«Ваша честь, вам можно не бояться прокуроров»

Как в суде не заметили поправки в закон, внесенные президентом

День сто девяносто девятый Прокурор Лахтин целый день вел допрос бывшего главы ЮКОСа, однако ни одного вопроса по предъявленному обвинению не задал. Интересовался, например, темами залоговых аукционов и приватизации ЮКОСа, хотя раньше...

День сто девяносто девятый

Прокурор Лахтин целый день вел допрос бывшего главы ЮКОСа, однако ни одного вопроса по предъявленному обвинению не задал. Интересовался, например, темами залоговых аукционов и приватизации ЮКОСа, хотя раньше особого интереса эти обстоятельства у прокуроров не вызывали. Ходорковский же заявил, что ЮКОС был приобретен и приватизирован законным путем. В 1995—1996 годы инициатива о приватизации исходила от Правительства РФ, в частности, от тогдашнего вице-премьера российского правительства Потанина.

По словам подсудимого, акции приобретались на заемные средства банка МЕНАТЕП, «Столичного банка сбережений», банка «МОСТ». Общая сумма составляла $350 млн, все приобретенные акции «были выкуплены», а кредиты на покупку акций ЮКОСа впоследствии «погашены».

Но Лахтин вновь и вновь спрашивал про приобретение акций и залоговые аукционы. И так три часа… Наконец подсудимый не выдержал:

— 95—96-е годы — совершенно точно не предмет данного судебного разбирательства! Меня обвиняют в хищении нефти, а не акций ЮКОСа.

Судья прокурора не останавливал…

День двухсотый

Прокуроры заявили ходатайство о продлении ареста подсудимым еще на три месяца. В принципе ничего эксклюзивного в этом тексте не было. Если бы не одна деталь. Если раньше ходатайство походило на ходатайство пусть и с включением в него маловероятных, но все же фактов, то сейчас это был сочиненный каким-то следователем памфлет.

Сначала прокурор вяло перечислил «тяжкие преступления против собственности», в совершении которых обвиняются подсудимые, что «состояние их здоровья не исключает их содержание под стражей», что в случае нахождения на свободе они могут «скрыться», «оказать давление на свидетелей»… А дальше пошли удивительные вещи:

— Совершению преступления способствовало и то обстоятельство, что подсудимые обладают несомненным образовательным уровнем, опытом и навыками работы в сфере финансово-хозяйственных отношений, связями в государственных и коммерческих структурах. За указанные преступления в экономической сфере в ведущих европейских странах, и в частности в США (после обнаружения прокурором острова Гибралтара в Средиземном море это было его второе географическое открытие. — В. Ч. ), предусмотрено достаточно суровое наказание в виде лишения свободы до 25 лет и более! И это не случайно. Подобные преступления подрывают экономическую основу любого государства!

Публика смеялась. Улыбался и судья, впрочем, ровно через два дня это не помешало ему удовлетворить просьбу прокуратуры и продлить арест.

— Своими наглыми и дерзкими преступлениями, — продолжал филиппику прокурор, — Ходорковский и Лебедев дискредитировали бизнес-сообщество России!

Затем пожаловался, что защита и подсудимые в многочисленных интервью, и даже «в обращениях в Европейский суд по правам человека», дискредитируют страну, оказывают давление на правосудие и представляют позицию стороны обвинения «как некомпетентную и ущербную».

— Такое поведение подсудимых, являющихся гражданами Российской Федерации, НЕДОСТОЙНО! — возмущался прокурор. Потом он прошелся по показаниям свидетелей. Например, вспомнил о Карасевой, чьи показания «подтверждены судом как законные и обоснованные». При этом прокурор забыл упомянуть о том, что Карасева давала показания, будучи не свидетелем, а подследственной, и что было ей на тот момент за 60 лет и она тяжело болела, и что держали сотрудницу ЮКОСа в специзоляторе «Матроской Тишины» и, естественно, получили все нужные от нее показания, а потом, дав условный приговор, несчастную женщину отпустили…

Ну и наконец, Лахтин напомнил о правах человека, мотивируя необходимость нахождения подсудимых под арестом соблюдением норм Международной конвенции и Конституции России. Одновременно прокурор помнил и о правах «потерпевших, которые настаивают на скорейшем доступе к правосудию и возмещении им ущерба!» По его словам, именно арест подсудимых обеспечивает защиту прав потерпевших, «среди которых «Роснефть». Ну и конечно, необходимость дальнейшего ареста мотивировалась «обеспечением обороноспособности страны и безопасности» государства российского…

Напомнил прокурор и об УДО, которое «не исключено».

— Но перечисленные мной обстоятельства ИСКЛЮЧАЮТ ВОЗМОЖНОСТЬ применить другую меру пресечения, не связанную с лишением свободы.

День двести первый

— Ваша честь, и суду, и нам прекрасно известно о вступлении в действие президентских поправок, — отвечал на ходатайство прокуроров Ходорковский. — Я склонен предполагать, что это известно также и стороне обвинения, хотя этого своего сокровенного знания они не показывают. Какой должен был бы быть логичный ход стороны обвинения? Попросить суд о залоге. Вместо этого они выходят в суд с заведомо незаконным ходатайством об аресте. Ну что ж, это, с одной стороны, даже и неплохо. Потому что это — очевидная публичная демонстрация политической мотивированности действий уважаемых оппонентов и их правового нигилизма. Они прямо, в лоб и без всяких на то разумных оснований плюют на закон, которым стали внесенные президентом поправки в законодательство*. Мне, конечно, любопытно, как суд поведет себя в этой ситуации… (Ходорковский в течение всего выступления смотрел на судью, тот опустил глаза в бумаги.)

