Original Material
Пенальти гражданской нации
Россия расколота воспоминаниями о взаимных геноцидах
Скандал, который разгорелся вокруг футбольного матча шестого тура чемпионата России между столичным «Динамо» и грозненским «Тереком» (на снимке), не то чтобы перерос из области спортивной этики в область этики политической, но во всяком случае продемонстрировал, как легко пробивается условная граница между этими, казалось бы, далекими друг от друга сферами.Напомним, чеченская футбольная команда, один из символов возрождения республики и ее реинтеграции в состав России, сумела сравнять счет в домашнем матче против «Динамо» только благодаря пенальти, пробитому на шестой минуте добавленного времени. При том, что изначально добавлено было всего четыре минуты. Известный футбольный комментатор Василий Уткин заметил в связи с этим, что футбольные судьи в первую очередь думают, как бы уехать из Грозного живыми и здоровыми. Это, в свою очередь, вызвало бурю негодования со стороны чеченской команды, которая своим официальным ответом г-ну Уткину окончательно перевела ситуацию в ранг политического скандала.
«Излишне говорить, что мы живем не в каменном веке, и судьи в Грозном чувствуют себя так же комфортно и безопасно, как и в других городах страны. Достаточно напомнить, что в эти дни исполнился год, как в Чеченской Республике был отменен режим контртеррористической операции. За последние годы благодаря политике президента Рамзана Кадырова республика сделала огромный шаг вперед по обеспечению безопасности, повышению уровня жизни людей. Однако комментатор «НТВ-Плюс» своим вольным заявлением бросает тень не только на клуб, но и на всю республику, которая, между прочим, один из самых мирных и безопасных регионов страны. Спокойствие, благополучие, процветание Чечни признал весь мир, за исключением Василия Уткина, который сам ни разу не был в республике, но не упустит возможности вылить негатив из-за своего шовинистического настроя на весь Кавказский регион», -- говорится в официальном заявлении «Терека».
Эта формулировка довольно точно отражает некоторые травматические тенденции общественной жизни в России после двух чеченских войн. С одной стороны, как выразился один северокавказский социолог, «чеченцам несколько лет с помощью бомб и снарядов втолковывали, что они часть России; они наконец с этим согласились и теперь требуют к себе уважения и добиваются соблюдения своих прав». С другой стороны, этот процесс иногда проходит так причудливо, что многие жители тех частей России, которые до сих пор не вели сецессионистских войн против метрополии, задаются вопросом: а стоило ли добиваться этого единства, если оно связано с целым рядом издержек?
Не секрет, что к издержкам обыватели часто относят многочисленную северокавказскую молодежь, на воспитании которой явно больше сказалась последняя война, чем красивые обычаи многих поколений предков. Этой молодежи много в метро и на улицах, она заполняет старшие школьные классы и аудитории вузов, она танцует лезгинку на Манежной площади в Москве, болеет за «Терек» и довольно недвусмысленно демонстрирует претензию стать хозяйкой жизни. Однако кроме этой молодежи, в конечном счете просто напоминающей обывателям, что они живут в мультиэтничной стране и что Северный Кавказ -- это не только тяготы послевоенного восстановления, но и рекордная рождаемость на фоне всеобщего демографического упадка, есть еще масса проблем, о которых как-то не очень принято говорить в официальных новостях.
Издержки -- это представители силовых структур некоторых северокавказских регионов, выполняющих свои оперативные задачи в Москве и других местах, далеких от региона происхождения, с таким рвением, как будто в Москве тоже идет война. Причем практика показывает, что под горячую руку иногда попадаются люди, которые определенно не могли иметь никакого отношения к врагам кавказских правоохранителей. Например, водитель рейсового автобуса на юго-западе Москвы, которого полтора года назад чуть не убили сотрудники МВД Чечни -- лишь за то, что он якобы подрезал их служебную иномарку. Со стороны официального Грозного и в тот раз раздался текст, похожий на нынешнее обличение комментатора Уткина. Хорошо еще, что водителя, который, по сути, спас от стрельбы перепуганных пассажиров и после этого несколько дней провел в больнице, никто не называл шовинистом, не признавшим спокойствия и процветания Чечни, -- просто выяснилось, что это он напал с монтировкой на милиционеров.
