.

Лёд трогается

Корни этих перемен лежат в начале 2007 года. Россия занималась осуществлением своих собственных планов: российские компании стремились добраться до промышленных активов Белоруссии, а Кремль ожидал «хорошего» поведения. Лукашенко задумался о том, что его внутриполитические полномочия ограничивались, и о срочной необходимости найти противовес влиянию России. Когда Кремль наказал белорусское правительство за нежелание принять более высокие цены на нефть прямым отключением поставок, Лукашенко начал закидывать удочку в Евросоюз. Европа, имеющая свои собственные причины опасаться России, оказалась отзывчива. Результатом стала «оттепель».

ЕС потребовал представительства в Минске – и получил его; он также настаивал на освобождении политзаключенных – Лукашенко не отказал ему и в этом. Если бы последующие парламентские выборы оказались демократическими, ЕС отменил бы, в соответствии со своим обещанием, санкции против белорусских чиновников (ЕС это сделал даже в нынешней ситуации, но уже после написания статьи – «Полит.ру»), тем самым подготовив почву для возобновления межправительственного сотрудничества и обмена и дав понять своим инвесторам, что они могут рассматривать Белоруссию как вариант для вложения денег.

Рвение, проявленное Лукашенко в отношении Европы, стало неприятным сюрпризом для белорусской оппозиции, члены который посвятили всю свою жизнь этому благому делу – потратив гораздо больше сил с гораздо меньшим результатом. Режим Лукашенко был воздвигнут на основе создания аутентичной политической системы, «родной» для Белоруссии, - с одной стороны, отличающейся от западных либеральных представлений, а с другой - нуждающейся в защите от таковых. Представители оппозиции, многие из которых потеряли работу и постоянно подвергались осмеянию со стороны государственных СМИ и президента, были приверженцами движения в сторону Европы. Несмотря на их искренние усилия, достижения оппозиции были совершенно незначительны в этих враждебных обстоятельствах; она превратилась в классический замкнутый круг из бунтарей, спорящих между собой из-за каких-то мелочей и всё более далеких от избирателей.

Возможно, диссиденты были услышаны Западом – и даже получали руку помощи, - но в 2008 году, как и в предыдущих случаях, им не удалось добиться сколько-нибудь существенных перемен. Они протестовали против характера этой избирательной кампании, отмечая, что все комиссии по подсчёту голосов в стране, насчитывающие 7000 человек, включили в себя всего лишь 48 представителей оппозиции. И всё же, под давлением необходимости участвовать в выборах – хотя бы для того, чтобы подтвердить свое существование и притязания на политическое представительство, – они присоединились к театру абсурда.

Тринадцать оппозиционных организаций выдвинули в состоящий из 110 мест парламент 46 из 265 кандидатов, но тщетно. После недавних эмоциональных американских горок можно найти слабое утешение в том, что их кредо – белорусский режим недемократичен – вновь оправдало себя. Более того, любого потенциального члена парламента от оппозиции одолевали бы вопросами о том, как именно ему удалось добиться успеха, вперемешку с неизбежными намёками на тайное предательство. Теперь же, по словам одного из лидеров оппозиции, ситуация вновь стала чёрно-белой, и им остается лишь скорбно принять поражение.

Поигрывая мускулами

Некоторые из наиболее проницательных белорусских аналитиков утверждают, что Александр Лукашенко оказал сам себе медвежью услугу. Отсутствие хотя бы нескольких номинальных оппонентов в парламенте, - такова их мысль, - делает сомнительными претензии президента на демократическую легитимность и разъедает основания сотрудничества с Европой, усиливая тем самым влияние России и подтачивая его собственный режим. Логика здравая, но причины столь странных результатов голосования, вероятно, не зависели от собственной воли Лукашенко.

Высказанные выше соображения также предполагают, что сложившийся имидж Александра Лукашенко (в соответствии с которым основные решения по всем процессам, изменениям и событиям в Белоруссии принимаются им самим) принимается на веру и никогда не ставится под сомнение – ни его сторонниками, ни оппонентами. Отсюда и преобладающая гипотеза, – повторяемая большинством комментаторов на Западе, – что именно Лукашенко снова заказал парламент без оппозиции, либо из желания одурачить Европу, либо из страха, что ослабнет его авторитет в стране.

Это объяснение сомнительно, потому что Лукашенко поставил необыкновенно много на то, чтобы угодить Европе, и приложил огромные – даже сверх необходимого – усилия, чтобы этого добиться. Это повлекло за собой допуск международных наблюдателей, отданный милиции приказ не разгонять накануне выборов митинг оппозиции, насчитывавший около 1000 человек, и рискованное освобождение из тюрьмы единственного потенциального конкурента Лукашенко – Александра Козулина – с целью удовлетворить требование Евросоюза. Кроме того, сообщают, что Лукашенко оплачивает солидный счет в лондонском PR-агентстве, чтобы обелить свой имидж в глазах Запада. Он слишком многое поставил на кон и сделал слишком много неудобных для себя шагов, чтобы повернуться к Западу спиной теперь, когда он надеется получить долгожданную награду в виде снятия санкций Евросоюза, благодаря которым он сможет стравить Россию с Европой в Белоруссии и продлить свое правление.