Второе. Для принятия каких-то решений об ограничении прав и свобод гражданина суд должен иметь какие-то внутренние основания, чтобы предполагать, что предъявленное обвинение хоть в малейшей степени является разумным. Я неоднократно через суд просил государственное обвинение: ну если вы утверждаете, что похищена именно НЕФТЬ, и предлагаете мне защищаться именно от этого обвинения, то, может быть, вы тогда разъясните свои слова, многократно повторяемые в обвинительном заключении, — что нефть потерпевшими самостоятельно передавалась покупателям! А никак не мне и не Платону Леонидовичу. Более того, может быть, вы откажетесь от своих слов, что нефть покупатели получили и оплатили. Нет, от этих слов не отказываются. Ваша честь! Насколько при такой позиции обвинения вы полагаете возможным продолжать процесс именно по хищению нефти, решать вам, но я просил бы отразить в протоколе: мне предъявлено заведомо глупое обвинение. И я защищаюсь от заведомо глупого обвинения. Именно в рамках этого я прошу рассмотреть ходатайство обвинения об аресте…

Снятия ареста по второму делу, по которому еще нет приговора, требовали и адвокаты, объясняя, что такое решение смягчит условия содержания подсудимых — больше передач, свиданий с родными, больше прогулок на свежем воздухе, тогда как сейчас они сидят под «двойной решеткой»…

— В настоящее время, — напоминал о президентских поправках адвокат Вадим Клювгант, — заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 160 (если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности), 174, 174.1 УК РФ, то есть во всех (!) преступлениях, инкриминированных Ходорковскому и Лебедеву, при отсутствии следующих обстоятельств: обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ; его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или суда. Ваша честь, разве у Вас есть доказательства того, что личность людей, находящихся в этом зале на скамье подсудимых, не установлена? Или что они — лица без определенного места жительства, бомжи?! Или что их хотя бы изобличили в попытке скрыться?! Вам что-нибудь из этих обстоятельств назвали в ходатайстве (мы уже не говорим — доказали)?! Ничего подобного! Прокуроры вам заявили, что вступившим в силу федеральным законом от 7 апреля 2010 года они руководствоваться не намерены, и того же требуют они и от вас…

Судья, слушал, опустив голову. К делу перешел Лебедев:

— Ваша честь. Я не могу без иронии комментировать так называемое ходатайство. При этом единственно сожалею о том, что в зале сейчас нет преподавателей Лахтина. Очень бы хотелось посмотреть на их реакцию — людей, которые выдали ему ЮРИДИЧЕСКИЙ ДИПЛОМ! За эти семь лет чего мне только не пытались предъявлять. От моей, естественно, руководящей роли, например, в организации бессистемной случки кролов и крольчих в Сибири, в неправильной эксплуатации подсобных свиноматок, в недофинансировании последствий Тунгусского метеорита, в неозеленении в феврале буровой в тундре, вплоть до хищении 350 млн тонн нефти. Что же мы имеем сегодня? НИ-ЧЕ-ГО! Вчера Валерий Алексеевич сам опровергал обвинение в хищении 350 млн тонн нефти. Правда, в протоколе, который мне вчера вручили (где по идее должно было быть зафиксировано полное выступление Лахтина. — В. Ч. ), об этом не говорится теперь вообще ни слова…

Судья раздраженно кинул ручку на стол, а Лебедев продолжал:

— И последнее. Я полагаю, Ваша честь, что ВАМ УЖЕ МОЖНО НЕ БОЯТЬСЯ ПРОКУРОРОВ, и всего лишь сошлюсь на один пример, может быть, Вам малоизвестный. В городе Чите, несмотря ни на что, в течение 2007—2008 года районные суды и областной суд вынесли СЕМЬ решений, признающих незаконными и необоснованными действия следователя Каримова и его группы. Несмотря на весь прессинг, который шел на судей из Москвы, они в общем-то не боялись… Ваша честь, если в Москве (именно в Москве!) в районных судах опасения судей будут продолжаться, то, о чем все мечтают, — о правосудии, — мы его никогда не увидим!

…И судья удалился в совещательную комнату.

День двести второй

Пока ждали судью, в зале появился прокурорский чин с черным чемоданом. Ничего не сказав, он сел к столу прокуроров. Оказалось, что это старший советник юстиции Вячеслав Смирнов и что он, участвовавший от Генпрокуратуры в рассмотрении жалоб подсудимых в Чите и, кстати, неоднократно их удовлетворявший, отныне будет сидеть в процессе в качестве пятого гособвинителя.

Что же касается судьи Данилкина, то его решение по ходатайству прокуроров было как никогда коротким. В частности, он заявил, что прокурорами «представлены документы, свидетельствующие о тяжести содеянных подсудимыми преступлений». О недавно принятых «медведевских» поправках в законодательство, исключающих возможность ареста по экономическим статьям, судья ни словом не обмолвился и, несмотря на них, продлил арест подсудимым.

Защита позже назовет произошедшее беспрецедентное в юридической практике событие «саботажем». А удовлетворенные развитием ситуации прокуроры продолжат допрос Ходорковского — снова про что угодно, но только не про предмет обвинения. Становилось все очевиднее: прокуроры усиленно копают информацию уже для другого дела…

* 7 апреля 2010 года Дмитрий Медведев утвердил поправки в законодательство, разрешающие изменять обвиняемым в совершении экономических преступлений меру пресечения с ареста на залог.