Язык во времени. Классификация тюркских языков

Мы публикуем полную стенограмму одного из ведущих российских специалистов в области сравнительно-исторического языкознания народов Сибири, Центральной Азии, Дальнего Востока и Северной Америки, доктора филологических наук, ведущего научного сотрудник Центра компаративистики Института восточных культур и античности РГГУ Олега Мудрака, прочитанной 16 апреля 2009 года в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру». Графы взяты из книги: Мудрак О.А. Классификация тюркских языков и диалектов : (с помощью методов глоттохронологии на основе вопросов по морфологии и исторической фонетике). М. : РГГУ, 2009. 191 с. (Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности. Вып. XXIII).

См. также:

• История языков

Текст лекции

Олег Мудрак (фото Наташи Четвериковой)

Добрый день. Свое выступление я хочу посвятить довольно интересной теме – теме связи лингвистики и истории. Это в какой-то мере междисциплинарная заявка. Всем понятно, что с помощью языка мы можем вычленить некоторые исторические элементы. По крайней мере, в каждом языке есть словарь, набор корневых морфем, имеющих разное значение. И мы можем, изучая разные слова, понимать, насколько развита культура носителей данного языка, насколько развита технология по отношению к конкретному способу производства и насколько там представлены характерные занятия. Все это отражается в языке и сохраняется, пока этим активно занимаются и остается периферийно, когда эти занятия прекращаются. Например, в русском языке есть коневодческая терминология, но не думаю, что каждый носитель русского языка сходу скажет, чем епанча отличается от супони, хотя еще в XIX веке все эти слова были актуальны.

Тема моего выступления посвящена не выискиванию архаизмов в словаре и попыткам из интерпретации, хотя это тоже многое дает. Мое выступление посвящено немного другой теме. Здесь можно немного уйти в сторону и рассказать, как это все возникало. В середине 20-го века был придуман метод радиоуглеродного анализа для того, чтобы датировать время, когда создан какой-то археологический артефакт. Это был переворот для историков и археологов. Они смогли определять возраст конкретного артефакта, даже если он не находился внутри культурного слоя, что очень сильно помогло нам расширить кругозор. Под влиянием такого метода американский лингвист Сводеш, проверив эмпирическим путем данные по языкам в основном Европы и Ближнего Востока на протяжении последних 2-2,5 тысяч лет, придумал метод глоттохронологии - временной стратификации с помощью языка. Он выделил порядка ста основных корней или слов, которые имеют наибольшую устойчивость в языке и очень редко подвержены заимствованиям или изменениям семантики. «Изменение семантики» – означает, что слово теряет свое исконное прямое значение, при этом, например, происходит метафорическое замещение. В список таких слов и корней входили частично анатомические термины («рука», «нога»), основные глаголы («ходить», «плавать», «летать», «спать»), такие слова как «земля», «солнце», «вода». Из домашних животных туда входила «собака». Очень редко эти корни исчезают и заменяются другими словами. Но процесс все же происходит. Язык никогда не останавливается в своем развитии. Он подвержен вечному изменению. Родители учат языку своих детей. Дети учатся, но часть они упускают и достраивают на своих ассоциациях. Никогда не бывает стопроцентной передачи информации от родителя к ребенку. Довольно большой процент языковой информации, а том числе и корневой, домысливается самостоятельно, по каким-то законам, которые человек научается определять. Это накапливается и приводит к языковым изменениям. Из наглядных примеров, можно привести слово «глаз». У нас есть этот самый популярный эквивалент английскому eye, хотя все прекрасно знают слово «око». «Око» является историческим, праславянским корнем, который использовался именно для глаза и был самым нейтральным словом. Теперь это уже совсем не нейтральное слово. Вы можете сказать «око» про человека, но это слово примененное к бегемоту или таракану будет выглядеть смешно. Оно не является нейтральным. Оно не исчезло до конца, остается как бы в пассиве. Этот корень активно употребляется в других образованиях. «Окно» или «очки», например. Корень живет, но он потерял свое прямое нейтральное значение. Такие тонкие изменения значения тоже учитывались и, по уровню утери старых корней можно было условно датировать время, когда язык отделился от интересующей нас точки отсчета. Сводеш брал эти слова и переложил формулу распада. Он считал, что в каждом языке происходит выветривание этих корней, как и выветривание атомов углерода. Он считал, что эта скорость постоянна. Для этих слов была выбрана специфическая математическая константа, по-моему, 0,05. То есть пять изменений за тысячу лет. И была сделана попытка определить степень родства языков и расположить ее во времени.

Все было хорошо, но тут оказались некоторые нестыковки, которые обнаружились уже позже. Для каких-то семей этот метод работал. Обычно он работал на глубину для семей, которые имели от 2-х о 6-ти тысяч лет. Последняя датировка - это глубина индоевропейской языковой семьи, про которую известно еще с конца 18-го века. Туда входят славянские, романские, германские, индоиранские, греческий, армянский, албанский и другие языки. То есть, это большая семья, охватывающая всю территорию Европы и доходящая до Индии. Глубина ее – порядка 6 тысяч лет. Глубина, скажем, германской семьи (подгруппы) – около двух тысяч лет. Славянская чуть-чуть помоложе, около полутора тысяч лет. Но обнаружились некоторые нестыковочки в методе Сводеша. Очень завышенные оценки давал, например, английский язык, список ста слов которого просто кишит французскими заимствованиями. В английском современном словаре можно обнаружить не менее 40% чистых заимствований из романских (французского). Причем эти слова активно используются и не ощущаются. Например, mountain совершенно не является германским словом. Кроме того, в английском очень много слов, заимствованных из других германских языков. Заимствования бывают и из далеких и из близких к нам языков. Например, слово egg не может являться чисто английским словом, как и слово sky. Эти слова заимствованы из скандинавских языков. Сводеш это заметил и сказал, что здесь он не может ничего сделать. Лишь лет через 20 с лишним после того, как была придумана эта идея, была сделана попытка пересмотреть постулаты, выдвинутые Сводешем. Это сделал Сергей Анатольевич Старостин. Он там ввел новшества, которые довольно сильно отличали его подход от подхода Сводеша. Он предложил, что заимствования мы не должны учитывать при сверке списка. (Рисует) Если слово в языке этимологически соответствовали праязыковому, между ними славился плюс. Если восходили к разным языковым источникам, ставился минус. И у Сводеша в случае заимствования ставился минус при сравнении. Это неправильно. У нас появлялось очень много ложных минусов именно благодаря заимствованиям, которые делали процент схождений меньше и удревняли дату распада. Такие случаи нужно было просто игнорировать! То есть, если у нас четко определено, что в данном языке из ста корней 25 заимствованы, при пересчитывании процентов, мы должны не брать 54 плюса и делить на сто, а брать эти 54 плюса и делить на 75. То есть заимствования считать нулями. Картина сразу значительно изменилась. И английский язык нормально лег в дерево германских языков.

