Политика в США: сага об абортах

«С какого момента на человека начинают распространяться права человека?» Это вопрос, которого не может избежать ни один кандидат на пост президента США. Это такая лакмусовая бумажка, с помощью которой избиратели проверяют, насколько кандидат разделяет взгляды своей партии.

Речь идет о специфически американском отношении к проблеме абортов. Правильный ответ на вопрос фактически известен, ибо обусловлен традицией. Предполагается, что республиканец ответит: «Права человека вступают в силу с момента зачатия», то есть он противник абортов, что по-английски называется “pro-life” («за жизнь»). Демократ должен сказать, что женщина имеет право выносить ребенка или прервать в любой момент беременность, и государство не может вмешиваться в ее личные дела. Конечно, он будет выступать за сокращение числа абортов, но не законодательными, а просветительскими и контрацептивными методами. Сказать, что он сторонник абортов, было бы преувеличением, поэтому их позицию принято называть “pro-choice” («за выбор»). Религиозная общественность – составляющая значительный процент избирателей – в большинстве своем, конечно, pro-life. Феминистские и прочие правозащитные организации – pro-choice. Неудивительно, что тему абортов называют минным полем на пути к президентскому посту.

С учетом небывалого интереса народных масс к конкуренции Маккейна и Обамы, вполне естественно, что тест на отношение к абортам американцы отслеживали с огромным увлечением – и это было оправданно, потому что неожиданности были.

В то время как позиция кандидата от республиканцев Джона Маккейна была вполне предсказуема, заявление Барака Обамы вызвало ажиотаж, близкий к скандалу. Нынешний избранный президент США выразил недвусмысленное намерение законодательно запретить прерывание беременности на поздней стадии. При этом он апеллировал не только к тому, что эта процедура вредна для здоровья женщин, но и к морали.

Нет, конечно, Обама остался на полагающейся демократу позиции pro-choice; он не считает, что аборты нужно запретить полностью – это привело бы к распространению «подпольных» прерываний беременности, после которых женщины зачастую долго не живут. Конечно, этот запрет не будет касаться женщин, вынужденных сделать аборт по клиническим показаниям. Конечно, он будет стремиться сократить число абортов и демократическими методами, включая – в случае необходимости – выплачивание пособий на воспитание ребенка. Но слова «законодательно запретить» всё-таки прозвучали, а это существенно разошлось с ожиданиями демократов, традиционно настаивавших на отсутствии любых ограничений в праве выбора.

Верующие тоже выражали негодование. Им не понравилось, что Обама, будучи христианином, не становится на позицию pro-life и не хочет запретить аборты полностью, то есть, по их мнению, действует как минимум непоследовательно.

В то же время Обаме удалось занять такое положение, в котором у него нашлось много сторонников. Как предположил один журналист, прямолинейный и консервативный ответ Маккейна, выглядел, вероятно, даже более подозрительным, чем амбивалентное отношение его оппонента. Ссылаясь на данные опроса, он пишет, что некоторые американцы заподозрили республиканца в неискренности: для ригидного сторонника pro-life у него слишком уж независимый вид.

Надо сказать, что такое внимание к теме абортов в ходе предвыборной кампании отнюдь не случайно: у него есть исторические причины.

США долго придерживались консервативных взглядов в отношении абортов: в Европе они были легализованы раньше. От штата к штату встречались послабления, но это мало меняло картину в целом. Перелом произошел в 1973 году по итогам процесса «Рой против Вейда», начавшегося в 1970 г. в штате Техас. Истцом была Джейн Рой (настоящее имя Норма Л. Маккорви), которая настаивала на аборте, утверждая, что беременность была результатом изнасилования. Ее оппонентом со стороны техасского законодательства выступал Генри Вейд. Тогда решение было в исключительном порядке принято в пользу Рой, но законы против абортов смягчены не были, и дело дошло до верховного суда США, где и было решено в пользу отмены запрета.

Эта история стала основанием для непрекращающейся идеологической полемики между демократами и республиканцами. Американский политолог Джеймс Вильсон, сторонник консервативных взглядов, написал даже в одной из своих статей, что дело «Рой против Вейда» принесло больше вреда, чем пользы. С тех пор «никто не может стать кандидатом от демократов, если он не поддерживает аборты, и никто пока не стал кандидатом от республиканцев, не будучи их противником. Это только сильнее отдалило партии друг от друга, в то время как большинство американцев продолжает придерживаться умеренных взглядов по этому вопросу». В Европе тема абортов не несет на себе такой идеологической нагрузки, и Вильсон связывает это с тем, что там аборты были легализованы по инициативе законодательных органов, а не в результате нашумевших судебных решений.

Как бы то ни было, в американской политике тема абортов обсуждается гораздо чаще, чем это принято в других странах. Сейчас, когда предвыборная гонка закончилась, на первый план выступили насущные проблемы и обсуждение того, как избранный президент видит их решение. Больше всего вопрос абортов сейчас занимает религиозные инстанции. Недавно в Балтиморе прошла конференция католических епископов. Ее участники выразили готовность поддерживать деятельность администрации Обамы по всем пунктам ее программы, за исключением того, что касается абортов. По этому пункту они объявили избранному президенту войну, как это прежде случалось и с другим демократом – Биллом Клинтоном.