19 мая 2009, 17:06 Культура

Антихрист Васильевич

Дневник Каннского кинофестиваля

Екатерина Чен (Канн) Каннский кинофестиваль: все смешалось в знаменитом курортном городке – на набережной Круазетт справляют Рождество, на экранах купируют органы ржавыми ножницами и скармливают медведю ближних соратников.

В понедельник, 18 мая, в Канне справляли Рождество. Никакой ошибки: парадный подъезд и палисадник отеля «Карлтон» на набережной Круазетт был засыпан искусственным снегом, рядом с пальмами красовалась серебристая елка с игрушками, по коридору клубился синий ледяной туман, а в обеденном зале среди изысканно накрытых столов фланировали леди и джентльмены в платьях ХIХ века и говорили каждому встречному: «Merry Christmas!»

Так, с размахом, студия Disney представляла журналистам свой новый проект: фильм Роберта Земекиса «Рождественская история».

На экранах фильм появится только в ноябре, но создатели решили приготовить дедморозовские (или сантаклаусовы) сани не то что летом, а еще весной. Кино поставлено по книге Чарльза Диккенса «A Christmas Carol». По словам режиссера, это литературное произведение настолько кинематографично, что само просится на экран. Земекис делает фильм по новой, но уже такой милой его сердцу технологии — 3D performance capture. Что это значит на практике, попытались объяснить снявшиеся в картине актеры Джим Кэрри и Колин Фирт. Это когда тебя сканируют, облепляют датчиками со всех сторон и создают почти живого, очень на тебя похожего, но все же виртуального персонажа. Кэрри «играет» в «Рождественской истории» целых 4 роли, в том числе трех призраков, путешествующих во времени. В доказательство знакомства с материалом актер не стал растворяться в воздухе, но поиграл в бутафорские снежки и довольно неплохо поставленным голосом исполнил рождественские гимны.

Презентация диснеевского фильма, где по определению все должно кончиться хорошо, оказала благотворное воздействие на многих журналистов.

Дело в том, что накануне им пришлось посмотреть конкурсную картину Ларса фон Триера «Антихрист».

Зрелище, как обычно, было не для слабонервных. Зал то и дело вскрикивал и нервно ржал, ведь смех — это естественный механизм психологической защиты. После просмотра часть зала свистела, часть аплодировала, многие повскакивали с мест, чтобы поскорее уйти из зала, но затем остановились и остались до конца титров. Число неподготовленной публики именно в Канне, куда Триера приглашают с каждой новой картиной, удивило: за столько лет экспериментов и провокаций к Ларсу здесь уж должны были привыкнуть. Но нет, каждый раз датский режиссер идет все дальше и глубже в проверке зрителя на прочность.

В «Антихристе» незамысловатый сюжет построен вокруг отношений одной пары.

Он (Уиллем Дефо) и она (Шарлотта Генсбур) не стесняются демонстрировать взаимную любовь и страсть ни друг другу, ни камере (а значит, и публике). Но мал-помалу сексуальная озабоченность и привязанность женщины к мужу становится все более болезненной и приобретает очевидные черты садомазохизма. А то, что парочка поселилась в уединенном домике в лесу, так называемая близость к природе, лишь усугубляет ситуацию. Природа, она же порой куда жестче людей. Герой Дефо периодически натыкается в кустах то на недобитую птицу, то на окровавленную лису, говорящую человеческим голосом: «Хаос царит!» — и ведет себя, как натуралист. Но к бытовому членовредительству, которое организовывает героиня Шарлотты Генсбур, он явно готов не был. Кстати, нервных зрителей, должно быть, покоробил именно выбор частей тела для вредительства.

Но большой художник, в данном случае кинематографист, имеет право на все.

Ларс фон Триер мягко, но убежденно сообщил на официальной пресс-конференции, что он лучший режиссер в мире и не обязан ни перед кем извиняться за свое творчество.

И что делал «Антихриста» исключительно для себя, в терапевтических целях, борясь с депрессией. В конце фильма есть посвящение Андрею Тарковскому. Кто-то посчитал это курьезом, но Ларс фон Триер всерьез поклоняется автору «Зеркала». В изобразительном решении фильма (тут еще виртуозно поработал оператор Энтони Дод Мантл) определенно что-то от Тарковского есть.

Триер сделал свое черное дело, взбудоражил фестиваль. Теперь прочие конкурсанты — сегодня Альмодовар, завтра Тарантино — будут обязаны предложить что-то не менее впечатляющее.

В параллельной программе «Особый взгляд» состоялась премьера фильма Павла Лунгина «Царь»

— об опричниках, Иване Грозном и митрополите Филиппе, который не мог без содрогания на их злодейства смотреть. Лунгин рассказал, что решил сделать фильм об Иване Васильевиче, когда снимал «Остров» и увидел, до чего Петр Мамонов подходит на роль Грозного.

Стал раздумывать над тиранией как формой власти. Вспомнил, как во времена Сталина об Иване IV сделал кино Эйзенштейн. Аккредитованная в Канне иностранная пресса, впрочем, не поленилась поискать у Лунгина параллели не только со сталинизмом, но и с современной Россией. Также критики отмечают актерский дуэт Мамонова с Олегом Янковским, сыгравшим Филиппа. Брутальные и батальные сцены из российской истории кому-то напомнили Шекспира, а саундтрек — Мусоргского.

В целом же, похоже, зарубежная аудитория слегка испугалась бесчинств опричников и царевой дикости и предпочла сосредоточиться на беседах митрополита и Грозного о боге и человечности. И без того даже детям известно, что данный Russian Tsar не зря был за жестокость прозван Vasilevich.