Лефортовская тюрьма: украинский «угол»

Фото: Chema Minguez / Flickr

Бывшее СИЗО КГБ-ФСБ по-прежнему остается самой таинственной российской тюрьмой, куда изолируют подозреваемых в терроризме, шпионаже, куда помещают тех, чьи истории стараются скрыть от прессы и общества. Зоя Светова встретилась с украинцами, которых на родине считают «пленниками российской системы», а в России подозревают в шпионаже и терроризме

Контрабандист или шпион?

«Я не чувствую себя виновным ни перед Россией, ни перед Украиной. Я редко встречаюсь со следователем и у меня проблемы с защитником».

72 –летний Юрий Данилович Солошенко уже более полугода сидит в СИЗО «Лефортово». Сотрудники ФСБ задержали его, бывшего директора оборонного завода «Знамя», который в советское время производил электровакуумное оборудование для оборонного комплекса, на Киевском вокзале, когда он сошел с поезда. По информации украинских журналистов,бывшего директора полтавского завода «Знамя» обвиняют в шпионаже.

В 2010 году Юрий Солошенко ушел на пенсию, но как говорят его сыновья, сотрудничал с российским и украинским министерствами обороны. Говорят, что в последнее время он имел какие-то партнерские отношения с неким Геннадием Коллеговым, который, в свою очередь, был связан с генералом Минобороны России Олегом Морозовым.

Летом прошлого года Юрий Солошенко поехал в Москву, чтобы пообщаться со своими партнерами. За ним уже следили, и задержали его сразу по приезде.

Следствие ведет управление ФСБ по Москве и Московской области: излишне говорить, что дело засекречено, адвокат Сергей Кисель, который защищает Юрия Солошенко, широкой публике не известен, и есть подозрение, что он – как раз из тех адвокатов, которые обычно ведут подобного рода дела.

«Я по определению не мог быть шпионом», – говорит Юрий Данилович.

Видно, что он очень волнуется. На здоровье не жалуется, вскользь замечает, что у него тахикардия, ишемическая болезнь сердца, постоянно скачет давление.

«Я все время пишу во все инстанции, вот, написал прошение о помиловании президенту Путину», – говорит он.

Объясняю, что прошение о помиловании писать рано, ведь он еще не осужден. Но 72-летний Юрий Солошенко явно растерян. И не привык сидеть без дела, а в тюрьме время тянется медленно. Особенно, когда находишься в вакууме: адвокат к нему приходит редко и, судя по всему, советует ему признать свою вину, – директору секретного завода, человеку старой закалки, до сих пор не делающему различия между Россией и Украиной: ведь он много лет работал в СССР, когда Россия и Украина были не просто братскими республиками, а единым целым. Для него признаться в шпионаже – смерти подобно.

«Каждая встреча со следователем – это надежда»,– признается Солошенко.

Консул Украины в России Геннадий Брескаленко сказал Открытой России, что несколько раз обращался к следователю, который ведет дело Солошенко, с просьбой разрешить посетить бывшего директора завода «Знамя» в СИЗО. Ответа так и не получил.

Есть версия, что Солошенко признал свою вину в контрабанде: якобы он какой-то прибор привез в Россию из Украины.

И вообще, почему нельзя было бы для такого пожилого заслуженного человека избрать иную меру пресечения, чем арест? Почему не залог, не подписка о невыезде?

Может быть правы его сыновья, которые считают, что отца держат в тюрьме на случай возможного обмена пленниками между Украиной и Россией?

Надежд на такое развитие событий крайне мало. Скорее, эта история нужна российским спецслужбам, чтобы отрапортовать о поимке очередного украинского шпиона.

В «Лефортово» в полнейшей изоляции, без адвоката, нацеленного на защиту, а не на сотрудничество своего подзащитного со следствием, от обвиняемого можно добиться любого признания, от шпионажа до сотрудничества с инопланетянами.

Юрий Солошенко пока держится, но видно, что ему с каждым днем все трудней и трудней.

