Лихие нулевые

Икра, УБОП, прокуратура и преступные группировки: Newsweek разбирался в беспрецедентном деле главы астраханского УБОП Рината Салехова

«ИМН, на выход!»—47-летнего бывшего начальника астраханского УБОП полковника Рината Салехова по-другому уже давно не называют. ИМН—«исключительная мера наказания», так на зоне обращаются к «смертникам», т. е. осужденным к пожизненному заключению. Тусклая лампочка светит в лицо круглые сутки, в углу красным огоньком жужжит камера. Здесь не бывает солнца и свежего воздуха, зато полно крыс и тараканов. В одиночке астраханского СИЗО «Белый лебедь» в ожидании приговора Ринат Салехов провел два с половиной года—по европейской конвенции, столь долгая изоляция от общества до решения суда приравнивается к пыткам.

Салехова обвинили в создании банды, в которую входили его подчиненные по УБОП, представители конкурирующих преступных группировок и даже директор крупного завода—всего на скамье подсудимых оказались десять человек. По версии следствия, именно «банда Салехова» стояла за вымогательствами и самыми громкими заказными убийствами, совершенными в Астрахани с 2003 по 2007 год. На другой скамье—потерпевших—оказались люди, чьи фамилии до сих пор у большинства местных жителей вызывают ужас.

Дело слушала в областном суде коллегия присяжных. От половины обвинений—в том числе от создания банды—государственные обвинители отказались еще на стадии судебных прений за недоказанностью. Но и тех, что остались, хватило с лихвой—в июне присяжные единогласно признали Салехова виновным в организации убийств. Приговор—пожизненное заключение.

Дело Салехова стало беспрецедентным. Еще ни разу на скамье подсудимых не оказывался руководитель одного из самых эффективных подразделений по борьбе с организованной преступностью. Еще ни разу не было такого количества жалоб на нарушение закона от фигурантов этого дела—их счет идет уже на сотни. Сейчас адвокаты осужденных добиваются отмены приговора в Верховном суде и нового рассмотрения дела—в другом регионе России.

После оглашения вердикта по городу поползли слухи, что Салехов не выдержал позора и повесился в камере. «Если со мной что-нибудь случится, если я вдруг наложу на себя руки, знайте, что я этого не совершал. Я буду до последнего отстаивать свое честное имя. Я виноват лишь в том, что работал в УБОП»,—написал он президенту Медведеву.

Парни со знаком плюс

Работа с агентурой, внедрение в преступные группировки, пресечение работорговли и наркотрафика—РУБОП был чем-то вроде американского ФБР. РУБОП подчинялся напрямую министру—тогда МВД возглавлял Владимир Рушайло. С них не требовали статистику, с них спрашивали результат—остановить кровавые разборки. «Такую работу делать в белых перчатках было невозможно, это понимали все. Но, в отличие от бандитов, это были наши парни, со знаком плюс»,—говорит бывший высокопоставленный сотрудник УБОП. В руководстве МВД сквозь пальцы смотрели на то, что почти у всех этих парней был свой бизнес, а про московский УБОП говорили, что это лучшая «крыша». «Круче солнцевских только шаболовские»—была такая поговорка в конце 1990-х—начале 2000-х.

При министре Борисе Грызлове РУБОП реорганизовали в УБОП и подчинили местным начальникам ГУВД и УВД, включив их в общую милицейскую палочную систему. Это был приговор всей службе. Тогда же против борцов с оргпреступностью стали возбуждать уголовные дела: за превышение служебных полномочий, пытки, рейдерство. Убоповца Сергея Хаджикурбанова обвинили в убийстве журналистки Анны Политковской, его коллегу Вячеслава Душенко—в убийстве подводника Александра Пуманэ. Это были самые громкие процессы. Хаджикурбанова оправдали присяжные, но в мае этого года он был осужден на восемь лет за вымогательство. Душенко больше двух лет был в бегах, пока с него не сняли все обвинения.

