Михаил Ходорковский. Показания. Первый день

Хамовнический суд города Москвы. 6 апреля 2010 года

ПОКАЗАНИЯ ХОДОРКОВСКОГО М.Б. «Считаю судебный процесс политически и коррупционно мотивированным, вызванным опасениями оппонентов моего выхода на свободу. Политическая мотивированность заключается как в неприятии поддержки мной независимой...

ПОКАЗАНИЯ ХОДОРКОВСКОГО М.Б.

«Считаю судебный процесс политически и коррупционно мотивированным, вызванным опасениями оппонентов моего выхода на свободу. Политическая мотивированность заключается как в неприятии поддержки мной независимой оппозиции, так и желанием присвоить возможности, проистекавшие из моего права собственности на крупнейшую и наиболее успешную российскую нефтяную компанию – ЮКОС.

Подробнее я сейчас о политических мотивах говорить не буду.

Начиная свои показания, заявляю: мне хорошо известна практика российских судов, вопреки ст.49 Конституции РФ не придающих никакого значения показаниям обвиняемых, если они не признают свою вину.

Я вину не признаю, и поэтому мои показания будут, по сути, рассказом о тех документах, которые известны мне, которые не опровергнуты в соответствующей части стороной обвинения, и с которыми может познакомиться суд. Кроме абсолютно общеизвестных фактов, все остальные мои слова обеспечены ссылками на документы.

Сегодня – только вводная часть. В последующие дни – подробно.

ЛИЧНОСТЬ ПОДСУДИМОГО

Серьезная ошибка моих нынешних оппонентов – превратное представление о моей личности (и личности П.Л. Лебедева). Платон о себе будет говорить сам.

Начитавшись пропаганды, оппоненты решили для себя, что имеют дело с типичным лавочником, только увеличенного масштаба, который, может, и умеет подсунуть гнилой товар покупателю, но больше ни в чем не разбирается и всего боится. Ошибка. И не только в том, что за 6 лет я отбоялся.

Вы имеете дело со специалистом именно в той области, которая является предметом судебного рассмотрения. Я этому учился, и я этим занимался более 20 лет. С момента поступления в 1980 г. в Химико-технологический институт им. Д.И. Менделеева, который закончил только с отличными оценками по 50 дисциплинам в 1986 году. Специальность – инженер-технолог.

Работал на заводе, в Правительстве РФ, в Министерстве топлива и энергетики. 10 лет руководил химическими и нефтехимическими предприятиями, включая ЮКОС.

Мне предъявлено четыре обвинения . Во вводной части своих показаний я не буду останавливаться на теме присвоения мною акций дочерних предприятий ВНК и на их «отмывании», поскольку эти действия названы «приготовлением к присвоению нефти», и поскольку эти обвинения уж совсем идиотские.

Почему идиотские? Поскольку всем известно и из отчета ЮКОСа видно – акции все годы принадлежали компании ЮКОС. Из отчета конкурсного управляющего ЮКОСа всем известно и о том, что он эти акции продал в 2007 г., как принадлежащие именно компании ЮКОС. Причем, продажа шла через одного из так называемых «потерпевших» по данному уголовному делу - РФФИ.

По-моему, дальше смешно обсуждать. Любому нормальному человеку понятно, что если акции принадлежали компании, а не мне лично, если они были проданы государством от лица компании, - значит, я ничего не похитил.

Что касается «отмывания» нефти, - это обвинение имеет смысл рассматривать, если нефть пропала. Если же она (нефть) не пропала – глупо говорить об отмывании того, что не пропадало.

Поэтому перейду сразу к пропаже нефти.

О перемещениях нефти готов говорить с любой степенью детализации: от трансконтинентальных, межрегиональных, региональных и до внутрипромысловых.

Именно физическое перемещение, факт законного или незаконного изъятия, и лишь затем – мифического обращения нефти (жидкости), а не только заключение договоров о ее продаже, и есть конкретный предмет данного судебного разбирательства .

