В Москву приехал легендарный режиссер Фолькер Шлендорф, один из самых заметных деятелей нового немецкого кино, получивший каннскую «Золотую пальмовую ветвь» и «Оскара» за знаменитый фильм «Жестяной барабан» по роману Гюнтера Грасса. В столице в рамках Форума культурных пересечений rozamira’08 был показан фильм Шлендорфа «Ульжан — забытый свет», действие которого происходит в Казахстане. О том, чем казахские девушки отличаются от террористок, почему режиссер разочаровался в своих убеждениях и какие темы являются для него запретными, Шлендорф рассказал The New Times
России и мире вы известны прежде всего как мастер экранизаций. Однако в последние годы вы много работаете в жанре документального кино. Кажется, что теперь вам интереснее «экранизировать жизнь», а не литературные произведения.
Да, пожалуй, к сегодняшнему дню я уже отработал тему великой литературы, которую я так много экранизировал. В «Ульжане» тоже есть моменты документалистики, в этом фильме заметно влияние документального кино. Однако я хотел бы, насколько это возможно, четко обозначить границу между документальностью и вымыслом. Для меня важнее первое. Ведь это мечта каждого художника — воплотить в своем искусстве настоящую, реальную жизнь.
Пение режиссера
Главного героя фильма «Ульжан», уставшего от жизни француза, приехавшего в Казахстан, чтобы умереть, спасает красивая казахская девушка. Теперь вы предпочитаете рассказывать в своих картинах не о женщинах-террористках (как это было в ленте «Легенды Риты»), а о тех представительницах прекрасного пола, чья «красота спасет мир»?
Знаете, во-первых, террористки тоже бывают красивыми. Во-вторых, я никогда не показывал в своих картинах всамделишных террористок...
А если говорить серьезно, то теперь я больше не верю в то, что мир может изменить какая бы то ни было идеология. В течение многих десятилетий я действительно верил в эту утопию. Но сегодня мне кажется, что только люди — отдельные, конкретные люди могут повлиять на мир, на то, что в нем происходит. И я сейчас не говорю о тех, кого принято называть «личностью в истории»: Наполеоне, Черчилле, Мао Цзэдуне... Повлиять на мир может любой человек. При условии, что этот человек — индивидуальность.
А господин Шлендорф своими картинами может изменить мир?
Ну что вы... Я никак не могу этого о себе сказать. Да и вообще я не думаю, что кино способно изменить окружающую нас реальность... Для тех, кто кино занимается, это просто способ петь. Ведь режиссер, снимающий кино, всегда поет. А его пение принадлежит миру.
Искусство для знати
Сейчас в индустрии кино существуют два полюса: кино коммерческое и артхаусное. Как вам кажется, почему современный кинематограф живет в этих двух параллельных мирах? И смогут ли эти параллели когда-нибудь пересечься?
Я боюсь, что с течением времени разрыв между коммерческим и артхаусным кино будет становиться все больше и больше. К сожалению, эта неприятная ситуация лишь углубляется и разрастается. Когда я только начал заниматься режиссурой, я верил в то, что истинное искусство всегда найдет свою публику, что оно станет популярным, интересным очень многим людям. Возможно, как и в случае с идеологией, якобы способной изменить мир, я ошибался. И вновь долгие годы верил в утопию...
Чтобы лучше понять ситуацию с противостоянием артхаусного и коммерческого кино, давайте вспомним оперу. Этот жанр в свое время был «развлечением для богатых» или «искусством для знати» — можно называть его как угодно. А у простых людей, у народа было свое искусство. Но и обычных людей, и знать объединяла любовь к кинематографу: и те и другие с восторгом смотрели первые картины. Спустя годы (и особенно сейчас) вновь произошло разделение, на сей раз в области кинопредпочтений публики.
С другой стороны, с появлением интернета, тотальным распространением DVD произошел своеобразный информационный, вернее, качественно-информационный взрыв, и теперь гораздо больше людей смотрит хорошее, настоящее кино, чем раньше. Просто эта публика уже не ходит в кинотеатры, предпочитая смотреть фильмы дома.
Значит ли это, что сейчас появилось больше ценителей хорошего кинематографа?
Я бы так не сказал. Это всего лишь вопрос доступности. Получив возможность смотреть фильмы, люди просто делают свой выбор: кто-то продолжает ходить на блокбастеры, кто-то предпочитает смотреть фильмы, скачивая их из интернета или покупая «нерейтинговое» кино. И очень хорошо, что у огромного количества людей в мире появилась такая возможность!
Не хочу снимать инцест
Вы говорили, что одной из причин, по которой вы решили снять фильм «Ульжан — забытый свет», стало ваше желание исследовать жизнь в постсоветском пространстве, конкретно — в Казахстане. А вы не хотите сделать картину, посвященную недавним событиям в Грузии и Осетии?
Пусть лучше это сделает молодое поколение. Все эти события слишком далеки от меня, такую картину мне будет очень сложно снимать.
Какие темы лично для вас являются запретными? О чем вы никогда не стали бы снимать фильм?
Ну, это довольно простые темы, запреты на которые понятны практически каждому. Я бы не стал делать фильмы о межнациональной розни... Или, например, об инцесте.