В сентябре 2008 года УБОП окончательно расформировали—по официальным сообщениям, в глобальном плане с оргпреступностью было покончено, а заниматься «недобитками» поручили уголовному розыску. Но контекст был такой, что УБОП стал превращаться в неуправляемую группировку. Звучала и версия, что УБОП приговорили, чтобы отправить на пенсию одного из самых коррумпированных генералов МВД, которого было просто невозможно убрать по-другому.

Чикаго на Волге

Рината Салехова назначили главой астраханского УБОП в декабре 2002 года. Уже полгода, как в городе чуть ли не каждую неделю отстреливали лидеров различных группировок. В газетах писали, что Астрахань превратилась в Чикаго. Город поделили четыре мощные группировки: «Русский клуб», куда входили спортсмены, этническая «Татарский профсоюз», семейный клан Степановых и негласные хозяева города—группировка Асламбека Даташова, в которой состояли чеченцы и дагестанцы.

В 2003 году в Астрахани была зверски убита Румия Аскарова, хозяйка кафе «Камелия». Ее пытали утюгом и требовали 15 млн рублей. Муж погибшей пообещал вознаграждение за информацию об убийцах. Вскоре на него вышли «даташовские»: они предъявили видеокассету с подробным рассказом киллера и кое-какие пропавшие из дома вещи. Все это Аскаров отнес в УБОП. Оперативники узнали в «киллере» известного в городе сутенера—позже его нашли мертвым в степи—и предположили, что за убийством предпринимательницы стоят все те же даташовские: денег в доме они так и не нашли, но решили получить вознаграждение.

Наконец, взяли самого Даташова и его соратников. Они отпираться не стали—им уже было известно, что Румия Аскарова оказалась теткой одного из лидеров «Татарского профсоюза» и конкуренты не оставят их в живых. Вскоре были раскрыты еще два громких убийства: вице-мэра Астрахани Сергея Нахшунова и замглавы областного арбитражного суда Любови Черемных, которых тоже расстреляли даташовские. Суд приговорил их к длительным срокам. Отправляясь за решетку, Асламбек Даташов объявил Салехова и его зама Крашенинникова своими личными врагами и приговорил обоих к смерти.

Вероника Карпычева пошла в УБОП, когда бандиты, узнав, что ее друг собирается баллотироваться в Думу, стали вымогать у него крупную сумму денег. «Ребята Салехова работали как в кино,—вспоминает Карпычева.—Быстро перепроверили по своим каналам информацию и разработали операцию. Вымогателей ловили “на живца”, всех взяли с поличным, а потом осудили». Писатель-фантаст Андрей Белянин столкнулся c работой УБОП в мае 2004 года, когда из школы не вернулся его 13-летний сын Ваня. За его освобождение похитители потребовали по телефону $100 000. «Через 15 минут опергруппа уже была у меня дома. Мне их не в чем упрекнуть, я не знаю, можно ли было в той ситуации действовать лучше»,—вспоминает Белянин. Операцией руководил Салехов, похитителей задержали через два дня. Но было поздно—мальчика убили еще в день похищения.

Дядя Вася

Когда Даташова арестовали, новым астраханским Аль-Капоне стал Виктор Степанов—младший сын Василия Степанова, которого в народе называли Дядя Вася. Свой первый капитал он заработал еще в 90-е на браконьерской икре. У Дяди Васи свои люди были везде, он держал в страхе весь город, рассказывает сотрудник астраханских спецслужб: «В подвале Дяди Васи прятали похищенных детей, но родители отказывались писать на него заявление. Когда на его даче освободили раба, тот плакал от счастья, а на следующий день принес бумагу, что благодарен Степанову за то, что тот дал ему работу. Коммерсанты, которых он ставил “на счетчик”, не шли в милицию, а лезли в петлю».

