Лев Усыскин: Судьба корабля

Какой корабль можно бы на самом деле считать первенцем российского военно-морского флота? То есть парусным судном военного назначения, построенным для морского плавания и это самое морское плавание совершившим? Построенный на Волге в 1634 г. и добравшийся-таки до Дербента "Фридерик" не годится для этого пьедестала, ибо ходил в свое единственное плавание под голштинским, а не русским флагом – ибо был голштинской же собственностью. Не годится и построенный на Оке в 1667-1670 г.г. "Орел", пусть даже и развевался над ним наш привычный триколор, – этот вполне военный корабль моря так и не увидел, то ли сгнив, то ли сгорев под Астраханью. Затем в порядке хронологии идут ранние опыты Петра Первого – однако, то были опыты, так сказать, речные и озерные. И лишь в первую свою архангельскую поездку 1693 года царь Петр вывел в море нечто, что вполне удовлетворяет нашим требованием.

Царь прибыл в Архангельск воскресным днем 30 июля ближе к одиннадцати часам утра. Здесь его, как водится, встречали колокольным перезвоном, ружейным и пушечным салютом. Остановился царь ниже города, у Мосеева острова, где для царя загодя был построен специальный дом. А кроме нового дома ждал Петра в Архангельске еще один крупный подарок – настоящая двенадцатипушечная яхта для морских путешествий, названная "Святой Петр". Построили ее здесь же, в Архангельске. Еще 16 марта по именному указу в распоряжение воеводы Андрея Артамоновича Матвеева прибыли из Москвы "…2 человека иноземцев карабельных мастеров, Петер Бас да Гербрант Янсен, да резного дела мастер Фрянс Иванов (то есть – Франц Янсен), да для переводу языка переводчик Петр Делорев, и русские люди, плотники, а велено им построить у Архангелского города яхта, которая б была к мореходному ходу годна, длиною в восемь сажен трех аршинах, и образцом, какова им, мастерам, приказана..." Лес для строительства и железо олонецкого завода были приобретены у иноземца Корнила Иевлева, веревки и канаты изготовили холмогорские мастера – Иван Бусинов с товарищами. Кузнечные работы, включая поковку якорей, тоже выполнялись силами холмогорских мастеров. Внутренние покои (каюты) яхты расписывал "живописец Афанасий Трухменский с сыном". Так, соединенными усилиями русских и иноземных мастеров на восточном берегу Мосеева острова был построен первый корабль архангельского военного флота. Обошлась, кстати сказать, царева яхта казне в 1043 рубля 21 алтын – весьма круглую сумму, если сравнивать ее с общим бюджетом Московского государства, едва ли превышавшем в те годы два миллиона рублей.

Разумеется, имея такую игрушку, Петр не могу удержаться, чтобы не испытать ее в деле. В первоначальных планах Петра значилось посещение Соловецкого монастыря. Подобный вояж примирил бы до некоторой степени сторонников незыблемости традиций с экстравагантностью царева путешествия: как-никак паломничество к святым местам, хоть и весьма далеким от Москвы… Да и сам Петр, видимо, не прочь был опробовать свою яхту в плавании на Соловки – до тех пор, однако, пока не появилось в его поле зрения более интересное предприятие. 2 августа владыке Афанасию, готовившемуся сопровождать царя в поездке к соловецким монахам, было объявлено, что царь его от этой почетной обязанности освобождает. Сама же поездка на богомолье также откладывается до лучших времен. Вместо нее царь решил предпринять совсем иное путешествие. Узнав, что несколько голландских и английских купеческих кораблей, закончив погрузку, собираются возвращаться домой под конвоем голландского военного парусника, Петр решил непременно составить им компанию, проводив иностранцев в море. Снялись с якоря 4 августа. Из-за слабого ветра за день добрались лишь до Березового устья Двины. Затем ветер вовсе стих, и весь день 5 августа пришлось простоять на якоре. Дальше двинулись лишь на следующий день, когда в седьмом часу утра паруса смогли поймать южный ветер (шелоник по-поморски). И лишь тогда произошло, по сути, главное событие этого царского путешествия: Великий Государь Петр Алексеевич, повелитель многотысячеверстных необъятных просторов суши, впервые в жизни своей, а, кроме того, и первым среди русских царей собственными глазами увидел море!

Проводив иностранных купцов до Трех Островов у устья реки Поной, то есть – до выхода из Белого моря в Баренцево, Петр вернулся в Архангельск 10 августа. Больше в первую свою архангельскую поездку "Св. Петр" в море не выходил и в следующий раз поднял на борт своего царственного хозяина год спустя – во время новой поездки Петра к своему единственному морскому порту.