Кроме того, оказалось, что изменение общего процента не подчинено линейной зависимости как при радиоуглеродном методе и как по формуле Сводеша. Не идет прямого выветривания. График утери скорее похож на гиперболу. Зависимость устроена по-другому. Языки сначала близкородственные и у них поддерживается довольно близкий процент схождений. На каком-то этапе, когда они становятся с трудом взаимопонятными, у них начинается что-то типа линейной зависимости и выветривания похожего на график Сводеша. Потом, когда языки уже совсем не взаимопонимаемы, все равно остается какой-то процент лексики даже в этом списке из ста слов, который сохраняется веками и тысячелетиями. То есть, это все не стремится к нулю. Благодаря эти изменениям и уточнениям формулы удалось перепроверить данные по языкам, которые использовались как эталонные при составлении модели Сводеша, уточнить даты и времена распада и построить языковые деревья для большинства языков Европы и Восточного Средиземноморья, что дало большое количество информации как для языковедов, так и для историков. Они смогли отождествлять некоторые культурные данные с языковыми и прослеживать миграции.

Олег Мудрак (фото Наташи Четвериковой)

Про недостатки данного метода. Считалось, что подход, во-первых, нетрадиционный. Ведь выбиралось сто слов как бы из головы. Говорилось, что неправомерно, например, выбран корень «хвост», потому что в ряде языков он не является устойчивым образованием. Действительно, даже внутри славянских языков мы не знаем, как «хвост» назывался, что было для него самым нейтральным словом до распада славянского единства. Но это не самое важное в критике. Просто этот метод был нов и неожидан. Ошибки вкрадывались еще и из-за того, что с трудом распознавались заимствования из близкородственных языков. Например, первым литературным письменным языком у славян был так называемый старославянский язык. Правильнее сказать древнеболгарский язык, то есть язык, который ближе к современному болгарскому и македонскому языкам. Он был литературным и в качестве литературного использовался не только на территории Балкан, но и на территории Восточной Европы, по крайней мере, в русском государстве. И он оказал значительное влияние на русский язык. По фонетический законам мы почти всегда можем определить заимствования. Но здесь мы часто не можем определить, потому что по законам эти слова и там и там должны звучать одинаково. Например, слово «нога». И в русском «нога», и в польском «нога», и у южных славян. Бывают случаи, когда по языковому развитию мы не можем определить заимствование и отсечь его от исконного слова. Тут возникал сбой для близкородственных языков. Зависело это часто и от того, что существовали один или два письменных языка, которые имели многовековую традицию, по крайней мере 5-7 веков. И существовали более современные языки, которые были либо новописьменными, либо жили в культурном окружении народов, которые имели письменность. При составлении новых словарей слова, которые не являются своими, просто брались из языка престижного, потому что как бы стыдно не иметь такого слова. Например, в киргизском словаре присутствует общетюркское слово «кёз», которое значит «глаз», хотя в киргизском языке оно в таком значении употребляется только в двух или трех идиомах и от него нет никаких иных внутренних образований. А своим нормальным словом является слово (карак), образованное от глагола «кара-» - смотреть. Но из-за того, что у казахов -«кёз», у узбеков - «кёз», а у узбеков литературным языком был чагатайский, не иметь слова «кёз» означало показать свою ущербность. Разумеется, такие слова включаются в прямом значении в словарь, что приводило к удивительным результатам. Например, по стословному списку выходило, что ближайшим родственником татарского языка является узбекский язык. Но те, кто знаком с тюркологией прекрасно видят, что на территории Поволжья в качестве литературного языка до 20-х гг. XX-го века использовался язык, так называемый, «поволжский тюрки», который был основан на чагатайской норме. Чагатайский язык исторически – это язык Чагатаева улуса, то есть территории современной Средней Азии. Это язык тюркского населения, потомком которого является узбекский. То есть, у них была узбекская языковая норма с некоторым поволжскими вкраплениями. В словарь попадали слова, которые были типичными для престижного литературного чагатайского языка. Разумеется, не исчезали те свои слова, которые находили поддержку в этом же чагатайском языке. С этими трудностями нужно было как-то бороться.

Тут нужно еще сказать про традиционный метод, про то, как строились деревья родства между языками. Традиционно специалист по сравнительно-историческому языкознанию делал классификацию, основываясь на учете общих языковых изменений, которые включали изменения в фонетике (то есть в облике морфем) и изменения в морфологии. Опираясь на эти принципы были сделаны большинство языковых классификаций внутри семей. И строились деревья и группы распада. Оказалось, что можно свести эти два метода и получить результат. Мною в качестве поля деятельности были выбраны тюркские языки, про которые есть миф, что это все даже не языки, а диалекты и что они все взаимопонятны. Навскидку можно сказать, что башкир и турок разве что вычленят некоторые слова друг у друга. Хакас не поймет узбека. Я уж не говорю про якутский или чувашский язык. Это довольно большая семья языков с большим количеством языков-потомков. Использовался материал порядка пятидесяти языков и диалектов, для которых сделаны хорошие диалектологические описания. В качестве базы вопросника использовались уже не корни «стословного списка», а грамматические морфемы. Как у нас есть корневая устойчивая лексика в языке, а есть лексика периферийная, так у нас существует некоторый набор морфем значимых для языка, которые тоже почти не подвержены заимствованию, а изменяются только естественным путем. Удалось создать список из большого количества вопросов. Порядка ста вопросов по исторической грамматике, которая завязана на морфемах, на суффиксах, и исторической фонетике. Фонемы, то есть звуки языка, тоже образуют систему, переходы здесь если происходят, то происходят точечно и один раз за определенный промежуток времени. И изменения в составе фонем так же отражают время самостоятельного развития языка. Специально были подобраны вопросы так, чтобы правильный ответна какой-нибудь из них не требовал правильного ответа на другой. Все вопросы были независимыми. Чтобы сделать такой вопросник, надо быть специалистом в данной области. Могу сказать, что вопросник, который придуман для тюркских языков, никогда не будет работать для каких-нибудь славянских или других языков. Этот способ работает для каждого конкретного случая конкретной языковой семьи. Принцип построения (создания) вопросника был «классическим». Не по корневым, а по значимым морфологическим и фонетическим изменениям. Как я уже говорил, в том графике, который похож на гиперболу, в математической формуле, описывающей изменения, существует константа лямбда, которая отвечала за количество сохранения элементов с течением времени. То есть, какой процент лексики должен выпасть за сотню или тысячу лет. Так вот, процент, который был типичен для корней, совершенно не соответствует проценту типичному для изменения морфем. Разница довольно большая между лямбдой для стословного списка и лямбдой для тюркского дерева.

Какие получились результаты? Довольно интересные. Самым замечательным был тот результат, что классификация, которая получается чисто математическим образом почти во всем совпадает с тем, что принято думать специалистами в данной области. То есть, не меняет нашу картину кардинально и не вводит много излишних вопросов, хотя кое-что, конечно, уточняет и заменяет. Числовое значение этой лямбды и дальнейшую временную калибровку узлов распада удалось сделать для тюркских языков совершенно случайно. Это уникальный такой случай. Оказалось, что примерно в одно и то же время в разных веточках тюркского языкового дерева происходит почти одновременное деление. Это значит, что в какой-то определенный момент один из существовавших тюркских языков распадается на два. Такие случаи уникальны, чтобы все совпало в один момент. Из таких катаклизмов, которые потрясли тюркский мир за последнюю тысячу лет, эта дата может падать только на два исторических события. Первое – это монгольское нашествие. Второе – это «второе» монгольское нашествие по европейской традиции историографии. Это время Тамерлана. Правильным оказалось второе предположение. Распады этих узлов были связаны со временем великих походов Тимура и перекройкой границ в Средней Азии. Благодаря этой привязке и зная процентные схождения между этими языками, удалось определить числовое значение лямбды и посмотреть, на какие времена у нас происходит разделение остальных языков и диалектов. Получилась довольно интересная картинка.