Зухру Карымсакову, владелицу астраханского кафе «У Зухры», Виктор Степанов пытал лично. Родственник Зухры разбил машину его знакомого, и те никак не могли договориться о цене. Хозяин авто пожаловался Степановым. Виктор забрал у Зухры сначала одну машину, потом вторую. «Мама пошла в “Татарский профсоюз”—они крышевали наш район, и она много раз по их просьбе отправляла на зоны продуктовые посылки,—говорит сын Зухры Рамазан.—Но те посоветовали ей идти к ментам: не захотели ссориться со “степанами” из-за каких-то машин». Сын уговорил мать пойти в УБОП. Их принял лично Салехов. «Оперативной информации на Степановых много, но в последний момент все отыгрывают назад,—вспоминает Рамазан тот разговор.—Вы должны решить: или идете с нами до конца, или не будем даже начинать».

Степанова-младшего только приговорили к колонии-поселению по другому делу. Но он подал просьбу об условно-досрочном освобождении, даже не доехав до места отбывания наказания, и суд ее тут же удовлетворил. Новое дело—о вооруженном вымогательстве у Зухры Карымсаковой—ему было совсем не кстати. К Степанову-старшему у оперативников тоже накопилось много вопросов, но он успешно избегал любых разговоров, прячась в психиатрической больнице. Дело дошло до суда, где с «вооруженного разбоя» его переквалифицировали на «самоуправство». Степанову-младшему дали три года колонии-поселения.

Семь пуль и нож

В июне 2005 года в астраханскую больницу с огнестрельными ранениями привезли некоего гражданина Колесникова. В ходе проверки выяснилось, что под этой фамилией скрывался казачий атаман, а по совместительству один из лидеров «Русского клуба» Вячеслав Беланенко. С 2000 года он находился в федеральном розыске и жил по поддельным документам. Раненого допросил следователь прокуратуры. Он же разрешил атаману поставить в палату свою охрану из казаков. Милицейскую охрану выставлять не стали.

У УБОП к Беланенко был свой интерес—в розыске находился его брат Игорь. Оперативники ждали, что тот придет проведать брата, и оставили двух сотрудников УБОП возле больницы. Но Игорь не пришел, и наблюдение сняли. Потом Беланенко перевели из реанимации в травматологическое отделение—и там его навестили киллеры. В теле Беланенко обнаружили семь пуль, в висок ему воткнули нож.

Расследованием занималась прокуратура, оперативное сопровождение было за УБОП. Вскоре по подозрению в убийстве атамана задержали Сергея Величко, тоже члена «Русского клуба». Его арестовали, и после многочисленных обысков нашли у него боевую гранату. За нее он и сел. Остальные обвинения прокуратура с него сняла.

Почти три года спустя Величко вновь задержали, и его машину снова обыскали. Тогда, судя по материалам дела, и была найдена главная улика—половина листка из рабочего блокнота Салехова, на которой он якобы своей рукой нарисовал схему больничной палаты и отметил крестиком место, где лежал атаман Беланенко. Откуда взялся этот блокнот, так и осталось невыясненным—ни в одной из описей изъятых вещей он не фигурирует. Независимая экспертиза показала, что на части того же листочка со схемой, которая осталась в блокноте, Салехов действительно своей рукой делал записи на выездном совещании в Нальчике, но это было уже через год после убийства Беланенко. Для суда это основание провести новую комплексную экспертизу—всей улики,—но защите отказали даже в том, чтобы вызвать специалистов в суд.

Прокуратура решила, что Салехов и его зам Крашенинников и есть заказчики убийства атамана Беланенко. Правда, автомат, из которого был застрелен Беланенко, за время следствия видоизменился. Свидетели и понятые утверждали, что это был автомат с деревянным прикладом,—его достали из деревенского туалета буквально в нескольких метрах от места покушения. Но на суде присяжным предъявили автомат с металлическим прикладом.

