«Город двух подземных переходов»

Переписка двух брянских блогеров, решивших выиграть конкурс патриотической песни

Цукер - Петренко Я, брат Петренко, наверное старею. Плачу, представляешь, при просмотре мультипликационных фильмов, ну, там когда хеппи-энд, или все на баррикады. Людям незнакомым говорю: батенька, какие ваши годы... А то вот еще напасть:...

Цукер - Петренко

Я, брат Петренко, наверное старею. Плачу, представляешь, при просмотре мультипликационных фильмов, ну, там когда хеппи-энд, или все на баррикады. Людям незнакомым говорю: батенька, какие ваши годы... А то вот еще напасть: патриотизм. Ну откудова в бывшем пионере взяться патриотизму? Нам ведь его военно-патриотическими играми типа «Зарница» вывели, как вшей керосином, аккурат к восьмому классу. И вдруг — нате, поперло. Чувствую себя пионервожатым на привале, а остановиться сил нету: люблю, понимаешь, Родину и прощаю ей все, даже комаров.

Надобно что-то с этим делать, не находишь? А то ведь так и в партию вступить недолго. Нужно направить чувство в конструктивное русло.

Кранты, стихами заговорил.

Кстати, а ты в курсе, что нашему с тобой городу требуются стихи и песни? Да, да, да, на городском сайте баннер висит: конкурс патриотической песни, или что-то в таком духе. Слабо нам-то, старикам-то? Не знаю, как ты, а я, сочинив культовое двустишие «Убью Володина, останусь на свободе, н-на...», теперь стихами практически дышу. В смысле выдыхаю.

Серьезно, давай блюз писанем. Оставим после себя культурный слой, и все такое. Типа: «Это мой город, бэби, сможешь любить его нежнее меня?». Е-е-е-еэээа...

Цукер

Петренко - Цукеру

Ну, Цукер, ты к себе несправедлив. Из Володинианы я считаю самым удачным то, где «зашел Володин — снаружи скован, внутри свободен». Конечно, мои хиты «Маруся раз, два, три, жопу подотри» и «На окне яичники, гуляй да пой, станичники» послабее будут. Ладно, оставим былое библиографам. Приступим-с.

Во-первых, совсем не уверен, что это будет блюз. Потому как блюз — «это когда хорошему человеку плохо», а у нас ситуация, «когда плохому человеку хорошо». Так что предлагаю окунуться в мутный омут шансона.

Я недавно гулял по оврагу,Я вобще уважаю гулять.И споткнувшись ногой о корягу,Я не крикнул «итить вашу мать!».Лишь взглянул я в туманные дали,Где Судок полноводный течет,И я вспомнил про девушку Галю. I 2 разаИ про Люсю. Но Люська не в счет. I

Припев:Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.О-па!Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!Думали, что он пацан, а оказался мент!

Это было в далеком апрелеЛет пятнадцать примерно назад,Когда годы еще не успелиСединой посерЕбрить мой зад.Я стоял у «Зари» гастронома,Исполняя обратный отсчет.А за кассой работала Тома.Ну и Люся, но Люська не в счет.

Припев:Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.О-па!Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!Думали, что он пацан, а оказался мент!

_Не хочу вспоминать я, что было.Было всякое, было — прошло.Только помню, как острое шилоПромеж ребер упругих вошло.А потом на суде прокурорыСтали прИговор громко читать.Кто же ждать меня будет из зоны?Только Люся. Лишь Люська и мать. _

Припев:Ходаринка, Чичеринка, Ковшовка, Соловьи!Здесь чужие не заходят, здесь одни свои.О-па!Холодильник, Макаронка, Карачиж, Чермет!Думали, что он пацан, а оказался мент!

Примерно так. Кто скажет, что это не о любви к родине?

С приветом, Д. Петренко

Цукер - Петренко

Даже и не нахожусь, что сказать… Я, Петренычка, прямо-таки пережил приступ острой зависти к таланту коллеги-поэта. Единственный минус твоей баллады: как бы ни хорош был шансон, но на конкурсе патриотической песни ему не светит даже почетной грамоты. Виною здесь заведомая косность судей, но и их можно понять: хороша твоя песнь будет в исполнении городского академического хора под руководством Марио Бустилло.

То ли дело блюз:

Это мой город, детка, и ты не сможешь любить его хоть на йоту нежнее меня.Я скачу по Лубянке, детка, я скачу по ней в вечность, детка, мне не нужно коня.

О городе сердца пою свой блюз,мы не в Париже, детка, и это плюс.

Я покажу тебе место, детка,откуда прекрасен даже брутальный район Карачиж.Вот это место, детка,ты правильно делаешь, детка, что стоишь и молчишь.

