Огромная потеря для Ингушетии

- Макшарип Аушев был человеком, показавшим, что когда достойный человек, может быть, даже против своей воли втягивается в политику, он может и в политике оставаться человеком достойным.

Макшарип Аушев, преуспевающий ингушский бизнесмен, вмешался в события в республике после того, как похитили его сына Магомеда. Его похитили вместе с другим Магомедом Аушевым, их родственником, 19 сентября 2007 года в Грозном. Второй Аушев, дальний родственник Макшарипа, уже был до этого похищен 17 июня. Его под пытками склонили к сотрудничеству со спецслужбами, но потом он разгласил это соглашение о сотрудничестве. За это его обещали убить.

Он показал, что в борьбе против похищений людей можно использовать общественные движения, массовые митинги, то есть ненасильственные действия

В Назрани начался массовый митинг, он продолжался двое суток, он выдержал несколько штурмов ОМОНа. Аушевы предприняли решительные действия, в результате чего оба Магомеда были освобождены буквально за полчаса до смерти. Их везли, как принято говорить, "расстреливать со сникерсами", то есть взорвать тела в горах так, чтобы нечего было искать.

Это был исключительный случай. Он показал, что в борьбе против похищений людей можно использовать общественные движения, массовые митинги, то есть ненасильственные действия. И Макшарип Аушев стал одним из лидеров массового ненасильственного движения в Ингушетии.

После очередного митинга в январе 2008 года он был арестован, несколько месяцев пробыл в следственном изоляторе в Нальчике. В итоге он, казалось бы, утратил все. У него был неплохой камнерезный бизнес - он расстался с этим бизнесом. Но цель была достигнута – Мурада Зязикова, с которым и были связаны похищения людей, сняли с поста президента республики. После этого Макшарип Аушев отошел от такой активной общественной деятельности. Но ему мстили, ему угрожали. Совсем недавно его пытались похитить. Теперь его убили.

Гибель Макшарипа Аушева – огромная потеря для Ингушетии. Прежде всего потому, что этот человек показал: может быть иной путь, кроме насилия, кроме вооруженного сопротивления, может быть ненасильственный путь к справедливости.