Тогда, весной 1694 года, царь решил выполнить данное год назад владыке Афанасию обещание и поклониться Соловецким святыням. 30 мая, в день рождения царя, еще до рассвета яхта "Святой Петр" снялась с якоря и отправилась в сторону моря. 31 мая "Святой Петр" вынужден был простоять весь день на якоре в устье реки из-за ветра. Потом возникла еще одна задержка, вызванная смертью личного доктора царя Захария Ван-дер-Гульста. 1 июня плавание возобновилось. Когда шли мимо Унской губы, началась буря, от которой удалось спастись благодаря искусству лоцмана, крестьянина принадлежащей Соловецкому монастырю Сумской волости Антипы Тимофеева, который провел яхту через Унские Рога – два ряда подводных скал. В память своего спасения Петр изготовил своими руками деревянный крест в полторы сажени высотой, на котором вырезал надпись: "Этот крест изготовил капитан Питер в лето Христово 1694". Сегодня этот крест (хоть и с утраченной надписью) экспонируется в коллекции Архангельского областного краеведческого музея.

6 июня море, наконец, успокоилось, и на следующий день Петр достиг Соловецкого монастыря. В обратный путь царь пустился 10-го - и 13-го был уже в Архангельске. Тем же летом яхта "Св. Петр" вышла в море еще один раз – также провожая иностранных купцов, но уже в составе маленькой русской эскадры из трех вымпелов. Кроме "Св. Петра" в ее состав входил малый фрегат "Св. Павел", только что построенный в Архангельске, и купленный в Голландии фрегат "Святое Пророчество", пришедший из Амстердама. Именно на нем отправился любопытный царь, поручив командование своим прошлогодним флагманом сухопутному генералу Патрику Гордону, объявленному по такому случаю контр-адмиралом. Ввиду полной неподготовленности команды, плавание вышло весьма драматическим – несколько раз лишь случайность сберегала судно от неминуемой гибели на прибрежных скалах, а закончилась экспедиция групповой посадкой на мель в Двинском устье. Впрочем, это происшествие не было фатальным.

Летом 1699 года во время бури яхту "Св. Петр" сорвало с якорей и выбросило на берег. Однако, повреждения, по-видимому, были тогда незначительными. Затем ей довелось еще раз принимать на своем борту царя Петра – во время его приезда в Архангельск в 1702 году. 5 августа руководимая им флотилия в составе двенадцати кораблей вышла в море и совершила плавание до Соловков и деревни Нюхча на западном берегу Онежской губы – оттуда начиналась знаменитая "осударева дорога": построенный в фантастически сжатые сроки путь до Онежского озера. Кстати сказать, вопреки распространенному мифу, малые фрегаты "Курьер" и "Св. дух" по этой сухопутной трассе никто на Балтику не перетаскивал – однако, переброска войск в тех условиях и сама по себе является достойным уважения инженерным достижением. При этом важным фактором была неожиданность появления значительных русских сил на театре военных действий: среди находившихся в Архангельске иностранцев распространялся слух, что флот царя Петра идет в поход на север Скандинавии, и не было сомнений, что данные слухи не в долгом времени достигнут шведских ушей…

Затем, до конца Северной войны, "Святой Петр" простоял в Архангельском порту. Вспомнили о царской яхте лишь в 1723 году, когда Петр пожелал увековечить свои первые кораблестроительные опыты для истории. Надо сказать, что подобного рода замыслы посещали Петра неоднократно – царь пытался сделать монументы из целого ряда своих примечательных кораблей – собственной постройки либо трофейных. И всякий раз ничего из этого не выходило. Вот и в данном случае, выполняя указ генерал-прокурора сената, архангелогородский вице-губернатор перевел яхту на берег речки Повракулки, где она простояла без должного ухода три года, постепенно разваливаясь и сгнивая. Заинтересовались ей лишь в 1726 году, когда капитан архангельского порта Андрей Диопер получил разрешение осмотреть судно на предмет его ремонта и дальнейшего использования. Результаты осмотра, увы, были неутешительны. И Диопер ходатайствовал о разрешении на снятие с яхты снастей и снаряжения для использования их на других судах. В этом ему, однако, было тогда отказано: ломать памятник истории позволялось только времени, но никак не человеческим рукам. Время, тем не менее, старалось – и к 1729 году сохранять было уже нечего. В июне со "Святого Петра" было снято 10 трехфунтовых орудий, а также 4 ветхих паруса, 2 якоря, весом в 7 пудов и в 2 пуда, 49 различных блоков, 6 "окончин слюдяных" и пуд "мелкого железа". Ветхий такелаж также сняли – он предназначался теперь на конопатку. Еще несколько месяцев шла переписка между губернской канцелярией и Адмиралтейской коллегией по поводу окончательной разборки судна, и, наконец, в конце ноября 1729 года яхта была разобрана полностью, при этом железные детали общим весом 29 пудов и 25 фунтов свинца, а также "резбы с носа и с кормы, шездесят три места" сложили в амбар, опечатали печатью прапорщика Семена Болшего и отдали под караул. Так завершилась история первого военного корабля архангельской постройки.

См. также:

• Усыскин. Необычайные приключения сухопутного генерала Патрика Гордона на морских просторах
• Усыскин. Как жители Поморья с Англией воевали
• Интервью с Борисом Мегорским. Клубы исторической реконструкции как зародыш гражданского общества
• Усыскин. Морские басни дедушки Крылова
• Усыскин. Цена царской истерики
• Усыскин. Счастливый день великомученика Сисоя
• Усыскин. Век Цусимы
• Усыскин. Первый орел военно-морского флота
• Усыскин. Небольшое происшествие в устье Невы