По версии следствия, Беланенко убивали двое: Сергей Величко и Павел Носков, «личный киллер Салехова», как писали в местной прессе. В прошлом году Носкова задержали в Подмосковье, его дело выделили в отдельное производство, его слушали другие присяжные и другой судья—в итоге Носков в убийстве Беланенко был признан невиновным. Но из-под стражи его не отпустили. По версии следствия, Носков причастен к другому убийству—самого Виктора Степанова. Якобы это его труп был найден в степи летом прошлого года. Якобы—потому что разные экспертизы дали принципиально разные заключения. По одной из них, это действительно труп Степанова. По другой, тело принадлежит неизвестному мужчине 60 лет.

В Астрахани в гибель местного Аль-Капоне верят не все. Некоторые даже утверждают, что после убийства видели его живым и здоровым. Андрей К., владелец небольшого магазина, виделся с Виктором Степановым в начале августа и обещал рассказать Newsweek о своей беседе с «убитым». Накануне встречи к нему пришли двое мужчин в хороших костюмах и посоветовали обо всем забыть. Больше на связь он не выходил.

Икра раздора

Сергей Бобров, главный астраханский следователь, не раз говорил в интервью, что стал подозревать Салехова как раз после убийства Беланенко: сам поставил охрану и сам же ее снял—чтобы его киллеры добили атамана. Служебная проверка, проведенная сразу после убийства, показала, что охрана не входила в обязанности УБОП—если к кому и предъявлять претензии, так к прокуратуре.

Сам Салехов считает, что все проблемы начались после того, как в области поменялось руководство прокуратуры и УВД. На места астраханцев пришли выходцы из Волгограда. Вместе с ними, утверждает Салехов, в область зашла и волгоградская ОПГ «Казачата», которая специализировалась на браконьерстве. В Астрахани готовились к 450-летию города, подряды на ремонтные и строительные работы тоже стали переходить к волгоградским фирмам. Салехов входил тогда в областную комиссию по контролю над расходованием бюджетных средств, и к нему стекались все цифры.

С начала 2006 года в УБОП стала поступать информация о том, что в зоне приграничного контроля Северного Каспия появился крупный плавзавод, куда браконьеры сдают рыбу. По оперативным данным, «на дело» регулярно выходили семь бригад, все волгоградцы. Весной УБОП изъял у них несколько тонн осетровых, а в октябре во время операции «Путина» в заброшенном дачном домике оперативники обнаружили 600 кг черной икры на 11 млн рублей. Браконьеров арестовали, но потом к делу подключилась прокуратура, и задержанных отпустили.

После этой истории между УБОП и прокуратурой началась война. УБОП задерживал преступников, прокуратура отпускала. Оперативники обвиняли прокуроров, что те за деньги закрывают уголовные дела, прокуроры возбуждали против оперативников дела за превышение служебных полномочий. Постепенно те, с кем боролся астраханский УБОП, становились свидетелями обвинения со стороны астраханской прокуратуры.

Весной 2007 года, возвращаясь поздно вечером по объездной дороге, Салехов сбил на джипе трех человек, двое погибли на месте. Вскоре на месте ДТП было все руководство области. «Салехов сразу вышел на нас, предложил компенсацию—50 000 рублей,—вспоминает Виктор, отец погибшего Сергея Чудскаева.—Я хотел миллион, родители погибшего Димы Баженова—четыре. Салехов сказал, что таких денег у него нет». Тогда пусть решит суд, заявил Чудскаев. «А суда может и не быть»,—ответил ему Салехов.

Но осенью Салехова арестовали. Основанием для задержания стала следующая формулировка: «Салехов, являясь высокопоставленным руководителем УВД Астраханской области, обладает специальными познаниями и компрометирующей информацией в отношении должностных лиц Астраханской области, в том числе лиц, ведущих предварительное расследование». В местах лишения свободы по громкоговорящей связи объявили: «Все, кто считает себя пострадавшими от действий УБОП, обращайтесь в администрацию учреждения».

В газетах со ссылкой на прокуратуру появились разоблачающие статьи. Салехова обвинили в создании банды, на счету которой, кроме убийства атамана Беланенко, громкие убийства адвокатов Евгения Замосковичева и Игоря Розенберга, вымогательство у Василия Степанова (Дяди Васи) за освобождение его сына из-под стражи и еще около десятка преступлений.

