Творческая экономика в городах

22 мая в Центре современного искусства «Винзавод» состоялся семинар «Креативная экономика и городское развитие», организованный агентством «Творческие индустрии». Полит.ру следит за обсуждением этой темы российским экспертным сообществом. В этой области наибольшие затруднения сейчас вызывают сами термины: «креативная экономика», «креативные индустрии», «креативный кластер». Поэтому каждая встреча такого рода с неизбежностью включает в себя вопросы об определении объекта и предмета обсуждения. К общему мнению, как правило, не приходят, подчеркивая что-то одно: либо «креативность», либо «экономику».

Главным преимуществом майского семинара было участие представителей региональных властей - министра культуры Красноярского края Геннадия Рукши, и замглавы администрации города Сургута Якова Черняка. Их выступления показали, как относятся к таким формам культурных практик как креативные индустрии, творческие кластеры и креативная экономика в целом на региональном уровне.

Открывал семинар Сергей Зуев, декан факультета госуправления Академии народного хозяйства при Правительстве РФ. Он обозначил место креативных индустрий в России между «что за бред» и «кто же этого не знает». «В этом что-то есть», - так сейчас говорят о креативных индустриях, ожидая широкого распространения этого явления лет через пять.

На федеральном уровне представления о креативности отражены в «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года». Если в начале документа речь идет о так называемом «инновационном сценарии» развития, то при обращении к пространственной проекции, инновационность снова сведена к «сырьевому сценарию».

Министр культуры Красноярского края Геннадий Рукша продемонстрировал, как ситуация выглядит на местах. Совет Федерации 21 мая обсуждал на «круглом столе» статью 7 закона «Основы законодательства РФ о культуре». Статья касается «обязательности культурных аспектов в государственных программах развития». По результатам обсуждения сенаторами выяснилось, что позиции государства в отношении культурной политики сформулированы неясно. Причем не только на региональном уровне, где каждый регион имеет свою программу культурного развития, но и на федеральном. Инвестиционная привлекательность регионов оценивается по набору показателей, в которые культура не входит. В официальных документах культура относится к сфере здравоохранения.

Устарели и технологии оценки культурной сферы. Сегодня существуют два показателя: количество изданных книг на тысячу населения, а также количество людей, принявших участие в массовых мероприятиях. Этого недостаточно не только для сохранения традиционных культурных институтов, но и для развития новых креативных индустрий.

В то же время, очевидно, что развитие ограничивается и с другой стороны. К творческим индустриям относятся как к услуге, и их оценки проводятся только с точки зрения экономики. Отсутствует реакция на изменения демографической и миграционной ситуации, например, как в Норильске, где работа ведется в основном вахтовым методом.

Яков Черняк, замглавы администрации города Сургута, обобщил государственное представление о культуре в рассказе о некоем заседании с участием президента России Дмитрия Медведева, в ходе которого было сформулировано недоумение насчет общих желаний. Оказалось, что «бизнес ничего не хочет». И здесь уже не до культуры, конечно. Тем более, что быть социально или культурно «ориентированным» для бизнеса необязательно, потому что культурная индустрия – это прибыль, которую получить непросто. Тем более в таком городе как Сургут. Где проектировался и был реализован нефтяной проект. Теперь такие корпорации как «Сургутнефтегаз» и «Сургутгазпром», понимая свои корпоративные интересы вместе с работниками корпораций, организуют культурный досуг в традиционных формах. И, несмотря на то, что потенциально творчество жителей Сургута – источник для развития креативных индустрий, там будет развиваться логистический центр.

Владимир Княгинин, директор центра стратегических разработок «Северо-Запад», на примере Санкт-Петербурга и Калининграда показал, как именно формируется город, и как нужно менять городскую среду, чтобы в городе было приятно жить. Ключевыми принципами здесь будут свобода коммуникаций и самовыражения. В обоих случая эти принципы нарушены: в центре Калиниграда расположены торгово-развлекательные комплексы, претендующие на роль города как такового. В Санкт-Петербурге центр города переполнен туристами, а проект создания «Охта-центра» встретил сопротивление городской общественности.

Однако коммуникация в случае с креативными индустриями получает приставку «транс-», и тогда происходит замена оригинального уникальным, или индивидуального массовым. Ритейл становится способом продвижения симулякров. Ставка делается на молодых, у которых нет длинной истории. В городах национальных республик, где креативные индустрии гипотетически могли бы способствовать сохранению и развитию национальной культуры, вместо этого развивается туристический бизнес на основе эрзац-культуры.

Петер Энглен, создатель проекта «Субтопия» в Швеции, рассуждал следующим образом. Люди тратят все больше денег на различные культурные мероприятия и развлечения, но креативные индустрии – не только прямое потребление культуры. Их значение – вклад в развитие страны. При высоком уровне глобализации креативные индустрии позволяют расширить поле для разработок, которые впоследствии могут найти применение в промышленности. Но долголетнее и успешное существование креативных кластеров, где сосредоточены различные креативные индустрии, невозможно без двух главных составляющих – это так называемые «драйверы», т.е. творческие люди, а также политическая поддержка, причем долгосрочная.

Разница между российским и европейским опытом создания креативных кластеров очевидна, - в первую очередь отметил Анатолий Голубовский, главный редактор телекомпании «Стрим». Он настаивал на том, что «в России креативная экономика - только за деньги». Обращение к городской среде, к районному и городскому опыту в России не происходит. По его мнению, работа в области социальной политики по европейскому образцу невозможна в той политической ситуации, с которой мы сейчас имеем дело.

Напротив, Владимир Княгинин рассуждал о степенях творческой составляющей и приводил в пример советские «шарашки» как образец успешной реализации творческого потенциала. Есть еще и пример Пекина, где нет свободной политической и общественной коммуникации, но есть успешная школа дизайна, которая относится к креативным индустриям. Буквально «Китай рождает таланты».

В заключении участники семинара говорили о том, что культура, несмотря ни на что, остается ресурсом для экономики, а креативные кластеры гипотетически в будущем могут вернуть культуре и экономическое, и политическое значение. В то же время, творчество не может сохранить границы автономности в креативных кластерах и остается «товаром», двигаясь по цепочке «воображение / изготовление / экспонирование / торговля / потребление». На том и разошлись.

Евгения Абрамова