Борис Долгин: Киргизский рецидив

Борис Долгин

Как относиться к происходящему в Киргизии?

Требовать исключительно эволюционных процессов передачи власти? Но и прошлая власть пришла отнюдь не эволюционным путем.

Признать «естественное» право народа на восстание против власти? Но нет такого реального субъекта как народ. Есть разные меньшинства, которым в тот или иной момент удается завладеть инициативой.

Результаты «цветной революции» в Киргизии удручали больше, чем где бы то ни было. Сам феномен этих революций мы пытались анализировать по свежим следам («Уроки революции», «Уроки революции-2», «Уроки революции-3», «Молиться, а не сходить с ума», «Где быстрее грянет буря?»). С особым акцентом на Киргизию совсем недавно подвел итоги своего анализа этого явления Федор Лукьянов и уже успел высказаться непосредственно о происходящем сейчас. На его взгляд, мы имеем дело с завершением эпохи стабильности в Центральной Азии. О феномене в целом из сегодняшнего дня – как-нибудь в другой раз, о Центральной Азии – в третий (замечу только, что все более странное ощущение возникает от новостей из Таджикистана), а пока о Киргизии, но не только.

Так вот, итоги «тюльпановой революции» заключались в том, что Бакиев сосредоточил власть в своих руках, уйдя от системы сдержек и противовесов первого пореволюционного времени, отстранил всех сколь-нибудь самостоятельных соратников по «революции» от власти, опираясь при этом последовательно на разные их группы (если бы не несопоставимость всех возможных масштабов, здесь должна бы возникнуть аналогия со Сталиным). Резко увеличилось давление на СМИ и НКО (вплоть до ограничения доступа к сайтам, избиений, убийств), концентрация власти у президента и его родственников превысила аналогичные показатели Аскара Акаева. Вообще могло бы возникнуть сожаление по поводу свержения Акаева, но сам экс-президент сказал очередную нелепость – и тем самым заставил припомнить времена его правления получше.

Да, Акаеву хватило ума не заявлять о том, что очередной вариант суверенной демократии - демократия совещательная – это венец политического творения, но посадки оппозиционеров, давление на СМИ и т.п. начинались при нем. Ему хватило ума и совести в некоторый момент улететь из страны. Бакиев вместо этого вернулся на свой родной Юг. Отсюда опасность, что может посчитать ситуацию не до кона проигранной, начнет работать на противостояние Севера и Юга (новая «революция», в отличие от прошлой, началась на Севере).

Впрочем, социальные основания для относительно широкой поддержки нынешних событий совсем другие. И то, что новой власти приходится начать с популистских мер, отнюдь не облегчит ее жизнь в бдущем.

Нет сомнений, что беда не только и не столько в личности Бакиева. Желание упростить систему политических институтов – кажется, неизбежный спутник стран, в которых эти институты еще не устоялись. Важно, чтобы новое руководство Киргизии не только сделало элементарные (хотя и не простые) вещи вроде прекращения насилия и вообще наведения порядка на улицах, но достаточно быстро спроектировало новую систему политических институтов, обеспечивающую отсутствие возможности ее упростить до вертикали власти, а также предложило разумный способ ее легитимизации.

Борис Львин задался вопросом: «Никто из киргизских деятелей часом не предлагает отказаться от президентской формы правления и перейти к парламентской?». Мне бы казался более реалистичным и устойчивым вариант парламентско-президентский (см. опыт от Польши до Украины в противовес Белоруссия до Лукашенко), но это предмет отдельного разговора.

Важный вопрос – предстоящие договоренности с коллективным Бакиевым. Результат должен обеспечить отсутствие действий по дестабилизации обстановки, но при это хорошо работать как прецедент: будущие правители не должны чувствовать себя безнаказанными, но не должны и бояться отдавать власть.

Более сложные вопросы:

• как создать работающую киргизскую экономику
• как построить отношения в большом треугольнике (США, КНР и Россия) и с соседями.

Судя по реакции российских руководителей, они надеются на хорошие отношения с новой киргизской властью (пожалуй, демонстрируя это куда сильнее необходимого). Но уйти от «лавирования» периода Бакиева (а до того - Акаева) Киргизии все равно не удастся. Вопрос в том, как его построить не в форме поочередной продажи лояльности.

Даже если Россия и США забудут об игре с нулевой суммой (надеюсь, но вряд ли случится быстро), Китай, кажется, только наращивает к ней вкус.

Президент и премьер-министр России выказали очень важное понимание, комментируя ситуацию в Киргизии. Дмитрий Медведев отметил: то, как выражен протест, свидетельствует о крайней форме возмущения действующей властью у простых людей. Владимир Путин еще в момент начала выступлений заявил: «Чтобы там ни происходило — это внутреннее дело Киргизии. Единственное, к чему я призываю — это к тому, чтобы и официальные власти, и оппозиция проявляли сдержанность и не проявляли насилие… Особенно, конечно, это относится к официальным властям, потому что именно в руках официальных властей находятся репрессивные органы». Кроме того, он напомнил: «Когда президент Бакиев приходил к власти, он очень жестко критиковал отстраненного от власти президента Акаева за семейственность, за то, что в экономике Кыргызстана кругом сидели родственники. У меня такое впечатление, что господин Бакиев наступает на те же грабли».

Важно, чтобы все эти пункты понимания в полной мере работали и при анализе внутренней ситуации в России. Причем, сказывались не в усилении телепропаганды и расширении финансирования «антиоранжистских» проектов.

Странным кажется симпатизировать революциям – с их неизбежным творчеством масс, выражающимся в разнообразных формах насилия. Но не менее странно оправдывать невынужденное насилие со стороны государства, неготовность отстроить каналы обратной связи. Когда легитимность власти держится только на штыках, рано или поздно монополия на них исчезает. А разговор штыков между собой не может быть содержательным.