"Золотая маска": вновь досрочный старт

Раньше "Золотая Маска" была фестивалем компактным, сперва - московским, потом - российским. В ее афишу входили только спектакли, выдвинутые на национальную премию. Но постепенно рамка "Маски" расширялась за счет разных внеконкурсных программ. Теперь таковых – пять; к тому же, уже с конца января в Москву едут спектакли-номинанты. Как всегда, не может вписаться в общий график Мариинский театр (он уже показал "Свадьбу Фигаро", "Женщину без тени" и "Конька-горбунка", а 4 марта представит "Вечер одноактных балетов"). По стопам петербургского брата двинулся и Александринский театр - уже 3 марта он покажет спектакль "Ксения. История Любви". И, до официального открытия фестиваля, 24 и 25 марта мы увидим "Дидону и Энея" нью-йоркской Танцевальной компании Марка Морриса - в программе "Легендарные спектакли и имена".

Кстати, еще одно легендарное имя: канадец Робер Лепаж 16 апреля получит "Золотую Маску" за "Липсинк" - "лучший зарубежный спектакль, показанный на гастролях в России". А Вера Васильева и Владимир Зельдин стали лауреатами премии в номинации "за честь и достоинство". Судьбу остальных наград будут решать два жюри: драматическое под руководством Анатолия Смелянского и музыкальное - его возглавит главный дирижер петербургского театра "Зазеркалье" Павел Бубельников. О фестивале - его президент Георгий Тараторкин.

- Из тех спектаклей, которые сейчас номинированы на "Золотую Маску" - по крайней мере, московских, - вы сами видели что-либо?

- Буду смотреть, как обычно это происходит, во время "Маски". Хотя я в принципе, помимо рамок "Маски", не так часто хожу: очень боязно. Возникают, как мне представляется, какие-то новые параметры, не всегда близкие моему творческому мировоззрению. Мне мало что интересно, если оно лишено изначально проникновения в плоть произведения, в отцовство автора. Нынче владеть снисходительно-скептическим, не лишенным цинизма взглядом - особой доблести не надо. Мы отвыкли от простых, самых изначальных вопросов - грубо говоря, "а что происходит?", "а зачем?", "а почему?" На простые вопросы сложнее всего ответить.

- Какие спектакли - не из тех, в которых вы были заняты сами - вы вспоминаете чаще всего?

- В последнее время я очень часто возвращаюсь к Некрошюсу, к его "Отелло". Некрошюс - замечательный, богом отмеченный, профессионально оснащенный. Но в этой истории в какой-то момент он вместе с Отелло не знает, как быть, - и вот это удивительное ощущение!

Или, скажем, в рамках проекта "Спектакли в регионах" я оказался в Омске и не в первый раз смотрел "Дядю Ваню" Левы Додина. И я смотрел абсолютно новый спектакль. Тогда ты понимаешь, что это за расхожее понятие - "современность классики". Она изменяется в изменяющемся времени, а изменяющееся время - это не этапы эпох, а этапы дней, часов. Вот что удивительно! И после спектакля я подошел к Ксении Раппопорт, а она мне на ушко говорит: "Я сегодня такое открыла..." Замечательно освоенная ею роль, успешный спектакль, идущий не первый сезон, объехавший полмира, в Омске играется очередной спектакль, - и совершается открытие. Вот то, что мне дорого в театре и что я называю живым.