Почему валкогольный рынок не боится «Росспиртпрома»

Есть у меня сомнения относительно готовности «Сбербанка» внести имеющиеся у него в распоряжении производственные активы («Исток», «Веда», «ОСТ-Алко») в капитал «Росспиртпрома», как рассчитывает генеральный директор госкомпании Владимир Иванов. И прежде всего потому, что выгоды самого «Сбербанка» от такой сделки неочевины. Гораздо лучше было бы продать эти активы на рынке, пусть даже и с большим дисконтом. Зато прекрасно понятно, отчего с таким предложением вышел именно «Росспиртпром». Имея лицензии на производство нескольких торговых марок «Союзплодоимпорта» они по сути бесплатно получают еще и производственные площадки. Насколько я понимаю, денег в этой сделке никто не платит, «Росспиртпром» за активы предприятий — недавних банкротов предполагает рассчитывается своими акциями, которыми будет пытаться управлять. Зато «Сбербанк» при такой сделке дивидендов скорее всего никогда и не увидит. Во-первых, я не уверен, что банк, став акционером «Росспиртпрома», сможет в обозримой перспективе продать акции госкомпании. То есть ему могут просто не позволить этого сделать. А кроме того, вряд ли удастся ли их продать по цене, адекватной его вложениям в эти активы. Во-вторых, еще неизвестно, насколько эффективно «Росспиртпром» сможет управлять некоторыми из этих активов. Взять, к примеру, тот же завод «Исток». Да, предприятие уже проходит процедуру банкротства, но не надо забывать, что это Северная Осетия, кавказская республика, там все построено на семейственности и клановости. Что касается «ОСТ-Алко», географически это очень удобно расположенное предприятие, возле Москвы. Только как такового банкротства там нет. С прежними собственниками по этому активу можно судиться до бесконечно долго. Ну и в третьих, в этой сделке деньгами рискует только «Сбербанк». Даже если у «Росспиртпрома» ничего путного из такого слияния не получится, для них это будет не так уж и страшно, потому что они туда ни копейки не вложили. Получается слишком много «но». С точки зрения финансовой политики «Сбербанка», не нужны ему акции «Росспиртпрома». Другое дело, что имеющиеся у банка активы сами по себе довольно специфичны. За кредиты закладывались не акции или доли в бизнесе, а какие-то здания, производственные линии, емкости. Сказать, что конкретно досталось многоуважаемому банку и что в итоге получит «Росспиртпром» — нельзя. Вполне возможна ситуация, что линии розлива принадлежат банку, а здание — старым хозяевам. Вот и они и предложат новым собственникам забрать линию и выметаться вон. Есть еще один момент в этой сделке — устрашающий. Возникает впечатление, что «Росспиртпром» превращается в эдакого монополиста на водочном рынке. Но нет, никакой угрозы независимым предпринимателям предполагаемое слияние не несет. С точки зрения рынка получение дополнительных мощностей «Росспиртпрому» ничего не дает, кроме возможности именно разливать свои марки на этих мощностях. Это еще не означает, что все это будет продаваться. На алкогольном рынке именно бренд определяет основную стоимость предприятия, я бы сказал что он дает даже 70% стоимости актива. Но у «Сбербанка» в залоге находились не бренды, а просто имущество предприятий — ЦБ не разрешает брать бренды в залог. Так что посмотрим, что там получится.