Очевидно: украинскому МИДу надо более решительно защищать своих граждан. Почему к Надежде Савченко украинского консула пускают, а к 72-летнему директору оборонного завода – нет?

«Помогите найти похищенного сына!»

После присоединения Крыма к России мне достаточно часто приходится получать подобные просьбы о розыске пропавших без вести в Украине и «спрятанных» в Лефортовской тюрьме. Увы, как правило, не все из таких пропавших находятся.

А вот несколько дней назад удалось обнаружить жителя Киева, 30-летнего Валентина Выгивского.

17 сентября прошлого года он поехал по делам в Симферополь. Должен был вернуться домой 19 сентября. Не вернулся. Только в середине октября его отец узнал, что сына увезли в Москву и он находится в Лефортовской тюрьме.

Согласно информации МИД Украины, Выгивского обвиняют по статье 183 УК РФ («незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну»). Посольство Украины в РФ направило ноту в МИД РФ с целью получения более подробной информации о причинах и обстоятельствах его задержания. Ждут ответа.

Впрочем, несколько месяцев назад назначенный российским государством адвокат Владимир Горячев сообщил семье задержанного украинца, что его дело могут переквалифицировать на статью 276 УК РФ («шпионаж»). Дело ведет некий Юрьев, следователь ФСБ по Москве и Московской области.

Отец Валентина, разыскивая сына, узнал через своих знакомых в Симферополе, что 18 сентября прошлого года на вокзале в Симферополе была задержана целая группа лиц, после чего их «рассортировали». Валентина вроде бы доставили в здание бывшего ГУ СБУ АР Крым в Симферополе, где его допрашивали, и, возможно, к нему применяли физическое насилие.

Валентин Выгивский оказался худощавым молодым человеком, который, в отличие от Юрия Солошенко, не захотел ничего рассказывать о себе. Он даже отказался назвать статью, по которой его обвиняют.

«У меня все нормально. Идет следствие. Ничего родственникам передавать не надо», – повторял он, пряча глаза.

Когда я сказала ему, что его семья интересуется его положением, Валентин мне не поверил: «Я ничего говорить не буду».

Вот такая грустная картина: ничего не скажу, никому не доверяю, все в порядке, следствие разберется. Похоже, следствие уговорило Валентина признать свою вину, пообещав смягчение участи.

«А вам зачем это знать?»

История Геннадия Афанасьева – яркий пример того, как российское следствие умеет уговаривать.

Для него, бывшего сотрудника Симферопольской прокуратуры, одного из четырех фигурантов «крымского дела», сделка с правосудием (признание вины и показания против кинорежиссера Олега Сенцова) закончилась секретным приговором Мосгорсуда – 7 лет лишения свободы вместо 20 лет («потолок» по статье «терроризм»).

Афанасьева пока не отправили отбывать его срок в колонию. Он, вероятно, будет сидеть в «Лефортово», пока не начнется суд по делу Олега Сенцова, Александра Кольченко и Алексея Чирния. Будет выступать на этом суде одним из главных свидетелей обвинения.

Когда я спросила, к какому сроку его приговорили, Афанасьев ответил мне довольно резко: «А вам зачем это знать?»

И я подумала: наверное, он прав. Зачем мне, и вообще зачем обществу что-либо знать?

Лучше забыть, что еще совсем недавно, меньше года назад Геннадий Афанасьев выступал против присоединения Крыма к России,

а потом, оказавшись в «Лефортово», отказался от украинского гражданства. Может, кто-то его за это осудит, – но не я.

Я прекрасно понимаю, что такое секретное следствие, секретный суд, секретный приговор. Чтобы никто не знал, в чем обвиняют, какими методами добиваются нужных показаний – все тайно. Без свидетелей.

Олег же Сенцов, который называет заседания суда по мере пресечения «политическим сеансом в дурдоме», по-прежнему своей вины в подготовке каких-либо терактов в Крыму не признает, собирается в суде отстаивать свою невиновность.

Срок его содержания под стражей и срок следствия продлен до 15 апреля 2015 года.