Оригинал материала
Стихия Бродского
Андрей Хржановский снял кинопоэму о поэте
Гнездо Бродского. В московский прокат вышла картина Андрея Хржановского «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину», созданная по мотивам произведений Иосифа Бродского
Портрет времени Картина Андрея Хржановского напоена воздухом Ленинграда Бродского. Здесь много стилизованных «под старину» и документальных эпизодов, за кадром звучат фрагменты произведений Бродского, в кадре обитают подлинные вещи поэта и оживают его рисунки, а исполнитель роли Бродского — петербургский режиссер Григорий Дитятковский — очень похож на поэта.
«Лети в окне и вздрагивай в огне,/слетай, слетай на фитилечек жадный./Свисти, река! Звони, звони по мне,/мой Петербург, мой колокол пожарный». Бродский Дитятковского, сидящий с неизменной сигаретой в руке на палубе белоснежной яхты, путешествует по реке времени, по реке своей жизни: вот зрители видят пятилетнего Йосю, забавляющегося с котом, потом — Иосифа-пионера, поющего в хоре, а здесь — юноша с бокалом вина, умничающий в компании друзей (в роли Бродского в фильме заняты 8 человек)... Но эта лента — не просто «биографический фильм о Бродском».
«При работе над картиной для меня был важен целый комплекс тем, — говорит Андрей Хржановский. — Но прежде всего — портрет времени, который замечательно представлен у Бродского в серии очерков: «Полторы комнаты», «Путеводитель по переименованному городу», «Меньше единицы», «Трофейное»... В этих произведениях изумительно тонко и точно описано время, в которое входят и такие составляющие, как семья, родители, поколение...»
Идея фильма родилась у режиссера очень давно: «Если считать предварительную работу, которая позже сформировалась в фильм «Полтора кота»,2 то картину «Полторы комнаты...» я делал около 10 лет, — рассказывает Хржановский. — Разумеется, за это время идея ленты уточнялась — при работе над анимацией и в процессе монтажа».
Чудо во всех отношениях В фильме-фантазии Хржановского любовно и бережно переплетены юмор и грусть, музыка Баха и песни эпохи победившего социализма, абсурд советского режима и романтика поколения 60-х. Здесь оживают первые влюбленности Бродского («Я обнял эти плечи и взглянул…») и обвинения поэта в тунеядстве,3 его прогулки по Ленинграду и ссылка в Норенскую (Архангельская область), общение Бродского с друзьями и с самыми родными людьми — родителями (их роли сыграли Алиса Фрейндлих и Сергей Юрский).
«Девушки, которых мы обнимали,/c которыми мы спали,/приятели, с которыми мы пили,/родственники, которые нас кормили и все покупали,/братья и сестры, которых мы так любили,/знакомые, случайные соседи этажом выше,/наши однокашники, наши учителя, — да, все вместе, — /почему я их больше не вижу,/куда они все исчезли...». «Этот фильм — абсолютно режиссерский, и потому мне было очень сложно работать, — признается Сергей Юрский. — Притом что мы с Андреем дружим, я никогда не работал с ним как с режиссером художественных фильмов. Нам оказалось непросто найти общий язык. Я понимал, что он видит свой поэтический монтаж именно так, а не иначе, но подчиниться этому было трудно».
«У Сергея Юрьевича, как у большого художника и большого ревнивца, присутствует, если так можно выразиться, ген сопротивления, — говорит Хржановский. — Потому что он действительно самостоятельная и очень большая творческая личность. А с Алисой Бруновной мне было очень легко работать. Она — чудо во всех отношениях!»
Фантазия на вечную тему В фильме Хржановского родители поэта такие же, как и большинство родителей мира: они радуются успехам сына в школе и переживают, когда тот плохо ест. С удивлением замечают, что их ребенок интересуется девушками. Прильнув к телевизору, любуются Иосифом, который получает Нобелевскую премию: как же он волнуется! Начинают учить английский язык: а вдруг все-таки выпустят к Йосе в Америку? В редкие минуты разговоров с сыном по телефону рассказывают ему о том, как хорошо живут, а затем приступают к уборке мест общего пользования в коммуналке. Тоскуют по сыну — и умирают, находясь в тысячах километров от него...
«Мне говорят, что нужно уезжать./Да-да. Благодарю. Я собираюсь./Да-да. Я понимаю. Провожать/не следует. Да, я не потеряюсь». «Почти все, что касается общения Бродского и родителей в фильме, — фантазия. Но взятая не «с потолка», а из косвенных свидетельств, из интервью, из произведений Бродского», — рассказывает режиссер.
Из очерка Иосифа Бродского «Полторы комнаты»: «В той или иной мере всякое дитя стремится к взрослости и жаждет вырваться из дома, из своего тесного гнезда. Наружу! В настоящую жизнь! В широкий мир. К самостоятельному существованию. (...) Затем однажды, когда новая реальность изучена, когда самостоятельность осуществлена, он внезапно выясняет, что старое гнездо исчезло, а те, кто дал ему жизнь, умерли. В тот день он ощущает себя неожиданно лишенным причины следствием. Чудовищность утраты делает оную непостижимой. Рассудок, оголенный этой утратой, съеживается и увеличивает ее значительность еще больше».
В финале картины Хржановский дает титр: «Посвящается памяти наших родителей».
Вещи, которые манят «У меня отдельные впечатления от Бродского по жизни и от Бродского по фильму, — говорит писатель Андрей Битов. — Это отдельные впечатления, но не противоречивые. Я отдельно хорошо отношусь к Хржановскому, отдельно хорошо отношусь к невероятной работе, которую он проделал, и отдельно замечательно отношусь к Бродскому. Эти три отношения не связываются у меня в один узел. Я не готов рецензировать фильм и не хочу этого делать. Оценить эту работу невозможно. Потому что нельзя снимать фильм про поэта, про недавно ушедшего поэта. И это «нельзя» — не запрет. Просто никогда никому не удавалось сделать фильм о поэте. Как никогда никому не удавалась ни одна экранизация. Но есть вещи, которые манят...»
«Моя свеча, бросая тусклый свет,/в твой новый мир осветит бездорожье./А тень моя, перекрывая след,/там, за спиной, уходит в царство Божье».
1 Тонино Гуэрра работал с Андреем Хржановским над фильмами «Лев с седой бородой» и «Долгое путешествие».
2 Эта лента по рисункам Бродского, вышедшая в 2002 году, отмечена множеством наград, среди которых «Золотой орел» и «Ника», Гран-при «Золотой дракон» на фестивале в Кракове, специальный Приз МКФ «Запад–Восток».
3 13 февраля 1964 года поэт был арестован по обвинению в тунеядстве, и 13 марта народный суд Дзержинского района Ленинграда приговорил его «к 5 годам принудительного труда в отдаленной местности».
Из диалогов на суде: Судья: Где вы работали?
Бродский: На заводе. В геологических партиях…
Судья: Сколько вы работали на заводе?
Бродский: Год.
Судья: Кем?
Бродский: Фрезеровщиком.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт,
поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал… я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно)… от Бога…
Записано на суде Фридой Вигдоровой и издано в самиздатовской «Белой книге»