Лев Усыскин: Сочетая государственное с личным

В первых числах февраля 1695 г. молодой Петр Алексеевич, все помыслы которого, казалось, были теперь отданы подготовке Азовского похода – хронологически первой из многочисленных войн его жизни, – с удовольствием, надо полагать, отвлекся от этих забот ради довольно интересного официального мероприятия: приема дипломатов, возвратившихся из далекого посольства в экзотическую страну. Послы посетили Китай, куда были отправлены еще в начале весны 1692 г. Столь долгая дорога (при довольно кратком пребывании собственно в Китае) была в те времена вполне обычна – ибо посольский караван представлял собой весьма громоздкую конструкцию, везшую значительный объем подарков и коммерческого груза – как казенного, так и принадлежащего лично посланникам, а также целому ряду примкнувших к каравану купцов. (Под коммерческими грузами шло около 30 верблюдов и 10 лошадей, причем по стоимости казенные товары для продажи в Китай составляли не более четверти от частных! Надо сказать, что в плане коммерции экспедиция оказалась удачной – все, что хотели, продали и затем закупили достаточно китайских изделий – то есть все получили хорошую прибыль, причем для государства это был первый казенный торговый караван за 25 лет – с момента обострения пограничных проблем.) Сопровождался караван большим эскортом и массой обслуживающего персонала (175 чел.). Понятно, что передвижение всего этого в условиях отсутствия дорог и карт по огромным редконаселенным пространствам с горами, широкими реками, континентальным климатом и т.п. и не могло быть быстрым. Маршрут же миссии пролегал через Даурию и Манчжурию – то есть она заходила в Пекин с Северо-Востока – в отличие от миссии Петлина, пришедшей через Джунгарию, т.е. с Запада. А в 1727-1728 г. Савва Рагузинский, подписавший с Китаем Кяхтинский трактат, приедет в Китай уже через центр, т.е. прямо через Монголию.

Впрочем, это русское посольство в Китай было далеко не первым в ХVII веке – обе страны, начиная с упомянутой миссии казака Петлина 1618-1619 г., уже несколько раз имели дипломатические контакты. И еще несколько раз – контакты военные: векторы колонизации Китая и России с середины века пришли в жесткое соприкосновение в районе Амура, что потребовало четкого установления межгосударственной границы.

В 1689 г. Ф. Головиным, будущим Великим Послом Номер 2 из знаменитого европейского вояжа Петра и будущим главой посольского приказа, был заключен Нерчинский договор – по сути, первое межгосударственное соглашение с Китаем, регулирующее территориальные вопросы. Тем не менее, в Москве до сих пор не имели сведений, был ли этот, подписанный в Нерчинском остроге, договор богдыханом каким-либо образом "ратифицирован", то есть признан имеющим силу. Собственно, выяснить отношение к договору китайцев и являлось основной дипломатической задачей посольства 1692 г. – основной и единственной, более или менее выполненной. В ходе приема у богдыхана посол действительно получил устное заверение, что договор 1689 г. воспринимается китайской верховной властью как действующий. Помимо этого вопроса, посланника озаботили еще и рядом других – от запроса разрешения на постройку в Китае православной церкви до предложения соглашения о взаимном обмене пленными и взаимной выдаче всяческих беглецов – однако, здесь ничего путного достигнуто не было. Не было достигнуто и какого-либо неформального прорыва – контакты оставались холодными и трудными, богдыхан даже отверг привезенные ему подарки! Эти вещи (стоимостью в несколько сотен рублей) – довольно случайно подобранные и не слишком потрясающие воображение своим богатством – посол потом, по возвращении в Москву, сдал в казну. Впрочем, еще одно поручение российского правительства – сбор сведений о Китае, его государственном аппарате, дипломатическом этикете и т.п. – послы также выполнили, компенсируя отчасти свой довольно низкий образовательный уровень весьма достойной наблюдательностью. Их отчет – т.н. "статейный список" – был, разумеется, представлен в Посольский приказ, но помимо этого, в скором времени путевые впечатления посланника и его первого помощника вышли отдельными книгами… за границей. Причем, на родном языке своих авторов – немецком. Эти сочинения до сих пор считаются ценнейшими источниками по истории раннего периода правления манчжурской династии в Китае. Характерно, что бывшим послам в России за этот "тамиздат" ничего плохого не сделали – с точки зрения Петра, данное происшествие было не утечкой конфиденциальной информации, а, напротив, ярким шагом государственной пропагандистской программы, призванной показать европейской общественности, что Россия является частью европейского сообщества и принимает весомое участие, помимо прочего, в его научно-цивилизаторской деятельности.

Кто же были эти странные послы? Звали их: Эбергард Исбрант Идес (ставший в России Елизарием) и Адам Брандт. Старшим посланником был первый, а Брандт – его заместителем. И если заместитель-Брандт ничем, помимо миссии в Китай, в отечественной истории не отметился, то его начальник был фигурой весьма примечательной – настолько, что стоит здесь привести его биографию.

Итак, родился Идес Исбрант в голштинском городе Глюкштадте в 1657 г. в семье мелких торговцев – кальвинистов, выходцев из Голландии. Шлезвиг-Гольштейн тогда был частично датским владением – в силу чего мы имеем известную путаницу в определении идентичности героя. Он то именует себя датчанином, то немцем, то голландцем…

О каком-либо правильном образовании Исбранта нам не известно. В России же он оказался впервые в 1677 г., приплыв в Архангельск, – всего на год позже Ф. Лефорта. Но если Лефорт жаждал в Московии военной карьеры, то Исбрант грезил о купеческой – и удача ему, по всей видимости, не замедлила улыбнуться.