О городе сердца пою свой блюз,мы не в Нью-Йорке, детка, и это плюс.

Мы просочились, детка,по трем оврагам, как портвейн сквозь карман пиджака.Мы в его жилах, детка,но ведь и в наших жилах, детка, течет эта Снежка-река.

О городе сердца пою свой блюз,мы не в Лондоне, детка, и это плюс.

Ты меня знаешь, детка,такие, как я, одной спичкой отродясь не разжигали костров.Но я уйду в партизаны, детка,и враг не отыщет конницу, детка, в дебрях моих Соловьев.

О городе сердца пою свой блюз,мы не из Питера, детка, и это плюс.

Предвижу твои возражения, Петреночка: во-первых, рваный ритм, во-вторых, много пафоса. Не спорю. Но рваный ритм хорошему блюзу не помеха, а насчет пафоса — так ведь патриотизм принуждает к некоторой монументальности. А?

Цукер

Петренко - Цукеру

Да ну нах. К ритму и пафосу претензий не имею. Смущает только фраза «Я скачу по Лубянке». Очень это как-то по-московски, что ли? И главное, блюз. Ну не брянская музыка блюз, хоть ты тресни! Ладно, не нравится тебе и этому сомнительному жюри шансон — пожалуйста. Не больно и хотелось. Можно и помолодежней, рэпом, например, попробовать.

Тротуарная плитка под подошвой скрипитТротуарная плитка это не керамзитТротуарная плитка под сердцем саднитТротуарная плитка, тротуарная плитка, тротуарная плитка,О тебе эта рэп-начитка.

Брат, скажи, ты был на площади Партизан?Согласись, брат, там раньше был балаган,Теперь там лежит тротуарная плитка,О тебе эта рэп-начитка.

А ты помнишь, брат, факен-Ленина проспект?О, ты помнишь, да. Принимай респект.Где был раньше кал — тротуарная плитка,О тебе эта рэп-начитка.

Памятник водителям, памятник родителям, Памятник порядка-на-фиг-возмутителям.Памятник чернобыльцам, памятник афганцам,Памятник народным и бальным танцам.Парк типа Толстого, парк Соловьи,Всюду тротуарной плитки слои.

А ты в курсе, кто владеет плиточным заводом?Все, достаточно. Это кода.

Тротуарная плитка под подошвой скрипитТротуарная плитка это не керамзитТротуарная плитка под сердцем саднитТротуарная плитка, тротуарная плитка, тротуарная плитка,О тебе эта рэп-начитка.

Вот как надо. Согласись, бодренько и злободневно.

С приветом, Д. Петренко

Цукер - Петренко

Здра-а-асьте! Это у тебя, брат, не рэп, а типичные сатирические куплеты. К ним еще приобрести такую маленькую гармошку и ездить по районным домам культуры, поднимать народ на классовую борьбу. Когда помрешь, в некрологе непременно напишут, что, мол, положил жизнь на обличение буржуазных нравов. Я первый и напишу.

Ты это брось. Сатира — это не наш метод. От сатиры, знаешь, что с человеком случается? Мне недавно один позвонил, говорит: нашел вашу газетку за две тыщщи седьмой год, читаю. Я уже на этих словах насторожился: та-а-ак, и? Вы, говорит, надо понимать, сатирическое издание? Я, конечно, обалдел:

— Кто?! — говорю. — Мы, что ли? Упаси боже!

На том конце трубки растерялись, потому что у них там явно свое видение мира.

— Ну, как же, я вот читаю — чистая сатира…

— Не-не-не, это вы что-то неправильно поняли, у нас в газете сатира — вообще табу.

— П-почему табу сатира?

— Ну, вот табу и все, так сложилось.

— Так вот же!

— Не-не-не!

— Ладно, пусть не сатира. Но вы же ж ёрничаете?

— Да ни разу не ёрничали, сколько выходим! Что вы обзываетесь?

— Ладно, пусть. Это у вас такой еврейский юмор, да?

— Еврейский? Н-ну-у, есть немножко…

— Вот! Вам нужны сатирические заметки?

— Добрый человек… как бы это, чтобы… короче, не печатаем мы сатирических заметок. Для них другие газеты есть.

— Например?

— Например, «X»… не знаю, там… «Y».

— Ай, да бросьте, разве это газеты? Я считаю, сейчас вообще нормальных газет не осталось. А? Что? Как думаете?

— Со-вер-шен-но с вами согласен.

— Д-да? Так как насчет заметок? Жизненных таких? Там, «Услуга за услугу», или как пиво пьют, или еще есть, как женщины, когда похудеют, у них такие остаются складки, знаете?

