Я в синий троллейбус сажусь...
Эта фраза-бросок была наполнена такой болью, помноженной на весь возможный темперамент, с такой острой интонацией – ну нет, не было там ни ненависти, ни чего-то, что оттолкнуло бы. Напротив, только притягивало к этому молодому незнакомцу. И я еще долго думала о нем, кто он. Как болит его сердце за страну, что-то очень молодое, вспыльчивое и настоящее было в его выплеске, силе и маленьком=большом поступке.
И вспомнился совсем другой эпизод, из далекого прошлого старого Тбилиси. Не знаю. Возможно, потому что он тоже был связан с "транспортной" историей и молодым человеком.
Помнится, была я в классе шестом. Мы с мамой ехали к бабушке с дедушкой, в мой отчий дом, так сказать. Тогда в этом городе ходили троллейбусы и трамваи, исчезнувшие сравнительно недавно ("Мадам Вавилова, в нашем городе никогда не будут ходить трамваи")...
Мы стояли в самом заднем крыле троллейбуса рядом с молодым парнем и пожилым, не очень опрятным мужчиной, у которого в совсем старую и грязную газету были завернуты совсем старые и грязные ботинки – он их явно нес из починки. Людей было не так уж много, но и не очень мало. На остановке старик сошел и направился в противоположную сторону, троллейбус двинулся дальше. Вдруг мы увидели валяющийся ботинок. Он выпал из газеты, вовремя не замеченный никем. Его хозяин был уже далеко, а мы находились на полпути к следующей остановке. Парень громко окликнул водителя: "Остановите!" Все обернулись. Он в двух словах объяснил причину. Троллейбус остановился, парень взял ботинок и помчался вслед за стариком. Мы сидели-стояли-ждали. Через пару минут молодой человек вернулся, и мы поехали дальше. Никто слова не сказал – все всё понимали. И сочувствовали.