Кризис, который правительство уже объявило завершившимся, имел одно внешне позитивное следствие: обуздание инфляции. Однако этот успех должен оцениваться с учетом, во-первых, его устойчивости и, во-вторых, того уровня, на котором начинают стабилизироваться цены. И если оценить эти обстоятельства, окажется, что Россия на протяжении последних 10 лет построила совершенно иррациональную экономику.

Считается, что уход от «гиперинфляции» 1990-х гг. – одна из главных отличительных черт нынешней России. Формально это так: в 1993–1999 гг. рублевая инфляция в среднем составляла 191% в год, а с 2000 по 2009 г. ее темп снизился с 20,2 до 8,8%. Но следует учесть, что с начала 1993-го по конец 1999 г. курс доллара к рублю вырос в 64 раза, а с января 2000 г. по май 2010-го – всего на 15%. Цены же в первом периоде повысились в 233 раза, а во втором – в 3,42. Следовательно, в благополучные путинские годы ежегодная «долларовая» инфляция составляла 11,5%, тогда как в «ужасные» ельцинские – 20,3% [расчеты по http://www.cbr.ru/currency_base/dynamics.aspx и http://www.gks.ru/free_doc/new_site/prices/potr/2009/I-ipc.htm]. Разница значительная, но не сумасшедшая. При этом объясняется она не столько усилиями властей по сдерживанию инфляционных процессов, сколько естественным пределом повышению цен.

Цены в России в последние годы не просто росли – они достигли непропорциональных высот. Одно дело сказать, что тариф на электроэнергию для населения в Москве вырос в 2000–2010 гг. в 5,3 раза, а другое – заметить, что сегодня он составляет 83% от французского уровня и 105% от американского. То же самое с бензином (рост за те же годы в 4,8 раза, и сегодня на 11% более высокая цена, чем в США), большей частью продуктов питания (цены на которые заметно выше, чем в Восточной Европе), лекарствами, одеждой и т. д. Тенденция к завышению цен охватывает отрасли, которые на первый взгляд не кажутся относящимися к естественным монополиям. Поездка на такси из «Шереметьево» до центра Москвы стоит вдвое дороже, чем из Шенефельда в центр Берлина; цены в московской сетевой прачечной «Контраст» в среднем на 60% выше, чем в парижской 5àSec; чашечка кофе в «Кофемании» – в 2,7 раза дороже, чем в Праге, а сделать один метр шва в убогом ателье на 3-й Фрунзенской улице выйдет в два раза дороже, чем купить погонный метр подшиваемой ткани в пекинском магазине.

Инфляция в России – не вполне инфляция; это осознанное повышение цен, санкционированное государством. Рост тарифов естественных монополий за 2000–2009 гг. составил: по грузоперевозкам РЖД – 5,2 раза, по газу (для промышленных потребителей) – 5,8 раза, по услугам ЖКХ – более 9,3 раза. Это вызывает рост издержек в промышленности, а также соблазняет предпринимателей идти по тому же пути, что и государственные компании. В результате путинское десятилетие стало эпохой самого устойчивого роста долларовых издержек в мировой истории. Сейчас доллар стоит в России столько же, сколько осенью 2001 г., но рублевые (и, следовательно, долларовые) издержки на производство 1 т калийных удобрений выше в 2,6 раза, 1 т бензина Аи-95 – в 3,1 раза, 1 т асфальта – в 3,7 раза, 1 т металлопроката – в 3,8 раза, на добычу 1 т угля – в 4,2 раза, а 1000 кубометров газа – в 6 раз. Если в 2002 г. от 35 до 40% российских предприятий ежеквартально отмечали рост себестоимости выпускаемой ими продукции, то в 2005 г. таких было уже 63–66%, а в 2007-м – более 85%. При этом на следующий год намечено повышение тарифов естественных монополий в среднем на 16–18% и к тому же полная либерализация тарифов на электроэнергию.

В итоге отпускные цены по целому ряду позиций сегодня выше мировых – тем более что в отношении импорта действуют помогающие «отечественным производителям» пошлины. Так, например, цена на применяемую в строительстве стальную арматуру составляла в мае в России 24 000–25 500 руб./т, на холоднокатаный стальной лист – 24 000–27 000 руб./т, на алюминий в чушках – 66 000–72 000 руб./т. Для сравнения: на европейском рынке цены достигали соответственно $590, $630 и $1990 за 1 т, т. е. были на 31–39, 18–26 и 9–14% ниже российских. Зато недавно мы услышали решение металлургов о повышении цен на их продукцию с 1 июня на 10–30%, что вызвало резкую реакцию правительства – которое, однако, должно было беспокоиться намного раньше. Стоит ли ныне апеллировать к ФАС, которая в 2007 г. сама санкционировала для ОК «Русал» внутренние цены, превышающие котировки на LSE? При этом заметных успехов в эффективности использования материалов, которые должны были проявиться при росте цен до мирового уровня, нет. Сегодня для производства ВВП на $1 в рыночных ценах российской экономике нужно в 2,7 раза больше энергоносителей и в 3,1 раза больше металла, чем европейской; на строительство 1 кв. м жилья мы по-прежнему тратим в 1,8 раза больше бетона и в 2,2 раза больше арматуры, чем в ЕС. Между тем периоды бурного промышленного роста в Южной Корее, Бразилии, Малайзии и Китае приходились и приходятся на периоды, когда внутренние цены на базовые товары были ниже мировых в 1,5–3 раза. Именно поэтому мы так мучительно выходим из рецессии...

О какой конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности можно говорить в такой ситуации? Обычно считают, что «издержавшаяся» Россия существует только в условиях сверхвысоких цен на сырье на мировом рынке – но это приукрашивание реального положения дел. Наша экономика живет за счет сверхвысоких внутренних цен на большинство товаров и услуг и постоянного роста издержек – но сегодня этот рост наталкивается на естественный предел в виде мировых цен. Поэтому модернизацию нужно понимать не как политическую либерализацию или наращивание инновационной составляющей, а как банальное повышение эффективности – что в переводе на простой русский язык означает не что иное, как снижение удельных издержек. Но возможен ли отказ от сложившейся в последние годы системы? Для ответа на данный вопрос проанализируем причины и истоки нынешней ситуации...

Экономика живет за счет сверхвысоких внутренних цен