Авиасалон в Фарнборо проходит на этот раз без пилотажной группы «Русские витязи», которые из-за бюрократических проволочек, связанных с перегруженностью визового центра Великобритании в Москве, так и не получили необходимых документов.

В здании на Большой Никитской Зоологический музей Московского университета работает с 1911 года. Здесь содержится более десяти тысяч экспонатов, а по объему научных фондов он входит в число крупнейших собраний мира. Фотограф Мирослав Робка специально для Пятницы побродил по прохладным залам Зоологического музея.

Новые границы российской столицы включают в себя не только огромный кластер земель на юго-западе Москвы от МКАД до Калужской области, но и несколько анклавов в Подмосковье — в совхозе «Коммунарка», где для чиновников строят административный центр, в пойме Москвы-реки рядом с селом Захарково, где расположится Международный финансовый центр, и в Одинцовском районе — в окружении населенных пунктов сельских поселений Успенское и Ершовское (подробнее читайте в специальном расследовании).

Теперь клиент сам себе билетный кассир, вызыватель такси и интернет-банк

Суррогат счастья

Эдуард Дорожкин о территории мечты

Эдуард Дорожкин

26.06.2009, 22 (157)

Пару дней тому назад я был участником весьма печального диалога, происходившего в отчасти не предназначенном для этого месте — в Биаррице. Моим собеседником был директор отеля Hotel du Palais г-н Лембашер. Он 50 лет, со школьной скамьи, проработал в индустрии гостиничной роскоши и теперь не без грусти констатирует: традиционные отели-дворцы с их вниманием к манерам, парадными залами, перинами, колокольчиками и лимузинами постепенно уходят из жизни. И особенно заметны эти изменения на примере службы консьержей. Кто был консьерж раньше? Мать родная. Бог. Царь, ссужавший неудачливых клиентов деньгами для продолжения игры в казино. А сейчас? Скорее портье, ключник, швейцар. Где глыбистость? Надутость и дружелюбие одновременно, отличавшие хороших консьержей?.. Мобильник и интернет погубили величие. Таково мнение г-на Лембашера. И я его разделяю. Теперь клиент сам себе билетный кассир, вызыватель такси, курьер и интернет-банк. Мир рухнул. От былой роскоши остались золотые ключи на лацкане пиджака консьержа. Занавес.

Бернар Арно, глава LVMH, человек, которому, безусловно, можно верить, склонен думать, что продавцам товаров класса люкс в кризис без интернета тоже не обойтись. Судя по тому, как решительно настроен французский магнат, интернетизации этой сферы действительно не избежать — и скоро, для того чтобы встать в очередь, скажем, на мелкосерийный Louis Vuitton, уже не надо будеть плестись в бутик на Большую Дмитровку, и Лоуренс Графф станет в режиме онлайн, в скайпе, например, обсуждать грани будущих украшений с заказчицами из поселка «Миллениум Парк».

Весь вопрос в том, означает ли этот технологический прорыв конец привычных очертаний роскоши. Закроются ли бутики? Перестанут ли главные редакторы модных журналов вести подковерную борьбу за первый ряд на показах? Карл Лагерфельд, увлеченный интернет-продажами, перестанет ли ходить в булочную в Сен-Тропе?..

Интернет сейчас вообще модно демонизировать. Не будет газет. Не будет радио и ТВ. Только World Wide Web будет гордо реять, мерцая гиперссылками. Подобные же панические настроения царили, когда ведущие модные дома вдруг решились делать прет-а-порте, и десятилетием позже, когда luxury-коллекции вдруг стали в массовом порядке поступать в универмаги. И что же? Бутики авеню Монтень как прежде манят витринами — и заставляют с ночи занимать очередь. По виа Кондотти проносятся белл-бои из пятизвездочных отелей с охапками пакетов Prada. На виа Монтенаполеоне реально не протолкнуться.

Почему так? Потому что (и мой биаррицкий собеседник точно подметил разницу) люкс — это совсем не деньги. И то, что наш глянец доказывает обратное, — вот что на самом деле плохо, а не интернет-продажи кошельков из крокодиловой кожи. Роскошь — территория мечты. Если угодно — край детства. В детстве так хочется приблизиться к мечте, потрогать ее, показать маме-папе и подружкам-дружкам новую вещицу. Когда уходит детское ощущение счастья, его суррогат — в хорошем смысле слова — мы находим в процессе выбора красивых вещей. И радость от этого мучительно прекрасного действа не заменит пугающая быстрота приобретения, которой, конечно, в очередной раз козырнет интернет, еще не до конца, впрочем, расправившийся даже с беззащитными консьержами.

Давайте станем друзьями на Facebook