Поскольку, как неоднократно разъяснял г-н Лахтин, меня обвиняют в присвоении именно нефти, я упорно и неоднократно просил подтвердить мне это, т.к. в тексте обвинительного заключения оппоненты умышленно и неоднократно подменяют нефть (жидкость) правом собственности на нефть, а это - очевидно разные предметы.

Эту разницу понимает любой нормальный человек, и я ее показал наглядно на примере банки нефти. Сама банка с нефтью у одного лица, а право собственности на налитую в нее нефть – у другого лица, и если право собственности можно передать только по договору, то саму нефть без физических действий изъять никак нельзя.

То есть, какие бы договоры ни заключались, для подтверждения обвинения должно быть доказано, что нефть (жидкость) фактически изъята (законно или незаконно), а затем – обращена мной, или другим членом орггруппы, в свою пользу.

В судебном заседании я, после разъяснения Лахтина, задал вопрос суду, должен ли я воспринимать его заявления, как официальные? Суд мне это подтвердил. Именно по этой причине я буду защищаться именно от обвинения в присвоении нефти.

Хочу сразу и уже не в первый раз напомнить суду :

Разъяснить мне обвинение оппоненты отказались наотрез, в том числе они отказались разъяснить смысл применяемых ими терминов, отсутствующих в законе, а также противоречия в утверждениях, сделанных в обвинительном заключении.

Мои личные действия в ППО не описаны вовсе, за исключением одного, и то выходящего за временные рамки обвинения и очевидно законного.

Таким образом, в своей защите я вынужден опираться:
на квалификацию (ст. 160 УК РФ), как разъяснили мне государственные обвинители);
на предмет – нефть, как разъяснил мне Лахтин.

Ни от каких иных утверждений, выходящих за рамки данной уголовной статьи и данного предмета, я защищаться не могу. Если суд или обвинение сочтут необходимым изменить этот конкретный предмет – нефть, или обвинение в ее хищении путем присвоения, то я хочу иметь возможность полностью изменить всю свою защиту.

Причина проста: я не могу за разумный промежуток времени описать и обосновать суду все свои действия в ЮКОСе с 1996 по 2003 гг. или даже с 1998 по 2003 гг. К тому же, мои действия, вменяемые мне в вину, не описаны вовсе, а действия иных людей описаны непонятно и противоречиво.

Поэтому выбирая в практическом смысле то, что я могу успеть изложить за разумный промежуток времени, я вынужден отбросить все, кроме относящегося к мифической пропаже нефти.

Но даже в этих рамках я не смогу защищаться от обвинения в тех моих действиях, описание которых не дано в ППО/ОЗ. А обо всех прочих, не касающихся собственно нефти и ее пропажи, утверждениях, я могу успеть дать только самые краткие комментарии.

Также из экономии времени я буду упрощать схемы, но готов дойти до любого уровня детализации, если будут вопросы у суда.

Отмечу, что ряд обстоятельств по делу общеизвестен, и никем не оспаривался. Однако, все доказывание в более чем 200 томах посвящено именно им.

Доказывается общеизвестный факт, что я через холдинг GML контролировал более 50% акций ОАО «НК «ЮКОС».

Что ЮКОС был основным, а с 2001 г. – единственным лицом, контролирующим ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК». Мои полномочия, как исполнительного руководителя ЮКОСа, определялись этим фактом, а не вверялись мне другими акционерами ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК». И уже фактически я, в рамках своих полномочий, через общее собрание акционеров и вверял имущество этих обществ их исполнительному органу – ЮКОС-ЭП.

Что я был исполнительным руководителем компании ЮКОС, что я создал вертикальную систему управления компанией, что полномочия мне вверили акционеры ЮКОСа (а не ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК») и что я действовал в их интересах.

Что добытая нефть сдавалась ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО «Томскнефть ВНК» в «Транснефть».

Что право собственности на нефть, добытую ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК», по договорам купли-продажи передавалось ЮКОСу или его торговым подразделениям.