— Давайте так сделаем: вы нам их на ящик сбросьте, а мы посмотрим, ладно?

— Ла-а-адно… Просто чисто интересно: а вы с какой целью газетку выпускаете?

— Да фиг его знает… Развлекаемся. Надо ж чего-то выпускать.

— Д-да? Я почему спросил: сижу, читаю, понять не могу — для кого пишете? Например, если таксисту дать ваше издание, он скажет: во бред! А? Что?

— Правильно скажет. Сам, бывает, откроешь — ну бред же…

— Д-да? Я просто одну статью прочел вашу лично, и такое сложилось впечатление, что или вообще писать не умеете, или делать вообще нечего. А? Что?

— А и то и другое, и то и другое!

— Д-д-да? Или еще, знаете, никакого отношения к журналистике не имеете, а?

— Во-об-ще никакого! Я фотограф-бытовик.

— Уф-ф-ф… так я пришлю заметки? А? Услуга за услугу и про как пиво пьют? Как женщины, когда похудели, складки остаются…

— Шлите, конечно, чего уж там...

Самое обидное, Петренычка, — не прислал ни про пиво, ни про складки. На тебя теперь одна надежда.

А если серьезно, куплеты твои опять не прокатят, во-первых, по причине политической ангажированности, во-вторых, однодневка. Нету в тексте посыла в вечность, чтоб благодарные потомки и все такое. У шансона шансов гораздо больше.

Ты все стебаешься, ёрничаешь, а конкурс через неделю заканчивается. Серьезнее давай.

Предлагаю рок-н-ролл. Можно хард, в крайнем случае, по металлу запилим, вспомним детство. Чтоб тебя в очередной раз налево не увело, давай устроим буриме, как интеллигентные люди. Пишу загон — ты заканчиваешь, следующее четверостишие — наоборот. Забились?

Город двух подземных переходов, Город одного богатыря, Триста восемнадцати заводов,Не считая фабрики «Заря».

Соткан ты из дерева и стали,Отформован в глину и бетон,Дюжиной мостов тебя связали, Не считая старенький понтон.

Припев: Но!Возвращаюсь я в тебя, как птица,Как убийца к силуэту на асфальте,От тебя уже не спрятаться, не скрыться.Ты забил мне прямо в сердце свой пенальти!

Пусть у нас непопулярен керлингИ академическая гребля,

Вот, Петреночка, вот! В этом вся твоя суть, по крайней мере, темная ее половина. Мы пишем патриотическое буриме с целью прославить малую родину, плюс остаться в веках, как Сергей Михалков, царствие ему небесное. А ты не можешь не подгадить соавтору, впендюрив в нашу среднюю полосу свой дурацкий керлинг. При этом, заметь, я тебе ни слова не сказал насчет «триста восемнадцати заводов», в конце концов все говорят именно «триста восемнадцати», так чего тогда и мне выпендриваться. Ща как напишу «пакля», и хоть ты порвись. Керлингом он меня пугает… Между тем «гребля» гораздо опасней.

Пусть у нас копейка, а не стерлинг,Днем с огнем не отыскать констебля,

Зато у нас четыре небоскреба, Если все поставить друг на друга,

У-у-у, Цукер, да ты совсем физкультурный профан. Керлинг — это только так пишется «керлинг», а читается вообще-то «кёрлинг». Так что здесь твои стерлинги ни в британскую ни в красную армию! А вот гребля-констебля — это да. Обошел, значит, провокацию. А к «пакле», кстати, рифма «сакля», студент.

И фонтаны. Я люблю их оба.И овраг с кустами для досуга.

Припев.Возвращаюсь я в тебя, как птица,Как убийца к силуэту на асфальте,От тебя уже не спрятаться, не скрыться.Ты забил мне прямо в сердце свой пенальти!

_Нет нигде таких широт глубинных,Близких далей и низин высоких,Нет таких холмов зеленоспинных,Нету луж, настолько синеоких. _

Город мой, протягиваю рукиК флагам-простыням твоих балконов,Знаю я, сыграют наши внукиЗа «Динамо» в Лиге чемпионов!

Ну вот, вроде неплохо получилось. В целом, я имею в виду. Я думаю, комиссия должна оценить. И публика тоже. А потом, через годы, где-нибудь между центральным рынком и автовокзалом разобьют сквер в честь авторов бессмертной песни «Город одного богатыря» и назовут его «Сквер Петренко». А знаешь почему? Потому что традиция. Вот песню «Шумел сурово брянский лес» тоже двое написали — Кац и Сафронов, а сквер есть только у Сафронова. Вот и тебе, Цукер, с твоим фамилием сквер не светит. Максимум мемориальный эвкалипт на краю оврага. Вот так-то!