Олег Мудрак (фото Наташи Четвериковой)

Огузская подгруппа

Одна из веточек тюркской языковой семьи – это так называемая огузская подгруппа. Таких подгрупп несколько. Будут еще карлукская и кыпчакская подгруппы, будут так называемые «сибирские языки». Здесь выведены языки и диалекты, входящие в данную языковую общность. Все представленные здесь языки восходят к одному источнику, который обладал определенными чертами в фонетике и морфологии, которые отличали его от всех остальных тюркских языков. Самые поздние деления. Вот делятся между собой язык гагаузский и язык турецкий. Гагаузы живут на территории Молдавии, Добруджи, Добруджа – это устье Дуная и сопредельные территории в северо-западном углу Черного моря. Про гагаузов, в том числе и у них самих, существует много разных легенд. Свое название они этимологизируют как «голубые» или «синие огузы», что, по-видимому, правильно. Но они считают, что они появились еще с тех времен, когда существовали печенеги, что они являются прямыми наследниками тех кочевых народов, про которых говорили и писали древнерусские летописи и византийские хроники. Это не так. При некоторой натяжке можно говорить, что гагаузский является просто диалектом турецкого языка. Его глубина очень мала и соотносима с глубиной голландского по отношению к африкаанс. Африкаанс – это язык голландских колонистов, попавших в Южную Африку. Оказалось, что все эти узлы ложатся на некоторые значимые исторические даты. Время распада гагаузского и турецкого – 1610-е годы плюс минус 10 лет. Это попадает на договор Житва-торок. По этому договору территория Валахии и Молдавии получают автономию, став независимыми господарствами в рамках Османской Империи. Там вводится своя администрация. Это была полоса неудач для Османской Империи. С этого момента получается, что туркоязычное население этих территорий прекращает прямой контакт с остальным населением и начинает оформляться гагаузский язык. На самом деле, это исторически диалект турецкого языка. Примерно в это же время распадаются Бакинский и азербайджанский. Здесь азербайджанский – это литературная норма, которая отличается от нормы бакинского диалекта. Это диалект города Баку, норма которого фиксируется к 30-м гг. XX-го века. Азербайджанский литературный скорее делался на южно-азербайджанской норме с ориентировкой на иранский Азербайджан и языковую норму юга. Примерно в это же самое время там был распад того языка, который лег в основу того, что мы сейчас называем литературным туркменским и диалекта Эрсары того же туркменского языка. Эрсары – это диалект части населения, которая живет к юго-востоку от Мары. Это территория была включена в состав Российской Империи в самый последний момент, а до этого считалась частью Ирана в больших границах. И то и другое время попадает на заключение большого договора между Османской Империей и Персией, который установил границы и сферы влияния между Турцией и Персией. В те времена Баку относился к сфере влияния Турции, а территория южного Азербайджана была под контролем Персидской Империи. На территории Азербайджана есть еще город Нуха. Он находится в западной части Азербайджана, рядом с Карабахом. В нем существовало довольно долго Нухинское ханство со своим литературным языком. Это было независимое государство. Формирование этого диалекта отличного от диалекта остального Азербайджана связано с временами Тимура. В состав его Империи была включена Средняя Азия, Иран, Азербайджан как Южный так и Северный, но туда не включалась Нуха. Нуха была под османским влиянием. Распад туркменско-азербайджанского. Несмотря на все уверения, что азербайджанский является ближайшим родственником турецкого, это не так. Наиболее близким к нему (азербайджанскому) является туркменский. Распад этого единства попадает примерно на 1180-й год. Это удивительно. Потому что тогда как раз был конец Империи Великих Сельджуков. Это государство, которое включало в себя земли к югу от Амударьи: Афганистан, Иран, территорию современного Ирака, включая Багдад, Северную Сирию и т. д., распадается. Потом возникает объединение Хорезм-Шахов, но прекращаются прямые контакты между населением, которое было к востоку от Каспия и населением, которое было в районе Тебриза, сердца Азербайджана и Империи Великих Сельджуков. Интересная дата – это распад огузской общности и выделение турецкого языка. Это примерно 1030-й год. Это самое начало 11-го века. Это очень интересно, потому что как раз в это время начинается миграция сельджуков. До этого времени на территории современного северо-западного Казахстана жили народы, которые по арабским источникам назывались «гузы». Часть населения, говорившего на языках или диалектах такого же типа, жила к западу от Волги. Именно в 11-м веке начинается миграция огузов на юг. Они захватывают территории вплоть до Амударьи. То есть всю Среднюю Азию. Потом они воюют с государством Газневидов, захватывают Афганистан, Иран, Ирак, Восточную Румелию и создают государство Великих Сельджуков. Получается, что время распада общеогузского единства как раз связано с временем пассионарности и выброса огузских племен с тех территорий на юг. Получается, что из-за миграции нарушаются регулярные языковые контакты и возникает некоторая норма. Собственно сердце турецкого языка – это район Рума в Восточной Анатолии, где сидит тюркское население. В эту же подгруппу относится саларский язык. Сейчас они живут в провинции Ганьсу на территории Китая. Здесь начинался Великий Шелковый Путь. На этих территориях в нескольких населенных пунктах живут салары, тюркский народ. В саларском языке много тибетских и китайских заимствований. Но исторически саларский язык ближе всего к огузской семье из всех тюркских языков. Время отделения этого языка от остальной массы огузов – это, примерно, 750-й год н. э. В этот момент рушится второй Тюркский каганат, в котором доминирующими этносами были Тюрк и Огуз. По китайским хроникам известно, что часть огузской аристократии, спасаясь от гражданской войны, идет на территорию Ганьсу. И там принимает протекторат Китая. И образуют они там автономные государства, признавая суверенитет Китая. Получается, что саларский язык, который до сих пор еще жив – это потомок тех самых огузов, которые в середине 8-го века приняли протекторат Китая и осели там, где начинается Великий Шелковый Путь.