Что цены в этих договорах купли-продажи между подразделениями ЮКОСа в регионах добычи были кратно ниже цен на нефть Ural’s в Роттердаме и Аугусте.

Что по этим договорам купли-продажи нефти ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК» получали покрытие всех своих затрат на производство, т.е. фактической стоимости нефти, и часть прибыли от продажи нефти и нефтепродуктов на внешнем и внутреннем рынках.

Что оплата ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз» и ОАО «Томскнефть ВНК» поступала, налоги с выручки платились.

Что остальная часть прибыли от продажи доставалась иным звеньям технологической цепочки ЮКОСа, а общая прибыль компании ЮКОС, включая прибыль ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК», за 1999-2003 гг. составила 15,8 млрд. долларов.

Что только часть этой общей прибыли в 15,8 млрд. долларов, а именно – 2,6 млрд. долларов – израсходована на выплату дивидендов акционерам ЮКОСа.
Что оставшаяся часть прибыли направлена ЮКОСом на капвложения и приобретение активов.

Данные факты либо не имеют отношения к обвинению в присвоении мною всей добытой нефти, либо его полностью опровергают.

С чем я не могу согласиться, и доказательств чего нет в деле:
Что нефть, добытая ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК», у них пропала. - Нет такого факта. Нефть ими самостоятельно и в полном объеме сдана в «Транснефть».

Что фактическая стоимость (фактическая себестоимость производства) нефти в регионах добычи для ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК» равнялась ценам в Роттердаме и Аугусте, или что такую стоимость невозможно установить. Хочу отметить, что именно это надо доказывать, если говорить о хищении. Это – просто глупость. Фактическая стоимость следует из утвержденных общими собраниями акционеров отчетов.

Что ЮКОСом, его дочерними, торговыми и добывающими предприятиями управляла некая организованная группа. - Нет, это делали должностные лица компании, в соответствии со своими полномочиями.

Что какой-либо из органов управления ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК» принимал решения под влиянием обмана. – Нет, органы управления ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК» формировались, их деятельность определялась контролирующим акционером - ЮКОСом, а я был исполнительным руководителем ЮКОСа. Так что об обмане мной себя говорить смешно.

В показаниях я буду ссылаться, кроме прочих документов, на три типа публичной отчетности:

РСБУ - бухгалтерский отчет о деятельности компании, в том числе ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК», ОАО «Юганскнефтегаз», как отдельного юридического лица, без учета дочерних, зависимых и аффилированных структур. Ее от Вас прячет обвинение, так как из нее очевидно, что факт пропажи нефти не выявлен даже «Роснефтью», а они – последние, кто будет меня «покрывать».

Годовая и квартальная отчетность - отчеты о деятельности акционерного общества, включающая в себя, кроме РСБУ, сообщения о существенных событиях, а также подтверждение аудитора об их достоверности, где описано, как и кем принимались решения, кем проверялись цифровые показатели ОАО «Самаранефтегаз», ОАО «Томскнефть ВНК», ОАО «Юганскнефтегаз».

Консолидированная отчетность (в ОАО «НК «ЮКОС» составлялась по стандарту US GAAP) – отчетность о деятельности компании, как группы юридических лиц, включающей все дочерние и зависимые структуры в той части, в которой основное общество имеет право фактически распоряжаться их собственностью в своих интересах, где видно, каким образом получалась и расходовалась выручка и прибыль от продажи нефти.

Отмечу, что принципы консолидации по US GAAP совпадают с основаниями, указанными в ГК РФ (ст.105 ГК РФ).

Так что понятие «компания (или группа) ЮКОС» имеет одинаковое значение и в смысле US GAAP, и в смысле ГК РФ. Это – юридические лица, и их имущество находится в ведении ОАО «НК «ЮКОС». Аналог – государство и имущество бюджетной организации.

Михаил Ходорковский

Продолжение читайте завтра на сайте «Новой»