Марсель Бротарс и десять его музейных проделок

Великий поэт и художник снабжал свои работы табличкой «Это не произведение искусства»

S.M.A.K., Гент).

© Courtesy S.M.A.C. Pense Bête. 1964 «Наконец-то мне пришла в голову идея создать что-то неискреннее, и я тут же принялся за дело», — написал тогда же Бротарс, имея в виду, что от «искренней» лирической поэзии он собирается перейти к более концептуальной форме деятельности. С этого момента он превратился в «искренне неискреннего» пересмешника. Будучи верен наследию сюрреалистов и Дюшана, он стал систематически подрывать авторитет всех тех на вид беспристрастных и благодетельных институций — музеев и галерей, от которых зависели его шансы на успех.

, который занимал помещения других музеев временно, но ставил под вопрос их легитимность еще на долгое время после своего отъезда. Впоследствии подобные практики были названы «институциональной критикой» — Бротарс был одним из отцов-основателей этой практики, хотя от такого ярлыка, как и от всех остальных, сам он отказывался.

Художественная карьера Бротарса продлилась всего двенадцать лет, с 1964 года до его смерти в 1976-м. За это время он преднамеренно смешивал множество техник и медиа, утверждая примат идеи и личности художника над любым промежуточным результатом. Жанры и темы его столь переплетены, что попытки систематизировать его творчество приводят только к осознанию собственной неадекватности. Можно только предположить, что Бротарса это глубоко бы порадовало.

После превращения из поэта в художника он писал картины и делал объекты, ассамбляжи и редимейды. Параллельно он продолжал выпускать книги, в которых роль слова все больше отдалялась от своей привычной функции. На пересечении слова и образа мерцала и его графика. Первый свой фильм Бротарс сделал еще в 1957 году и после 1966-го все больше увлекался способностью кинопленки быть словом, вещью и картинкой одновременно. К концу жизни он успел создать примерно пятьдесят фильмов, которые постепенно становились центральным элементом его сложных инсталляций. В конце концов он стал художником-куратором.

Бротарс был автором, для которого фильм, книга, кураторский проект, лекция — точно такие же произведения искусства, как картина или скульптура. Сегодня это норма. Цитирование, симуляция, ассамбляж — это тоже его приемы, сегодня ставшие мейнстримом.

Бротарс принадлежал не столько искусству как сфере производства эстетических объектов, сколько культуре в самом широком смысле. Его сильнейшее влияние распространилось не через формы его работ, но через мысли — его собственные и мысли многочисленных теоретиков, которые о нем писали.

О чем это всё

Творчество Бротарса диалектично и обнажает базовый конфликт, на котором зиждется самосознание «современного» искусства с конца XIX века. С одной стороны, он эрудит, эстет и формалист, который не может расстаться с идеалом абсолютно самодостаточного, неоспоримо прекрасного и правдивого предмета искусства. Но, с другой стороны, он не до конца верит в свою собственную способность создать такой предмет. И вместо того чтобы кого-то убеждать, он, наоборот, предлагает все возможные поводы сомневаться в том, что он художник и что его вещи — искусство. В этом, наоборот, убеждают его, а он умывает руки от всякой ответственности за поиски разрешения этого конфликта. Это отличает его от большинства современников. (В открытом письме Бойсу Бротарс написал, что сам есть Оффенбах по отношению к бойсовскому Вагнеру.)

(OPENSPACE.RU: Многие русские художники — и уж точно художники концептуального круга 1970 —1980-х годов, — вероятно, узнают себя в таком описании.) Страницы: 1 2 3 4 Следующая »