«Любое спецподразделение — это бизнес»

Капитан спецназа подтверждает рассказ своих коллег

Ветераны и действующие сотрудники ОМОНа поддерживают своих коллег, выступивших на страницах The New Times. После публикации статьи «Рабы ОМОНа» в редакцию стали поступать письма и звонки от коллег взбунтовавшихся омоновцев. Капитан одного из спецподразделений, отслуживший в московском ОМОНе почти 10 лет, встретился с The New Times. Вот его рассказ
Меня зовут Александр, мне 34 года, я капитан одного из спецподразделений МВД. Поэтому фамилию не называю (редакции она известна. — The New Times). Никаких конфликтов с руководством ОМОНа или обид у меня нет, но есть желание поддержать ребят. В 1-й батальон ОМОНа ГУВД Москвы я пришел осенью 1993 года и проработал в нем до начала 2000 годов. К статье «Рабы ОМОНа» я могу внести ряд поправок. Ставшая уже знаменитой фраза о том, что ­ОМОНу нужны «иногородние, верные, тупые», принадлежит не полковнику Сергею Евтикову, сказана она была еще в 1998 году, когда ОМОНом руководил Вячеслав Козлов, ныне начальник милиции общественной безопасности. До его прихода в отряд набирали людей максимум из ближайшего Подмосковья, чтобы в случае экстренного построения могли оперативно добраться. После прихода Козлова москвичей стали вычищать, набрали людей из Архангельской, Тульской, Брянской областей. Иногородние привязаны к общежитию, вопросов задавать не станут. Их расселили по общаге, и, как рассказывал мне один из начальников штаба, ответственный офицер вечерами боится туда зайти. Поножовщина, пьянки, могут бутылкой запросто кинуть. В день получки операї из УВД «Строгино» приезжают к местному универмагу и делают квартальный план на наших ребятах, на омоновцах: за грабеж, за наркоту, за изнасилование...

ОМОН как бизнес

Рассказ ребят о том, как бизнесменов, инкассаторов «крышуют» — все это было. Немного неправильно говорить, что полковник Евтиков превратил 2-й батальон в «структуру по зарабатыванию денег». Любое спецподразделение на данный момент является структурой по зарабатыванию денег. Зарплата сотрудника сейчас — 25–30 тыс. Столько получают те, кто прослужил 10–15 и более лет. Молодой сотрудник приходит на зарплату 15 тыс. А если он женат? А если у него маленький ребенок? Все бойцы работают на стороне. Но есть и такие отрядные подработки по приказу командира. На них, как правило, загоняют из-под палки. Ведь, грубо говоря, за его работу командиру платят $100, а на руки боец в лучшем случае получает $50. Но не надо думать, что деньги идут только в карман офицерам. Они используются и для поддержания материального положения семей погибших. В каждом спецподразделении есть погибшие, а то, что выделяет государство... сами знаете. Часть денег идет на материально-техническое обеспечение отрядов. То, что выдается, это, мягко говоря... цензурных слов у меня нет по этому поводу. Деньги уходят на форму, на все — от зубной щетки до сапог.
Торговля званиями — тоже известная вещь. В мое время, чтобы получить генерала, надо было занести примерно миллион долларов. То, что ты сейчас должности не получишь, если не занесешь, это знают все. Связь с криминалитетом доказать намного сложнее. Столь откровенных историй, как в 1997 году, когда напротив Петровки, 38, был убит так называемый Наум, авторитет преступный, а его охраняло одно из спецподразделений города Москвы, уже не встретишь.* * Генеральный директор ТОО «Миранда» и один из лидеров коптевской ОПГ Василий Наумов был расстрелян в своем BMW-750 23 января 1997 года. После его убийства стало известно, что при жизни Наумова охраняли бойцы из спецподразделения «Сатурн» ГУВД. Но сам факт остается фактом. Деньги не пахнут. Преступные авторитеты в прошлом — они сейчас все коммерсанты. Дежурство личной охраны стоит $150–200. Пока клиент на ногах, соответственно, и личная охрана на ногах. Охрана объекта — офис, дом, неважно — $100. Соответственно питание и оплаченные сотовые телефоны, поскольку общаться приходится по службе достаточно много.