За ДТП Салехову дали три с половиной года, потерпевшим присудили от 300 000 до 400 000 рублей. У жены Салехова были два кафе и гостиница, и это было известно еще до того, как он пришел в УБОП. «В газетах потом писали про его сказочные богатства, десятки машин и квартир, но судебные приставы ничего не могут найти, мы до сих пор ничего и не получили»,—констатирует Виктор Чудскаев.

Черный полковник

По версии следствия, мотив для убийства адвоката Розенберга заключался в том, что у него был компромат на Салехова, подтверждающий, что тот причастен к хищению станков с Астраханского завода технологической оснастки. Раньше в этом обвиняли директора завода Владимира Сластунова, но он уже дважды был оправдан. На суде всплыло, что Салехов в то время в УБОП еще не работал, и прокурор прямо на процессе поменял мотив преступления. Якобы Розенберг так достал Салехова своими жалобами, когда защищал своего клиента Мимбулатова, что проще было его убить.

Другого адвоката—Замосковичева—Салехов тоже велел убить из-за компромата. Правда, последним делом Замосковичева была защита интересов клана Степановых, и, по оперативной информации, Виктор Степанов был страшно недоволен тем, как Замосковичев «решает вопросы». Поиски улик на месте расстрела Замосковичева продолжались четыре дня, и каждый раз, прочесывая траву, оперативники находили новые патроны. Одним из тех, кто тогда дежурил, был сотрудник УБОП Владимир Григоршев.

У Степановых решили провести обыск. Кроме УБОП в доме Степановых были следователи прокуратуры и оперативники ФСБ, которые снимали весь процесс на камеру. Под матрацем Виктора Степанова был обнаружен пистолет, из которого стреляли в адвоката. Степановы утверждали, что пистолет им подбросил «маленький татарчонок», принимавший участие в обыске.

Высокий русоволосый Григоршев, тоже участвовавший в обыске, под это описание не подходил, улик против него не было, но именно он попал на скамью подсудимых как член «банды Салехова». Вопрос о виновности Григоршева был единственным, по которому присяжные разошлись во мнениях. На обсуждение остальных 111 вопросов они потратили около трех часов—по две минуты на вопрос, отвечая почти единогласно «да, виновен». Присяжная Наталья Константинова говорит, что голосовала за невиновность Григоршева. Впрочем, даже она практически не сомневается, что улики Степановым были подброшены, «ведь все знают, что милиция всегда так делает».

Другого присяжного Владимира Краснова, старшину коллегии, обвинение Григоршева окончательно убедило, что дело против убоповцев сфабриковано. «Я не выдержал и закричал “Свободу Григоршеву!”»—вспоминает он. Вечером того же дня в подворотне Краснова поджидали двое. «Мне так залепили в глаз, что утром он не открывался. В суд в таком виде я не пошел»,—продолжает он. Не явившегося присяжного Краснова заменили на запасного. Теперь, когда Салехову дали пожизненное, а Григоршеву три с половиной года, Краснов жалеет, что не вернулся на процесс: «Слепому было видно, что на мужиков просто решили свалить все».

Новым старшиной присяжных стал Алексей Валяев, судимый за браконьерство. У присяжной Ирины Чумаковой судимы оба сына, у присяжной Светланы Ушаковой—муж. Даже у судьи Ольги Ковалевой родного отца, как оказалось, тоже судили за браконьерство. Защита неоднократно заявляла отводы и самой судье, и присяжным, но все они были отклонены. Адвокаты осужденных нашли десятки оснований для отмены приговора, и насколько они состоятельны, теперь будет решать Верховный суд. В Астраханской прокуратуре говорят, что после того как Салехову дали пожизненное, люди перестанут его бояться. И прокуратура раскроет еще не одно преступление, совершенное во времена «черного полковника», как писали о Салехове в астраханских газетах.