Карлукская подгруппа

Следующая подгруппа тюркских языков – карлукская. Современных языков здесь не так много. Из главных - это современный узбекский и современный ново-уйгурский. На узбекском говорят в Узбекистане, а на ново-уйгурском говорят в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. Вот распад узбекского и шахрисябзского диалекта – это диалект узбекского литературного, который в свою очередь сделан на ташкентской норме. На нем говорят в районе города Шахрисябз. Это – территория в южном Узбекистане ближе к Амударье. Он попадает на дату 1490-е годы. Это замечательно, потому что в 1498 году Мухаммад Шайбони захватывает Бухару и Самарканд и переселяет часть населения на южные границы, чтобы контролировать эти территории (сам он был тюрком и носителем узбекского языка). То есть, он выселяет часть народа с территории современного Северного Узбекистана на южные рубежи ближе к Бухаре и Самарканду. Тогда начинает формироваться шахрисябзский диалект, который отличается от литературного языка. Сюда же (в карлукскую группу) входит и ново-уйгурский язык. Его выделение попадает на времена хана Тимура. При создании своей империи Тамерлан покоряет всю Среднюю Азию, но на востоке он останавливается там, где потом будет граница между СССР и Китаем. То есть, территория Восточного Туркестана никогда не входила в объединение Тамерлана. Он собирался идти туда походом и дойти вплоть до Великой китайской стены. Но этим идеям не суждено было сбыться. Со времен Тимура отдельно развиваются язык ново-уйгурский и язык Ташкента, ставший потом стал узбекским. До этого это была одна общность, которая поддерживала контакты. Дальше. В эту подгруппу из современных языков больше никто не входит. Но замечательным является то, что языки многих древних памятников относятся именно к этой подгруппе. Это выделение того языка, на котором Бабур написал свою книгу Бабур-наме. Он был первым из Великих Моголов и последний из чингизидов, который правил в Средней Азии. Писал он ее позже – в 1450-е, но дата оформления этого диалекта, который стал языком Бабура, был языком правящего рода в империи Великих Моголов, именно здесь, в районе 1120 г. Этот язык лег в основу чагатайского языка. Весь литературный чагатайский язык с некоторыми изменениями повторяет его. Его выделение связано с тем, что примерно тогда произошла большая битва у Катвана между Санджаром и Елюй Даши. Тогда войско сельджуков, которое противостояло восточным кочевникам проиграло и начинается массовое расселение с более восточных территорий некоего тюркского элемента. С района пограничья современного Казахстана часть населения переселяется в район Сырдарьи и вытесняет огузов, которые тогда господствовали на этой территории. Там возникают различные полуфеодальные образования и, по-видимому, язык первого карлукского выброса и есть язык знати, на котором говорил Бабур. В эту же подгруппу входит халаджский язык. Про него было много разного рассказано (в частности Г. Дёрфером). Он вообще считал, что это отдельная веточка тюркской группы, ни на что не похожая. Это не так. Они (халаджи) живут на территории Мазендарана. Это западный Иран, к югу от иранского Азербайджана. (Показывает) Их язык не является огузским языком. Время его выделения из остальной карлукской ветви попадает на 1050 г., т.е. на время распада огузов и их переселения с территорий восточного Казахстана, на время сельджукской экспансии. Вместе с огузами, которые составляли основную массу сельджукских племен, уходит еще один народ, который был карлукским – народ халаджей. Кстати, в исторических хрониках, когда фиксируются названия народов или племен, составлявших костяк сельджукского конгломерата, упоминается народ под названием «калач». Это явно тот же народ. Говорится, что это такие же тюрки. И это были тюрки, но из другой веточки. Их занесло в ту территорию, где они живут вместе с азербайджанцами. Пришли они туда вместе, уже сильно отличаясь. Сюда, в карлукскую группу, входит язык Махмуда Кашгари. Махмуд Кашгари был замечательным тюркским ученым, языковедом 11-го века. В 11-м веке он написал свою работу «Дивану лугати т-турк», где описал грамматику своего родного языка. Жил он в Кашгаре, в Восточном Туркестане. Эта территория тогда входила в состав государства Караханидов. Он был мусульманином и государство было мусульманским. Он составил очень большой словарь своего языка, где почти для всех имен существительных даются контексты, примеры употребления. Глаголы у него всегда давались в формах инфинитива, прошедшего и причастия настояще-будущего времени. Образование причастия настояще-будущего времени и его огласовка в тюркских языках непредсказуемо по разным характеристикам. Этот словарь в лучшую сторону отличается от основной массы тюркских словарей, существующих сейчас. По количеству лексики больше этого словаря разве что словарь якутского языка XIX-го века, собранный Пекарским, и словарь Ашмарина чувашского языка. Ну и турецкий словарь. Оформление его языка попадает на конец IX-го века. Как я говорил, после Второго Тюркского Каганата был Уйгурский Каганат, который тоже просуществовал примерно 100 лет и пал примерно в 860-870 гг. На его место приходят киргизы и создают Киргизский Каганат. На этой территории бушует гражданская война, но именно в конце IX-го века первые тюрки, которые приняли ислам – это тюрки Кашгара. Оформление литературной нормы Кашгара связано с тем, что уже по причине вероисповедания данные тюрки были противопоставлены всем остальным и прекратились активные контакты. Они попадают в сферу влияния арабов и выпадают из сферы влияния перманентной гражданской войны, которая идет в на территории Великой Степи. Современного наследника этого языка нет. Население этого региона говорит на ново-уйгурском языке. А тот исчез бесследно, хотя был литературным не только в Кашгаре. Во времена Махмуда существовало государство Караханидов, которое включало и современную Киргизию. Он был языком двора и литературы. На нем было написано сочинение Кутадгу Билиг «знание, как стать счастливым». Это большая поэма о том, как себя должен вести правитель, чтобы он и подданные были счастливы. Там страниц 150 текста. Это довольно большой труд, написанный Юсуфом Баласагунским на территории к востоку от озера Иссык-Куль для своего хана. Язык Юсуфа Баласагунского и Махмуда Кашгарского – это один язык с небольшими отличиями. И самый ранний язык карлукской группы – это орхонский язык. Дело в том, что у тюрков довольно давно существует письменность. Когда еще славяне о письменности и не подозревали, тюрки во всю писали. У них существовал рунический алфавит, названный европейцами по ассоциации с германскими рунами. Это такая полуслоговая система письма. В конце VII-го – начале VIII-го века были написаны огромные памятники, которые сохранились до наших дней. Это памятники Кюль-Тегину, Могиляну, Тоньюкуку и другие, написанные руническим письмом. Сами себя они называли «Тюркё». Письмо их ни на что не похоже. Нет никаких аналогов данного письма в данном ареале. Они подхватили идею, что можно записывать, но не сделали ничего похожего на китайское письмо. Их письмо также не похоже и на вариант арамейского письма, существовавшего на этой территории. И не похоже на варианты индийского письма, которым пользовалось индийское население южной части Шелкового Пути. Язык, который лежит в основе этих памятников, выделяется как самостоятельная единица в 560-е. Что это такое? Что такое эти памятники? Там погодные записи с характерными сопроводительными пометами и замечаниями, которые невозможно держать в голове. Там описываются имена и фамилии и дается четкая датировка событий. То есть, летописные записи. И на этих стелах изложена информация, которая накапливалась года с 650-го, как минимум. Во время последних правителей Второго Тюркского Каганата. 560-е же – это время распада Первого Тюркского Каганата. На территории к северу от реки Хуанхэ и включая территорию современного Казахстана существовало большое государство (первый) Тюркский Каганат (по китайским источникам). В это время, в середине VI-го века в результате интриг со стороны Китая прерывается правящая династия и ликвидируется Первый Каганат. Часть населения была переселена на территорию Китая и ассимилировалась. А часть отдалилась и впоследствии основала Второй Каганат. Здесь получается, что время формирования этого литературного языка, который был языком Второго Тюркского Каганата, по крайней мере грамотной верхушки, являлся язык, который оформляется после распада Первого Тюркского Каганата. Хотя этот язык фигурирует под названием «древний тюркский», он, конечно, являясь самым древним тюркским языком, фиксируемым у нас, по своим языковым атрибуциям он является языком строго конкретной подгруппы, карлукской, которая никакого отношения не имеет к огузам, а является отдельно веточкой.