В любом случае, наличие номинальной оппозиции в парламенте не было бы угрозой авторитету Лукашенко. Это было бы, в лучшем случае, беспомощное меньшинство в органе, чьи полномочия, в соответствии с конституцией, сводятся к проставлению печатей.

Разум машины

Более убедительным, при всей противоречивости, представляется другое объяснение этого удивительно брутального и одностороннего исхода парламентских выборов. Оно состоит в том, что причиной такого исхода был не приказ Лукашенко, а косность, накопившаяся за годы его правления как среди населения, так и в среде самой управленческой бюрократии, вскормленной Лукашенко.

Более десятилетия управленческая элита страны перестраивалась таким образом, что преданность президенту (а не профессионализм) стала для управленцев важнейшим фактором сохранения своей должности и продвижения по карьерной лестнице. Это впрыснуло в государственную администрацию изрядную дозу консерватизма; лишило управленцев гибкости, инициативности и даже способности самостоятельно принимать решения; превратило этих людей в винтики механизма, которые не в состоянии повлиять на процессы, в которых они участвуют.

Кажется, сегодня такая косность сослужила президенту плохую службу. Испытанный в как минимум пяти национальных голосованиях механизм, с помощью которого оппозицию не допускали к власти с 1996 года, набирает обороты из-за личного страха глав избирательных комиссий: они боятся докладывать в штаб избирательной комиссии о победе каких бы ни было представителей оппозиции. Это умонастроение сейчас зажило своей жизнью и оказался более действенным, чем президентское распоряжение о том, что выборы должны быть демократичными, тем более что президент всегда декларировал демократический характер любого голосования.

Именно закоснелый менталитет и запуганность преданных управленцев служит причиной такого поведения. Лукашенко, привыкший к преданности бюрократии, скорее всего, не счел нужным отдавать особый приказ, чтобы они поддержали его попытки наладить отношения с Европой. Даже если Лукашенко изменил свой настрой, то созданная им гигантская государственная махина оказалась чересчур консервативной и инертной как раз на том перекрестке, где он захотел ее развернуть.

Для белорусских властей наиболее изящным – и простым – выходом из сложившегося затруднительного положения будет принять поданные оппозицией апелляции о проведении пересчета голосов на тридцати пяти избирательных участках и, наконец, допустить в парламент хотя бы некоторых членов оппозиции. Властям это было бы вдвойне выгодно: тем самым они бы продемонстрировали свою приверженность демократическим нормам проведения голосования и сделали бы парламент более легитимным (по крайней мере, в глазах ЕС). На самом деле, парламент был бы более представительным по своему составу, если бы правительство разослало по местным избирательным комиссиям утвержденные списки депутатов, вместо того чтобы позволить им действовать по своему разумению. Сейчас у белорусского лидера есть шанс исправить ошибки своего аппарата, начав действовать подлинно демократическим образом.

Следующий шаг

До тех пор, пока этого не произойдет, лидеры Евросоюза будут вынуждены иметь дело с минским парламентом без оппозиции. Конечно, их огорчит сомнительный результат, из-за которого они могут стать уязвимыми для упреков в сотрудничестве с деспотическим режимом. Однако с их стороны было бы благоразумно пойти на такой риск, даже если это сыграет на руку своеобразному лидеру Белоруссии и, вероятно, поможет ему продлить своё правление.

В конце концов, Белоруссия не сводится к Александру Лукашенко. Это также страна с почти 10-миллионным населением: заслуживающий внимания потенциальный рынок и пространство для инвестиций на европейском континенте, а государство остро нуждается в свежих идеях. Отсюда следует, что если Европа хочет сотрудничать с Белоруссией и у нее есть на то веские основания, ей нужно взаимодействовать не только с Лукашенко, но и с белорусским народом в целом. На общественном уровне это означает, что нужно стимулировать заинтересованность в том, чтобы жить по-европейски, с демократией и рыночной экономикой, и показать, насколько это необходимо. Возможно, в результате наступит день, когда президенту не придётся в приказном порядке инсценировать демократические выборы, потому что они будут проходить органично и естественно.

Работа на общественном уровне – это процесс длительный и трудный ввиду помех со стороны правительства. Сейчас, когда Лукашенко прислушивается, пусть даже без особого энтузиазма, к Западу, со стороны Евросоюза разумнее всего было бы воспользоваться случаем и добиться установления взаимодействия на как можно более выгодных для себя условиях. Белоруссии не удалось преуспеть в строительстве демократического фасада; но для Евросоюза было бы лучше помочь ей встать на подобающий демократический фундамент.

Наталия Лещенко – эксперт в области политики и бизнеса в России и Белоруссии.