Во всяком случае, вплоть до 1687 г. он ведет успешную торговлю между Россией и Германией, живет то там, то здесь, пока в 1687 г. не переселяется окончательно из Гамбурга в Москву, в Немецкую слободу на Яузе. Видимо, к этому моменту он имел уже весьма серьезные обороты, поставляя, в том числе, и предметы для царского обихода. Фактически, к моменту, когда молодой царь зачастил в Немецкую слободу, Исбрант был среди ее наиболее заметных обитателей, имел широкие связи как среди русских вельмож, так и среди живших в Москве иностранцев.

Наряду с П. Гордоном и Ф. Лефортом, Исбрант стал членом "немецкого клуба" царя Петра – известно, что Петр обедал у Исбранта, посещал его дом, приглашал к себе и т.д. Близок был Исбрант и с фаворитом Петра – Лефортом: достаточно сказать, что именно последнему Идес поручил вести свои дела на время поездки в Китай. (К возвращению из Китая Лефорт с Исбрантом еще и породнились через брак сестры Идеса Елизаветы с родственником Франца.)

А дел имелось достаточно, и были они непросты: к 1692 г. удачливый купец Исбрант, любивший давать балы, делать подарки, приглашать на обед царя и т.п., вдруг оказался на грани банкротства. Надо было срочно предпринимать что-то неординарное, и, воспользовавшись доступом к первому лицу, Идес подает царю челобитную, в которой, жалуясь на форс-мажорные обстоятельства, обрушившие его морскую торговлю, просит отпустить его с торговым караваном в Китай, а для этого выделить ему казенный заем в 6 тысяч рублей: половину – деньгами, половину – мехами. Ни о какой дипломатии речи не идет – Исбрант просто хочет торговать и выпрашивает для этого государственные деньги, привилегии и охрану. Трудно сказать, был ли он удивлен той резолюцией, которая оказалась наложена 29 января 1692 г. на эту его челобитную: купец не только получал чаемый заем, но еще и нагружался дипломатической миссией, что давало очевидные перспективы усиления его положения и было беспрецедентным: прежде всегда (за единственным, пожалуй, исключением "брачной" миссии П. Марселиса в Данию в начале 40-х годов) дипломатические поручения русских царей выполняли "государевы люди" или хотя бы государевы подданные – а не иностранцы! Судя по всему, Петр нашел счастливую возможность увязать в единый узел несколько различных вещей – и поспособствовать торговле, и решить текущие дипломатические задачи, а кроме того, получить новую фактуру для поддержания диалога с важнейшим на тот момент внешним корреспондентом – амстердамским бургомистром Витсеном, ученым-географом, автором книги о России. Именно Витсен, похоже, "открыл глаза" молодому царю на завидные географические преимущества его страны с точки зрения европейской интеллектуальной жизни. Как бы то ни было, 2 марта, накануне отъезда, Исбрант дал прощальный банкет, каковой царь посетил лично.

Реакции же царя на отчет вернувшегося из Китая Исбранта мы не знаем. Судя по всему, никакой особенной реакции и не было – посольство признали умеренно успешным, подивились диковинным сувенирам и сдали бумаги в архив Посольского приказа. В конце концов, государству этот дипломатический вояж почти ничего не стоил – взятое взаймы Исбрант вернул, казенные товары принесли прибыль.

Сам же Идес, по-видимому, смог расплатиться со своими долгами. (Из письма Лефорта: "Путешествие его [Исбранта] было удачным. Пока еще нельзя точно определить его богатство. Он сказал мне, что постарается удовлетворить всех своих кредиторов. Он привез прекрасные драгоценные камни, среди которых есть сапфир ценностью, как говорят, десять тысяч талеров, весом 20 золотников и исключительно хорошего цвета".) Расплатиться и, оценив стремительно менявшийся пейзаж российского государства, найти себя в новом деле. Точнее – в новых делах.

Во-первых, Исбрант становится генеральным подрядчиком по строительству первого, "воронежского", флота Петра – так называемых кумпанских кораблей. Дело было для купца абсолютно новым, однако он с ним справился – поставленные им корабли считались одними из лучших. Помимо этого, Исбрант весьма уверенно пробует себя и в промышленности. К 1698 г. он основывает пороховой завод на р. Воре, а вскоре возводит рядом с ними металлургический и оружейный заводы. Эти предприятия, мало того, что были успешны, еще и служили долгое время своего рода учебно-методологическими центрами – на них стажировались специалисты будущих казенных предприятий, открываемых во множестве с началом Северной войны.

Продолжалась и деятельность Идеса в качестве корабельного подрядчика – примерно с 1700 г. он в основном переносит ее с юга в Архангельск. В конце концов, Исбрант получает должность госслужащего – "адмиралтейского комиссара" – и, подчиняясь Адмиралтейскому приказу, берет в свои руки все архангельское казенное судостроение вкупе с целым рядом административных полномочий в Архангельске – вплоть до взимания некоторых пошлин. (Считается, кстати, что именно выстроенный Исбрантом для себя дом стал первым в истории Архангельска каменным жилым сооружением.)

Умер Исбрант в Вологде в 1708 г. А 1706 г. помечена его собственноручная дарственная надпись на экземпляре книги о поездке в Китай, подаренном подканцлеру П. П. Шафирову.

См. также:

• Усыскин. Юбилей одной инвестиции

• Усыскин. Уж замуж невтерпеж...

• Усыскин. Дублер самодержца

• Усыскин. Необычайные приключения сухопутного генерала Патрика Гордона на морских просторах

• Усыскин. Блистательный источник русской технократии

• Усыскин. Летняя поездка к морю

• Усыскин. Цена царской истерики

• Усыскин. Китайская грамота, или О пользе изучения языков

• Усыскин. Реальность для монарха

• Усыскин. Рожденный на сладкое