Олег Мудрак (фото Наташи Четвериковой)

Кыпчакская подгруппа

А теперь рассмотрим кыпчаков. Из чисто политических причин многие современные тюркские деятели любят включать в систему своего образования (например татарские или азербайджанские) в качестве самой древней фиксации их языка памятники Второго Тюркского Каганата. Это как в качестве фиксации русского языка давались старочешские памятники. Языки, конечно, похожи, но не настолько чтобы их сводить в одно. Довольно большой является кыпчакская подгруппа. Существует довольно хорошее описание башкирского языка, что позволило выйти на следующую картину. Собственно, башкирский литературный язык – это язык на базе западного башкирского диалекта. Кроме него, существуют южно-башкирский и восточно-башкирский языки. На южно-башкирском говорят в районе современной южной Башкирии и в Оренбургской области, а восточно-башкирский распространен в Челябинской области и в верховье реки Урал. Здесь дата распада этих диалектов 1780-е гг. С этого времени начинается раздельное существование южных башкир и восточных башкир. Это попадает на восстание Пугачева, а точнее на подавление этого восстания и ликвидацию яицкого казачества. Раздел этих территорий между Уралом и Оренбургской губернией. И прекращение прямых контактов через образование новой границы посреди этноса, к которому принадлежали южные и восточные башкиры. А западные выделяются примерно в 1560-м. В это самое время разделаются волжско-татарский и сибирско-татарский, и казахский и каракалпакский. Вообще 1560-й – это как раз время взятия Казани Иваном Грозным и ликвидация Казанского ханства. Территория, где распространен западно-башкирский диалект, входила в состав Казанского ханства. После покорения Казани носители диалекта прекращают контакты с южными и восточными башкирами, а волжско-татарский отделяется от сибирско-татарского. Покорение Сибири Ермаком происходило позже, но первые границы затруднения возникают после ликвидации в Поволжье Казанского ханства. В ту же ветку входит мишарский диалект татарского языка. Можно называть его и языком и диалектом. Он рано отходит и сильно отличается по своим характеристикам. Сами они себя называют татарами, но это этноним, а не языковая принадлежность. Время отдаления мишарского языка от обще-татарского ствола – это 1430-е годы. Это конец Золотой Орды и переход части ордынских князей под суверенитет русских. Нижегородские татары – первые, кто принимает сторону Руси. Они были вознаграждены после захвата Казани. Администрация Поволжья как раз создавалась из мишарей, которые были уже долгое время союзниками русских князей. Башкирская и татарская веточки распадаются примерно в 1220-х гг. Это появление монголов. Это битва на Калке, походы Субедея и завоевание монголами Поволжья. Внутри кыпчакской ветви следует еще обратить внимание на следующее. Есть отдельная ногайская подгруппа, куда входят казахский и каракалпакский. Каракалпаки живут в районе Приаралья (Северный Узбекистан), а основная масса казахов – это восток и юго-восток Казахстана. Разделение их связано с так называемой Ногайской ордой. Когда Иван Грозный взял Казань, оформляется Ногайская орда, которая включает южную часть Урала и территорию Приаралья. Это политическое образование существует некоторое время, а потом рушится и граница передвигается. Сюда же входит язык ногайский. Ногайцы живут на территории Северного Кавказа (в Дагестане, Карачаево-Черкессии, в Ставропольском крае очагами) и на севере Крыма. Их отделение связано с походами Тимура. Он покорил восточную часть Кавказа, Закавказье, Чечню, Дагестан, Калмыкию. То, что западнее не входило в его государство, хотя он и делал туда несколько походов. Разделение карачаево-балкарского и кумыкского языка. Кумыки живут в Дагестане, карачаевцы – в Карачаево-Черкессии, балкарцы – в Кабардино-Балкарии. И это попадает на время Тимура. Кумыки входили в его государство, а эти не входили. И последняя веточка здесь. Туда входит караимский и крымско-татарский. Здесь надо уточнить, что мы называем «крымско-татарским». Крымскими татарами называют себя три разных народа. Это южные, северные и средние крымские татары. Южные крымские татары – это диалект турецкого языка. Это городское население побережья Крыма. Это язык огузской семьи. Северные – это ногайский язык. И есть средние крымские татары. Это отдельный язык. Ему родственен язык караимов, которые еще в начале XX-го века жили в районе Каунаса, Галича и Кракова. Караимы, которые здесь жили, были иудейского вероисповедания. Все эти три места являются столицами государств – Великого княжества Литовского, Галицко-Волынского княжества Данилы Галицкого и Польши (Речи Посполитой). Получается, что их расселение не является естественным. Они представляли собой особую категорию служилых людей или гвардию в ставке при правителях сначала Галицко-Волынского княжества, потом как правопреемников – Великого княжества литовского, и в последствии в Речи Посполитой. Вспомните Дикую дивизию Николая II - гвардейские части, которые делаются из этнически чуждого элемента, которому не дают слиться с окружающими. Эта судьба и у караимов, которые стали первыми служилыми тюрками у русских князей. Распад караимского и крымско-татарского как раз попадает на 1290-е годы. Это время экспансии Галицко-Волынского княжества, когда галицкие князья захватывают Волынь, Киев, территорию современной Украины, доходят вплоть до Смоленска. В это время начинается собирание земель в западной части Киевской Руси. Эти веточки: кавказская, ногайская и крымская, делятся на рубеже 1-го и 2-го тысячелетия. Это время пришествия половцев. Половцы появляются к западу от Волги. Уход Сельджуков на юг и захват ими Ирана, Средней Азии и миграция кыпчаков через эти территории на Запад связаны как раз с тем, что исчез огузский щит, который сдерживал эту миграцию. Первые выбросы идут на Кавказ, в Крым и в Поволжье. Это как раз канонические территории половцев по русским источникам.