Издержки в прямом смысле слова -- это все более увеличивающиеся денежные ассигнования федерального бюджета, то есть деньги налогоплательщиков, выделяемые на социально-экономическую реабилитацию Северного Кавказа. Люди, принимающие решения об увеличении ассигнований, рисуют перед всеми желающими радужные картины будущих туристических кластеров, куда россияне смогут ездить круглый год -- то купаться, то пить минеральные воды, то кататься на лыжах. Но представить себе сейчас, что отдыхать на Кавказе будет хоть кто-то, кроме ездящих туда по инерции убежденных фанатов, по-прежнему нереально. И многим в России начинает казаться, что на самом деле социально-экономическая реабилитация -- это, с одной стороны, перемещение северокавказской молодежи на работу и учебу в некавказские российские города, а с другой -- попытка купить себе спокойствие там, где его не удалось завоевать. Попытка, которая начинает выглядеть как провалившаяся на фоне мартовских терактов в московском метро.
При этом любое даже самое вежливое напоминание руководству некоторых северокавказских регионов со стороны начальства недавно созданного Северо-Кавказского федерального округа о необходимости хотя бы поаккуратнее отчитываться за потраченное натыкается на заученный ответ об «особых условиях восстановления». За этой формулировкой словно намек: «Вы нас бомбили? Теперь молча платите».
Главная неприятность тут не в том, что все очень по-разному понимают, кто, что, кому и за что должен. Вместо единой нации, которую хотели бы разглядеть в населении РФ и академические ученые, и популисты-политики, и даже их внешнеполитические партнеры, наоборот, все более четко выступают на свет эти «мы» и «вы». С каждым днем становится все яснее, что их разделяет не просто трещина, появившаяся во время политических неурядиц 1990-х годов, а огромный разлом. В противном случае стороны едва ли обращались бы вслух к таким страшным взаимным обвинениям, как геноцид.
Именно о геноциде говорят представители многочисленных черкесских этносов западной части Северного Кавказа, подразумевая уничтожение и почти тотальное выселение нескольких черкесских племен Российской империей во второй половине XIX века. «Я не почувствую себя свободным и равноправным гражданином страны, пока она не признает геноцид», -- на полном серьезе говорит мой хороший знакомый черкес, представитель самой что ни на есть лояльной черкесской интеллигенции. «3 млн черкесов было уничтожено и еще 3 млн выселено», -- авторитетно пояснили на днях другие представители северокавказской интеллигенции, хотя бросается в глаза, что сейчас, после 150 лет и огромного демографического скачка, население всего Северного Кавказа почти равно приводимой ими сумме.
Между тем приведена эта цифра была на презентации доклада социологов «Северный Кавказ: русский фактор», в котором есть специальный раздел под названием «Геноцид русского населения», касающийся массового вытеснения этнических русских с Северного Кавказа с конца 1980-х годов по наши дни. Авторы не поленились включить в текст определение геноцида из Конвенции ООН 1948 года -- «действия, совершаемые с намерением уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую». В конце XX века никто, разумеется, не пытался грозить тотальным уничтожением всем этническим русским, но факт есть факт: в это время на Кавказе появились территории, где русских не осталось вовсе.
Ясно, что понятие геноцида на Кавказе сильно девальвировано и его употребление вошло в привычку. Даже странно, что признаков геноцида не нашли в словах футбольного комментатора Уткина. Ясно также, что в ряде случаев обострение или, наоборот, сглаживание межэтнических споров и конфликтов прямо коррелирует с некими тактическими процессами текущей местной политики. К примеру, межэтнические неприятности в Кабардино-Балкарии получают явную тенденцию к обострению в связи со скорым переназначением президента. Но, к сожалению, под этими популистскими формулировками и ухищрениями политтехнологов такая огромная бездна реальных взаимных претензий, которая способна попросту поглотить популистов и политтехнологов, если вдруг выйдет из-под контроля.
На Кавказе очень многие понимают национальное возрождение исключительно как реванш -- как покаяние России в содеянном и 200, и 15 лет назад, и за покорение, и за депортации, и за последние войны. Как расплату метрополии с колониями, в том числе чисто материальную. Но история всегда такова, что практически на каждый счет может быть выставлен счет в ответ. Кому лучше знать об этом, чем маленьким кавказским народам? С определенной точки зрения это, может быть, и справедливое требование.
Только вот обмен такими счетами -- это путь в тупик. Надо хотя бы попытаться перестать выставлять их друг другу, если мы правда все еще хотим жить вместе, в составе одной, общей страны.