•Руководство ОМОНа утверждает, что бойцы не выезжают на проплаченные выезды, рейдерские захваты. Утверждают, будто все фиксируется и такие выезды в принципе невозможны.
Чушь. Да, впрочем, есть же способы заработать и не выезжая. Один генерал еще в конце 90-х, когда по Москве в каждом районе были продовольственные, вещевые рынки, придумал такую «фишку». Командир отряда звонит накануне руководству рынка и сообщает: «Ребята, у вас завтра будут «маски-шоу». Вам это надо?» Руководство рынка отвечает: «Нет, нам это не надо». Деньги в кармане у командира, а мы вполне официально едем на футбол, на хоккей — общественный порядок охранять. Но и незафиксированные выезды, конечно, бывали, и про рейдерские захваты — правда. Последний рейдерский захват, о котором я знаю, а это не значит, что их больше не было, случился летом 2008 года, тогда захватывали продовольственный рынок на юге Москвы, неподалеку от станции метро «Бульвар Дмитрия Донского». В нем, кстати, участвовали сотрудники всех спец­подразделений, не только ОМОН. Это был ОМОН, это был спецназ «Рысь», это был спецназ ФСКН. Спецназ ФСИН там участвовал — «тюремный спецназ» в простонародье. Мир спецназа достаточно тесен. В любом подразделении можно найти друзей — с кем-то когда-то служил, с кем-то когда-то в командировках пересекались. Просто ребята приехали, за 40 минут работы получили по $100. При этом им даже делать особо ничего не пришлось: просто зашли, охрана рыпнулась, им культурно, без рукоприкладства сказали: «Ребята, сидите на попе и не кипите, иначе будут проблемы со здоровьем». Охрана поняла, не дернулась. Встали по периметру, постояли, кто-то с кем-то о чем-то переговорил — и дали команду сниматься.

ОМОН на митингах

О том, что творится сейчас на митингах, мы и в кошмарном сне себе представить не могли. Что мы будем гонять ветеранов войны... Бл*дь, порвали бы этого командира. Сорвали погоны и выкинули бы его в толпу. Нам такое только снилось в кошмарах. Да, гоняли и фанатов, и оппозиционеров, но чтобы гонять ветеранов войны... Когда показывали по телику, как генералу руки заламывали... На мой взгляд, это просто позор. Мне в тот момент стало стыдно, что я служил в этом подразделении. Это ни в какие ворота не лезет.

ОМОН в Чечне

В 2008 году я был на праздновании 20-летия ОМОНа. Уже тогда стало понятно, что ОМОН элитным подразделением никто не считает, ни один из замов министра, не говоря уже о министре, не приехал поздравить. А ведь это подразделение было не последним. Оно и есть не последнее. В Чечню уходили одними из первых в 1995-м. В 1999 году, когда было вторжение в Дагестан, мы вылетели уже на следующий день. Но тогда такого, как сейчас, конечно, не было. Не так давно общался с нашими друзьями из архангельского отряда спецназа, с самарскими, из мордовского отряда — они тоже жаловались. В наше время выходило по сырному кругу на двух человек в сутки, колбаса, масло. Кормили на убой, возвращались с такими мордами, что нас спрашивали: «Вы на войну вообще ездили?» Сейчас ребята приезжают, говорят: «П*здец. Одна килька, тушенки никто не видит». На все жалобы завхоз отвечает: «Будете выделываться, мы вас отсюда с такой характеристикой отправим, что дома вас уволят». А ребята из провинции за места держатся. Если спросить офицера, который тогда служил, он скажет, что в «лихие 90-е» было лучше. Не знаю, почему ребята об этом не написали, но есть «указявка» потихонечку избавляться от тех, кто прошел первую кампанию. Они видели, что было тогда, и видят, как сейчас. Появляются ненужные вопросы про то же снабжение и качество этого снабжения. Мало того, в некоторых подразделениях начальство вообще поощряет конфликты между теми сотрудниками, которые ездили в Чечню, и теми, которые не ездили. Сталкивают лбами. Молодые ничего не видели, ничего не знают, управлять ими проще.
Вы только не думайте, что я вам какие-то ужасы рассказываю. Ужас был, когда бойцы уссурийского СОБРа еще в годы его существования* * Специальный отдел быстрого реагирования в 2002 году был трансформирован в ОМОН — Отряд милиции особого назначения. промышляли заказными убийствами, а когда их офицер об этом узнал и попытался остановить это дело, они и его убили. Вот это был ужас, а все остальное — так, мелочи жизни.