Сибирские языки

Сибирские языки. На территория Сибири есть тюркские языки. Туда входят языки Хакасии, Алтая, Чулыма, Тувы и якутский язык. Сюда же входит киргизский, хотя сейчас они живут на территории Средней Азии. Их выделение и миграция во второй половине XI в. совпадает с сарыг-югурским обособлением, которые родственны хакасам, и живут сейчас на территории Китая в провинции Ганьсу. Они появляются на данных территориях со времен распада последнего большого Киргизского Каганата. Данную территорию после Тюркских и Уйгурского Каганатов захватывает новый этнический элемент с верхушкой, которая себя называет «кыргыз» и которая по языку родственная современным хакасам, шорцам, чулымцам и алтайцам. В это время на территорию Киргизию мигрирует часть населения с Алтая, а часть населения остается в самом начале Шелкового Пути. С ликвидацией Каганата прекращается контакт с остальным населением и они формируются как отдельные языки. Отдельно представлена тувинско-тофаларская группа, которая существует сама по себе. Единственные, кто им относительно близко родственны – это якуты. Тувинцы - здесь (на территории Тувы), а тофалары живут через Саянский хребет от них. А якуты пришли на нынешние места расселения только вместе с русскими казаками. А жили они в самом верховье Лены, к северу от Байкала. Вся экспансия якутов связана с покорением этих территорий казаками. Якуты получают права как у казаков и начинают контролировать эту большую территорию с помощью огнестрельного оружия. Якуты от тофаларов отделяются к рубежу VII-го века. Там археологически обнаружились какие-то миграции. И распад этой «сибирской» тюркской общности происходит в самом начале V-го века нашей эры.

Распад пратюркской общности

И самое последнее. Вот как устроена вся эта тюркская семья. Огузские, карлукские, кыпчакские родственны между собой. К концу IV-го века они распадаются на три отдельных веточки. Есть «сибирские языки» со своим относительным единством. И есть чувашский или булгарский. Это уникальная ветвь внутри тюркских языков. Это самый первый выброс тюркского элемента на запад. Отличается очень сильно лексически, грамматически и фонетически, но является несомненно тюркским языком. Сейчас носители этого языка живут на территории Чувашии. Раньше жили на территории современной Татарии. Собственно Волжская Булгария и территории с фиксируемым этнонимом булгар и были территориями их пребывания. После татарского нашествия это население (в Поволжье) ассимилируется и переходит на кыпчакский язык. Это современный татарский. Часть их населения жила на Северном Кавказе. Там она также ассимилируется. Но остается часть булгарской лексики, в том числе и этноним «балкар». А часть доходит до Балкан, исчезая и оставляя ряд слов, в том числе и этноним, который принимают славяне. Они создают первое Болгарское Царство. Другая часть сидит на территории Паннонии и до прихода венгров составляет ядро Аварского Каганата. После распада Каганата в результате внутренних причин и военных действий Карла Великого эти территории останутся бесхозными. А в конце IX-го века туда приходят венгры и садятся на тюркский большой элемент. В результате все население, в том числе и славянское, переходит на венгерский язык. Но вместе с этим в качестве архаизмов в венгерском языке сохраняется множество тюркизмов и славянизмов. Тюркские заимствования булгарского типа в венгерском языке – это не одноразовые заимствования за те 15 лет, когда они шли на свою новую родину, а плод ассимиляции, которая в течение нескольких веков происходила на территории Паннонии. Эта веточка отделяется от остальных тюркских в районе - 120-го года до рубежа нашей эры. А это как раз расцвет ханьской эпохи, который знаменуется тем, что одержана победа над гуннами ликвидировано единое гуннское государство. Южные гунны принимают суверенитет Китая, а северные откочевывают на северо-запад. Это было сильное поражение. После него гунны еще предпринимали некоторые попытки захватить северный Китай, но у них уже ничего не выходило. Так что распад общности связан с ликвидацией, разрушением империи гуннов. Те слова, которые гуннские по атрибутике и которые фиксируются в китайских источниках благодаря реконструкции древнекитайского языка, имеют замечательный облик, который чем-то похож на облик слов булгарской подгруппы. Так что можно сказать, что глубина тюркской семьи языков получается около 2 тысяч лет. Все миграции замечательно прослеживаются и удается определить многие события, которые приводили к изоляции языков и даже диалектов. Спасибо.

Обсуждение лекции

Борис Долгин: Мы имели, с одной стороны, языковые реконструкции, с другой – заходы в этническую историю, с третьей – политическую историю. Нет ли проблемы в том, что этнос может сложно соотноситься с языками и т. д.?

Олег Мудрак и Борис Долгин (фото Наташи Четвериковой)

Олег Мудрак: Нужно различать. Проблема самоидентификации – это вещи разные. Например, русские казаки, говорящие на русском языке себя не идентифицируют с мужиками, а считают себя другим этносом. Но это проблема культурная. А с точки зрения исторической этнологии это скорее вариант хохмы, а не вариант нормальной ситуации. Как правило, одна из самых главных составляющих, которая отделяет один этнос от другого, кроме культурно уклада, вероисповедания, это язык. Дифференциация языковая позволяет нам сказать, что такие-то люди, называющие себя одним и тем же именем, не являются составляющими одного этноса. Татары минусинские, поволжские и бакинские, хоть они все и называют себя татарами, не составляют единого этноса. Граница должна учитывать в первую очередь языковые различия, а уже во вторую – экономические, культурные и другие. Язык служит все же главным критерием для определения «свой - чужой».

Вопрос из зала: У вас все языки разделяются. А есть случаи, когда они объединяются?

Олег Мудрак: Если мы возьмем телевизор SONY и телевизор Изумруд, как бы мы ни старались, мы их вместе не соединим. В лучшем случае, у нас будет Изумруд с ручками от SONY, но принципиально у них различное устройство. Если системы различны, они никогда не смешиваются, не соединяются. Таких случаев в истории нет и быть не может.

Борис Долгин: А понятие языкового союза?

Олег Мудрак: Это некоторое мифическое понятие. Есть инновации, которые захватывают несколько языков, принадлежащих к разным семьям, но они единичны. Уподобление может быть только в полном исчезновении. Как праюго-восточный языковой союз с сильным исчезновением морфологической системы и передачей информации с помощью синтаксиса – это действительно союз, но это союз полного отрицания, а не общей инновации.

Алексей: Верно ли мое предположение о том, что в современное время скорость изменения языков замедлилось, потому что появилась письменность, которая мешает меняться?

Олег Мудрак: Нет, не верно. Вне зависимости от наличия или отсутствия письменности, детородный срок у нас остался тот же самый. Если бы люди стали рожать первых детей в 80 лет, а жили бы до 200, можно было бы говорить о замедлении сроков передачи информации. А сейчас все происходит так же. А существование одной литературной нормы и нормы, доминирующей в газетах и нормы разговорного языка не вызывает удивления. Это разные вещи. Все эти нормы являются замкнутыми системами.

Алексей: То есть, русский язык будет через 500 лет отличаться от современного так же...?

Олег Мудрак: Какой русский язык? Вы говорите сейчас на одном языке, а пишете совсем по-другому. В разговорном вы не будете сейчас употреблять причастий, деепричастий. Слово «женщина» вы скажете в магазине. А в разговоре со сверстниками прозвучит «баба».

Алексей: А если взять за рассмотрение литературный язык?

Олег Мудрак: Это отдельная вещь. Если хотите посмотреть, как он менялся, начинайте с петровских времен. Читайте тексты. Посмотрите, как писали в XIX веке или даже публицистику начала XX века. Меняются формы. И сейчас меняются. Но он меняется так, что этого не замечают носители. Иначе это переход на другой язык. Мы замечаем, когда он уже изменился.

