Последняя ночь холокоста

В Янтарном почтили память жертв нацизма

Вчера жители Калининградской области провели траурный митинг, посвященный 65-летию «марша смерти» в поселке Пальмникен (ныне -- Янтарный) в бывшей Восточной Пруссии. В 1945 году нацисты расстреляли там несколько тысяч узников концлагеря Штуттхоф. Как напомнил вчера журналистам пресс-секретарь главного раввина области Сергей Стерлин, «хладнокровная ликвидация заключенных нацистами в ночь на 1 февраля 1945 года стала последним актом холокоста той страшной поры».

В конце января 1945 года в столице Восточной Пруссии началась операция, названная нацистами «Маршем смерти в Пальмникене». В направлении поселка из расположенного в 50 километрах Кенигсберга (ныне -- Калининград) эсэсовцы пешей колонной отправили 7 тыс. евреев, в основном это были женщины. Незадолго до этого их перевезли в Кенигсберг из концлагерей, расположенных в близлежащих районах Третьего рейха. Узникам объявили, что их на пароходе отправят в более безопасные места в Германии или в Швецию, поскольку Красная армия уже подступала к Восточной Пруссии.

Это объяснение оказалось ложью. Тысячи обессилевших от голода и замерзающих в пути людей погибли во время перехода. 3 тыс. евреев, дошедших в 20-градусный мороз до Пальмникена, были расстреляны нацистами на льду Балтийского моря. Немецкий историк Андреас Коссерт, изучающий эту трагедию, называет ее «крупнейшим массовым убийством евреев в Восточной Пруссии в годы Третьего рейха». Как стало известно исследователям, первоначально нацисты хотели их заживо похоронить в одной из штолен по добыче янтаря, но этому воспротивились даже местные промышленники-немцы.

Спустя десять дней после трагедии в Пальмникен вошла Красная армия, но следы трагедии тогда не обнаружили. Лишь в 1960-е годы ковш экскаватора, искавшего новые запасы янтаря, наткнулся на большое количество человеческих останков. Тогда решили, что они принадлежат советским военнопленным, расстрелянным гитлеровцами. На месте массового захоронения установили памятник с надписью «Вечная память героям». Лишь в 1994 году один из уроженцев этих мест и свидетель происходившего Мартин Бергау восстановил историческую правду. При поддержке германского МИДа, российского общества «Мемориал» и местной еврейской общины на месте расстрела 3 тыс. евреев был установлен памятный камень с надписью на иврите и русском языке.

Ныне 92-летняя Мария Блиц (на снимке) была одной из немногих участниц «марша смерти», кому удалось спастись. После войны она переехала за океан и теперь с мужем и двумя сыновьями живет во Флориде. На прошлой неделе г-жа Блиц впервые за послевоенное время посетила германскую столицу. «Не думала, что на старости лет мне будет в Берлине оказана подобная честь», -- заявила она на удивительно красивом немецком языке на встрече с членами берлинской еврейской общины. В конце минувшей недели на парламентском заседании, посвященном памяти жертв нацизма, к Марии Блиц со словами благодарности обратился председатель бундестага Норберт Ламмерт.

Мария родилась в Кракове в состоятельной по тогдашним понятиям еврейской семье -- ее отец владел небольшой фабрикой, производившей щетки. После того как в 1939 году город заняли немцы, местных евреев согнали в гетто. Выжить там удалось лишь «работоспособным», вспоминает г-жа Блиц. Неимевших такого штампа в документах куда-то вывозили на грузовиках и расстреливали.

В марте 1943 года немецкие солдаты за два дня ликвидировали краковское гетто и депортировали 16 тыс. евреев в концлагеря Плашов под Краковом и Освенцим (Аушвиц-Биркенау), где большинство из них нашли смерть в газовых камерах. Тех, кого не успели депортировать (около 2 тыс. евреев), нацисты расстреляли. Марию, двух ее сестер и мать переместили в Плашов, в сентябре 1944 года их перевели в Освенцим. Там погибла в газовой камере мать Марии. «Это самое страшное место в моей жизни, -- вспоминает г-жа Блиц. -- Нас раздели, отправили, как сказали, на санобработку от вшей. А мы не знали, пустят нам сверху в камере воду для мытья или газ».

Избежать страшной судьбы помог штамп в документах о «работоспособности». Ближе к зиме 1944 года Марию Блиц перевели в концлагерь Штуттхоф. Еще с конца 1939 года нацисты свозили «нежелательных польских элементов» из города Данциг (ныне Гданьск). Через Штуттхоф, который первоначально должен был служить «искоренению» польской интеллигенции Данцига, прошло свыше 100 тыс. заключенных из 28 стран и 30 национальностей, включая поляков, евреев, русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, чехов, словаков, югославов. В нынешнем польском местечке Штутово под Гданьском на месте прежнего концлагеря стоит музейно-мемориальный комплекс. За пять лет своего существования Штуттхоф из относительно небольшого поселения за колючей проволокой для 3500 заключенных вырос в концлагерь, где содержали 57 тыс. человек. Он также располагал 37 «филиалами» -- внешними лагерями. В июне 1944 года Штуттхоф был включен в перечень «лагерей смерти», выбранных для «окончательного решения еврейского вопроса».

В конце января 1945 года оставшихся в живых заключенных Штуттхофа отправили сначала на сборный пункт в Кенигсберг, а спустя несколько дней погнали «маршем смерти» в Пальмникен. К этому времени Восточная Пруссия уже была отрезана от остального Рейха наступавшими советскими войсками. «Одна из моих сестер, обессилев, упала в снег на полпути. Ее, как и других, оказавшихся в таком же состоянии, сразу же застрелил конвоир, -- вспоминает Мария Блиц. -- Нас гнали по деревням на лютом морозе, я смотрела на скотину в хлеву и завидовала ее свободе...»

Марии удалось выжить. Ночью незаметно для эсэсовцев она отстала от колонны и забежала в сарай, где ее утром нашла пожилая немка, оставшаяся одна с внуками. Девушку накормили и отогрели. Спустя несколько дней в эти места пришла Красная армия. Для русских Мария стала своей, ведь она говорила по-польски и быстро стала понимать по-русски.

Несколько месяцев Мария Блиц проработала в армейской пекарне, в 1946 году судьба забросила ее в Мюнхен, а оттуда -- в Нью-Йорк, где жил брат ее мужа-американца. «Люблю Америку, -- призналась в Берлине г-жа Блиц, -- но многое этой стране и американцам простить не могу. Сразу после войны жившие там евреи говорили, что ничего не знали о страшных преступлениях нацистов против европейских евреев. В Америке традиционно много евреев, обладающих высоким общественным весом. Почему они не добились, чтобы разбомбили эту страшную железную дорогу, проложенную к газовым камерам и крематориям Аушвица?»

Юрий ШПАКОВ, Берлин