Михаил Идов. Сюжет

Автор громкого дебюта уходящего года американский писатель Михаил Идов сочинил святочный рассказ специально для OPENSPACE.RU

© Антон Сташевич В ту ночь Джеффри Мастерсону приснился более или менее лев. Лицом («мордой» то, что обрамляло его свалявшаяся в растаманские колтуны грива, назвать было трудно) он походил на боксера Майка Тайсона. На спине у льва лежали два крыла с грязноватыми, как у деревенского гуся, перьями.

Проблема же состояла в том, что «Слезы песка» существовали только на бумаге. Выражаясь гораздо точнее, на бумаге контракта. За пять с лишним лет Мастерсон не добавил ни строчки к тем двадцати семи страницам, на основе которых продал идею романа Траубману. Теперь он был прикован к заявленной теме (мирную жизнь Фоксвуда, баронета и дипломата, в Британской Малайе прерывает похищение старой подруги) и обстоятельствам (первая англо-афганская война, 1839 год) без малейшего понятия, что с ними делать. Игривые намеки на американский империализм и Джорджа Буша, которые он намеревался вплести в ткань повествования, успели устареть, а сюжет все не материализовывался. Каждый раз, когда Мастерсон садился за компьютер и открывал ненавистный файл tears_DRAFT1.doc, его охватывало некое дремотное оцепенение. Он проверял почту, читал «Таймс», зачем-то редактировал задним числом свои студенческие статьи, заглядывал на сайты односторонних знакомств с безымянными девушками и однажды даже прочел с начала до конца, не пропуская ни строчки, содержание окошка «Об этом компьютере». Роковой срок тем временем приближался. В таблоидах зашептали о нервном срыве. В последнем, отчаянном штурме крепости собственного вдохновения Мастерсон задействовал все известные ему средства. За один декабрь он успел испробовать психотерапию «первичного крика» по методу Артура Янова (пока не стали жаловаться соседи), сайентологию (чересчур накладно), общение с духом Риоки Инуэ (тот оказался жив), чешский абсент и псилоцибиновые грибы. Так что, повторимся, крылатый лев был отнюдь не самым странным из предновогодних видений Джеффри Мастерсона.

— Немного, — ответил Мастерсон. — В смысле, много. В смысле, я писатель.

— Кто говорит? Какой помощи? — удивился писатель.

— Творческой.

— Нет, — коротко ответил лев. — Не перебивайте. Слушайте внимательно: Find the plot…

Find the plot withcandy that weighs more than a pound.

— Можно чуть по-другому, если хотите, — предложил лев. — Find the plot with candy that's worth more than a pound.

— Пожалуйста. — Мастерсон налег на щеколду и распахнул окно. В кабинет разом въехал куб декабрьского мороза. Тридцатью этажами ниже шуршало утреннее движение по Пятой авеню. К югу, как наяву, белел складной стаканчик Музея Гуггенхайма.

На этих словах он мягко скакнул через письменный стол в сторону окна, расправил крылья, смахнув все-таки вазочку, и с мощным, парусным хлопком ушел вверх. Лишь мелькнули над вмиг исцарапанным подоконником шершавые подушки его задних лап.

Дрожь продолжалась, но извне. По тумбочке рядом с кроватью косо ехал мобильный телефон, выдав на экранчик фотографию орангутанга. Под ней в адресной книге Мастерсона значился Траубман.

— Джеффри! Друг мой! Наши дизайнеры очень интересуются вашими пожеланиями насчет обложки. Может, приоткроете все-таки завесу тайны? Благо до часа «икс» всего четырнадцать…

— О! — обрадовался издатель. — Венецианская тема, да?

Мастерсон оборвал разговор не прощаясь и набрал взамен Хелен Ланг, профессора языковедения в Гарварде, с которой у него был когда-то необременительный роман длиной в академический отпуск.

— Симвология бывает только у Дэна Брауна, — ответила заспанная Ланг. — Доброе, кстати, утро. А в чем дело?

— Меня интересует образ крылатого льва.

— Еще как. А откуда ты…

Писатель хлопнул себя по лбу.

Мастерсон так и не уяснил в свое время, почему святой Марк был львом, или лев святым Марком, но теперь точно вспомнил, что один символизировал другого и оба — Венецию.

— Гм… Фунт веса или фунт стерлингов?

— Ну, дорогой мой Джеффри, это уже твоя епархия.

Найди сюжет, повторил он про себя. Find the plot. Лев. Символ Венеции. Хоть какая-то зацепка. Времени нет. Восьмого января над «Слезами песка» уже будет корпеть какой-нибудь везунчик-аспирант.

— С ума сошла, — сказал Мастерсон. — А Найджела кто кормить будет?

Продолжение рассказа

Страницы: 1 2 Следующая »