Борис Долгин: Надо сказать, что появление новых политических границ иногда помогает тому, чтобы замечать изменения языка. Русский язык на Украине или в Молдавии уже постепенно отходит от российского русского.

Олег Мудрак: Границы все же зависят от многих причин.

В цикле «Публичные лекции Полит.ру» выступили:

• Александр. Ассев. Академгородки как центры науки, образования и инноваций в современной России
• Тамара Морщакова. Правосудие: результаты и перспективы реформ
• Амитай Этциони. Новая глобальная архитектура: механизмы перехода
• Ростислав Капелюшников. Конец российской модели рынка труда
• Сергей Иванов. Второй Рим глазами Третьего: Эволюция образа Византии в российском общественном сознании
• Даниил Александров. Школа как место национальной сборки
• Евгений Гонтмахер. Социальная политика в контексте российского кризиса
• Вадим Волков. Трансформация российского государства после 2000 года
• Лев Лифшиц. Что и зачем мы охраняем? Ценностная структура объектакультурного наследия
• Максим Кронгауз. Язык и коммуникация: новые тенденции
• Павел Уваров. У истоков университетской корпорации
• Владимир Бобровников. Безбожники рисуют ислам: советская (анти)религиозная пропаганда в комментариях востоковеда
• Владислав Иноземцев. Сценарии посткризисного развития России
• Алексей Левинсон. Средний класс и кризис
• Марина Бутовская. Эволюционные основы агрессии и примирения у человека
• Николай Розов. Циклы истории России: порождающий механизм и контекст мировой динамики
• Алексей Миллер. Понятие «нация» и «народность» в России XIX века
• Леонид Ионин. Социокультурные последствия кризиса
• Елена Зубкова. Сталинский проект в Прибалтике
• Александр Долгин. Перепроизводство свободы как первопричина кризиса
• Публичное обсуждение. Климатический кризис: вызов России и миру
• Татьяна Черниговская. Язык и сознание: что делает нас людьми?
• Георгий Касьянов. «Национализация» истории в Украине
• Игорь Кон. Раздельное обучение: плюсы и минусы
• Константин Сонин. Экономика финансового кризиса
• Адам Михник. Польша, Россия, Европа
• Ольга Бессонова. Образ будущего России в контексте теории раздаточной экономики
• Александр Кынев. Результаты региональных выборов и тенденции политического процесса
• Александр Аузан. Национальные ценности и российская модернизация: пересчет маршрута
• Леонид Григорьев. Как нам жить с мировым финансовым кризисом
• Евсей Гурвич. Институциональные факторы экономического кризиса
• Дмитрий Тренин. Мир после Августа
• Анатолий Ремнев. Азиатские окраины Российской империи: география политическая и ментальная
• Светлана Бурлак. О неизбежности происхождения человеческого языка
• Лев Гудков. Проблема абортивной модернизации и морали
• Евгений Штейнер. Ориентальный миф и миф об ориентализме
• Михаил Цфасман. Судьбы математики в России
• Наталья Душкина. Понятие «подлинности» и архитектурное наследие
• Сергей Пашин. Какой могла бы быть судебная реформа в современной России
• Ольга Крыштановская. Российская элита на переходе
• Эмиль Паин. Традиции и квазитрадиции: о природе российской «исторической колеи»
• Григорий Ревзин. Современная московская архитектура
• Алексей Миллер. «Историческая политика» в Восточной Европе: плоды вовлеченного наблюдения
• Светлана Боринская. Молекулярно-генетическая эволюция человека
• Михаил Гельфанд. Геномы и эволюция
• Джонатан Андерсон. Экономический рост и государство в Китае
• Кирилл Еськов. Палеонтология и макроэволюция
• Элла Панеях. Экономика и государство: подходы социальных наук
• Сергей Неклюдов. Предмет и методы современной фольклористики
• Владимир Гельман. Трансформация российской партийной системы
• Леонид Вальдман. Американская экономика: 2008 год
• Сергей Зуев. Культуры регионального развития
• Публичное обсуждение. Как строить модернизационную стратегию России
• Григорий Померанц. Возникновение и становление личности
• Владимир Кантор. Российское государство: империя или национализм
• Евгений Штейнер. Азбука как культурный код: Россия и Япония
• Борис Дубин. Культуры современной России
• Андрей Илларионов. Девиация в общественном развитии
• Михаил Блинкин. Этиология и патогенез московских пробок
• Борис Родоман. Автомобильный тупик России и мира
• Виктор Каплун. Российский республиканизм как социо-культурная традиция
• Александр Аузан. Национальные ценности и конституционный строй
• Анатолий Вишневский. Россия в мировом демографическом контексте
• Татьяна Ворожейкина. Власть, собственность и тип политического режима
• Олег Хархордин. Что такое республиканская традиция
• Сергей Рыженков. Российский политический режим: модели и реальность
• Михаил Дмитриев. Россия-2020: долгосрочные вызовы развития
• Сергей Неклюдов. Гуманитарное знание и народная традиция
• Александр Янов. Николай Данилевский и исторические перспективы России
• Владимир Ядов. Современное состояние мировой социологии
• Дмитрий Фурман. Проблема 2008: общее и особенное в процессах перехода постсоветских государств
• Владимир Мартынов. Музыка и слово
• Игорь Ефимов. Как лечить разбитые сердца?
• Юхан Норберг. Могут ли глобальные угрозы остановить глобализацию?
• Иванов Вяч. Вс. Задачи и перспективы наук о человеке
• Сергей Сельянов. Кино 2000-х
• Мария Амелина. Лучше поздно чем никогда? Демократия, самоуправление и развитие в российской деревне
• Алексей Лидов. Иеротопия. Создание сакральных пространств как вид художественого творчества
• Александр Аузан. Договор-2008: новый взгляд
• Энн Эпплбаум. Покаяние как социальный институт
• Кристоф Агитон. Сетевые сообщества и будущее Интернет технологий. Web 2.0.
• Георгий Гачев. Национальные образы мира
• Дмитрий Александрович Пригов. Культура: зоны выживания
• Владимир Каганский. Неизвестная Россия
• Алексей Миллер. Дебаты о нации в современной России
• Алексей Миллер. Триада графа Уварова
• Алексей Малашенко. Ислам в России
• Сергей Гуриев. Экономическая наука в формировании институтов современного общества
• Юрий Плюснин. Идеология провинциального человека: изменения в сознании, душе и поведении за последние 15 лет
• Дмитрий Бак. Университет XXI века: удовлетворение образовательных потребностей или подготовка специалистов
• Ярослав Кузьминов. Состояние и перспективы гражданского общества в России
• Андрей Ланьков. Естественная смерть северокорейского сталинизма
• Владимир Клименко. Климатическая сенсация. Что нас ожидает в ближайшем и отдаленном будущем?
• Михаил Юрьев. Новая Российская империя. Экономический раздел
• Игорь Кузнецов. Россия как контактная цивилизация
• Андрей Илларионов. Итоги пятнадцатилетия
• Михаил Давыдов. Столыпинская аграрная реформа: замысел и реализация
• Игорь Кон. Мужчина в меняющемся мире
• Александр Аузан. Договор-2008: повестка дня
• Сергей Васильев. Итоги и перспективы модернизации стран среднего уровня развития
• Андрей Зализняк. Новгородская Русь (по берестяным грамотам)
• Алексей Песков. Соревновательная парадигма русской истории
• Федор Богомолов. Новые перспективы науки
• Симон Шноль. История российской науки. На пороге краха
• Алла Язькова. Южный Кавказ и Россия
• Теодор Шанин, Ревекка Фрумкина и Александр Никулин. Государства благих намерений
• Нильс Кристи. Современное преступление
• Даниэль Дефер. Трансфер политических технологий
• Дмитрий Куликов. Россия без Украины, Украина без России
• Мартин ван Кревельд. Война и современное государство
• Леонид Сюкияйнен. Ислам и перспективы развития мусульманского мира
• Леонид Григорьев. Энергетика: каждому своя безопасность
• Дмитрий Тренин. Угрозы XXI века
• Модест Колеров. Что мы знаем о постсоветских странах?
• Сергей Шишкин. Можно ли реформировать российское здравоохранение?
• Виктор Полтерович. Искусство реформ
• Тимофей Сергейцев. Политическая позиция и политическая деятельность
• Алексей Миллер. Империя Романовых и евреи
• Григорий Томчин. Гражданское общество в России: о чем речь
• Александр Ослон: Общественное мнение в контексте социальной реальности
• Валерий Абрамкин. «Мента тюрьма корежит круче арестанта»
• Александр Аузан. Договор-2008: критерии справедливости
• Александр Галкин. Фашизм как болезнь
• Бринк Линдси. Глобализация: развитие, катастрофа и снова развитие...
• Игорь Клямкин. Приказ и закон. Проблема модернизации
• Мариэтта Чудакова. ХХ век и ХХ съезд
• Алексей Миллер. Почему все континентальные империи распались в результате I мировой войны
• Леонид Вальдман. Американская экономика: 2006 год
• Эдуард Лимонов. Русская литература и российская история
• Григорий Гольц. Происхождение российского менталитета
• Вадим Радаев. Легализация бизнеса: баланс принуждения и доверия
• Людмила Алексеева. История и мировоззрение правозащитного движения в СССР и России
• Александр Пятигорский. Мифология и сознание современного человека
• Александр Аузан. Новый цикл: Договор-2008
• Николай Петров. О регионализме и географическом кретинизме
• Александр Архангельский. Культура как фактор политики
• Виталий Найшуль. Букварь городской Руси. Семантический каркас русского общественно-политического языка
• Даниил Александров. Ученые без науки: институциональный анализ сферы
• Евгений Штейнер. Япония и японщина в России и на Западе
• Лев Якобсон. Социальная политика: консервативная перспектива
• Борис Салтыков. Наука и общество: кому нужна сфера науки
• Валерий Фадеев. Экономическая доктрина России, или Почему нам придется вернуть глобальное лидерство
• Том Палмер. Либерализм, Глобализация и проблема национального суверенитета
• Петр Мостовой. Есть ли будущее у общества потребления?
• Илья Пономарев, Карин Клеман, Алексей Цветков. Левые в России и левая повестка дня
• Александр Каменский. Реформы в России с точки зрения историка
• Олег Мудрак. История языков
• Григорий Померанц. История России в свете теории цивилизаций
• Владимир Клименко. Глобальный Климат: Вчера, сегодня, завтра
• Евгений Ясин. Приживется ли у нас демократия
• Татьяна Заславская. Человеческий фактор в трансформации российского общества
• Даниэль Кон-Бендит. Культурная революция. 1968 год и «Зеленые»
• Дмитрий Фурман. От Российской империи до распада СНГ
• Рифат Шайхутдинов. Проблема власти в России
• Александр Зиновьев. Постсоветизм
• Анатолий Вишневский. Демографические альтернативы для России
• Вячеслав Вс. Иванов. Дуальные структуры в обществах
• Яков Паппэ. Конец эры олигархов. Новое лицо российского крупного бизнеса
• Альфред Кох. К полемике о «европейскости» России
• Леонид Григорьев. «Глобус России». Экономическое развитие российских регионов
• Григорий Явлинский. «Дорожная карта» российских реформ
• Леонид Косалс. Бизнес-активность работников правоохранительных органов в современной России
• Александр Аузан. Гражданское общество и гражданская политика
• Владислав Иноземцев. Россия и мировые центры силы
• Гарри Каспаров. Зачем быть гражданином (и участвовать в политике)
• Андрей Илларионов. Либералы и либерализм
• Ремо Бодеи. Политика и принцип нереальности
• Михаил Дмитриев. Перспективы реформ в России
• Антон Данилов-Данильян. Снижение административного давления как гражданская инициатива
• Алексей Миллер. Нация и империя с точки зрения русского национализма. Взгляд историка
• Валерий Подорога. Философия и литература
• Теодор Шанин. История поколений и поколенческая история России
• Валерий Абрамкин и Людмила Альперн. Тюрьма и Россия
• Александр Неклесcа. Новый интеллектуальный класс
• Сергей Кургинян. Логика политического кризиса в России
• Бруно Гроппо. Как быть с «темным» историческим прошлым
• Глеб Павловский. Оппозиция и власть в России: критерии эффективности
• Виталий Найшуль. Реформы в России. Часть вторая
• Михаил Тарусин. Средний класс и стратификация российского общества
• Жанна Зайончковская. Миграционная ситуация современной России
• Александр Аузан. Общественный договор и гражданское общество
• Юрий Левада. Что может и чего не может социология
• Георгий Сатаров. Социология коррупции (к сожалению, по техническим причинам большая часть записи лекции утеряна)
• Ольга Седакова. Посредственность как социальная опасность
• Алесандр Лившиц. Что ждет бизнес от власти
• Евсей Гурвич. Что тормозит российскую экономику
• Владимир Слипченко. К какой войне должна быть готова Россия
• Владмир Каганский. Россия и регионы — преодоление советского пространства
• Борис Родоман. Россия — административно-территориальный монстр
• Дмитрий Орешкин. Судьба выборов в России
• Даниил Дондурей. Террор: Война за смысл
• Алексей Ханютин, Андрей Зорин «Водка. Национальный продукт № 1»
• Сергей Хоружий. Духовная и культурная традиции России в их конфликтном взаимодействии
• Вячеслав Глазычев «Глубинная Россия наших дней»
• Михаил Блинкин и Александр Сарычев «Российские дороги и европейская цивилизация»
• Андрей Зорин «История эмоций»
• Алексей Левинсон «Биография и социография»
• Юрий Шмидт «Судебная реформа: успехи и неудачи»
• Александр Аузан «Экономические основания гражданских институтов»
• Симон Кордонский «Социальная реальность современной России»
• Сергей Сельянов «Сказки, сюжеты и сценарии современной России»
• Виталий Найшуль «История реформ 90-х и ее уроки»
• Юрий Левада «Человек советский»
• Олег Генисаретский «Проект и традиция в России»
• Махмут Гареев «Россия в войнах ХХ века»
• АUDIO