Мы московские студенты, а не шариковы

Эту фразу булгаковского профессора Преображенского я всё время вспоминала, читая учебное пособие для студентов-историков «История России. 1917-2009» (2010, изд. 3-е, расширенное и переработанное, авторы — профессора исторического факультета МГУ, доктора исторических наук А.С. Барсенков и А.И. Вдовин). Штука, доложу я вам, посильнее «Фауста» Гёте. Тут и апология Сталина, и восхваление коллективизации, и трактовка пакта Молотова — Риббентропа как события, «в значительной степени предопределившего исход» войны, Катыни — как «своего рода ответного преступления», а лысенковщины — как противостояния двух научных школ (Вавилова и Лысенко — Презента, причем причиной было увлечение генетиков евгеникой), и сообщение о том, что Есенин покончил с собой, затравленный обвинениями в антисемитизме (по другой версии — убит, лаконично отмечается в скобках), и тезис, что объективность исторического исследования предполагает воспитание национальной гордости, но исключает навязывание чувства вины, поскольку другие народы еще и побольше плохого делали, и многое другое.

Чудесен язык учебника. Ключников и Устрялов погибли «в условиях репрессий» (заметки фенолога). Про репрессии мне еще понравилось раздумчивое — в контексте анализа поражений в начале войны: «Не способствовали этому и репрессии». Бесконечные якобы, кавычки, недомолвки. Много красивых слов: национал-нигилизм, научный реализм. Кстати, знаете, что это? Научный реализм проявляется в «конкретном, непосредственном отношении к источнику и факту, вне зависимости от историографической традиции». Это, т.е. наука, скажем, уже доказала, что тот или иной источник — фальшивка. Но мы его будем воспринимать конкретно и непосредственно. Плевать нам и на тыняновское документы врут, как люди. А может, что другое хотели сказать. Потому что местами вообще ничего понять нельзя. Вот, к примеру, следующая после процитированной фраза: «Неудовлетворенность результатами изучения истории советского общества не имеет никакого отношения к принципу историзма и научному реализму». Вы поняли? Я — нет.

Особенно восхитительно такое словоупотребление: «Пожалуй, наибольшей сбалансированностью отличается характеристика Сталина, данная… У. Черчиллем, который по случаю 80-летия Сталина говорил, что «Он был выдающейся личностью» — и дальше насчет исполинской силы, непревзойденного мастера и того, что «Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием». Нет, я даже не о том, что Черчилль не произносил речи по поводу 80-летия Сталина, что он не говорил ничего про соху и атомную бомбу, как не говорил и большей части приписанных ему здесь слов. Некоторые выражения взяты действительно из его речи, но не 59-го, а 42-го года — политесно-хвалебной по отношению к союзнику. Про соху же сказал другой человек, да и то не про бомбу, а про реактор (историю этой цитаты см. наиболее подробно здесь: http://fat-yankey.livejournal.com/69167.html). Это, по-видимому, как раз «научный реализм» — непосредственное отношение к факту. Но я не об этом. В каком бреду можно назвать подобную характеристику сбалансированной? Это мне напоминает рекламу одного косметического средства: «баланс здоровья и красоты». Помню, в начале перестройки подобным эвфемистическим образом употреблялось слово неоднозначно: Это решение было воспринято шахтерами неоднозначно: все шахты забастовали.

С цитатами у авторов вообще всё плохо. Огромное количество высказываний — в кавычках, но без ссылок. Интересно, а студентам в курсовых они разрешают так делать? А еще, вот они цитируют Чаадаева, что, мол, «человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее». Они что, уверены, что студенты никогда больше ни одной строки Чаадаева не прочтут? Ведь всё остальное, что он написал и что именно ясно видел в своей стране, им категорически не в кассу.

Нет, зря они упомянули Чаадаева. Потому что главное в этом учебнике — это национал-патриотизм. Не буду здесь подробно описывать страницы, посвященные подсчетам доли евреев в разных сферах деятельности в разные годы, их доли среди репрессированных, доказательству отсутствия в СССР государственного антисемитизма, положительной оценке кампании против космополитизма, рассказу о разгроме Еврейского антифашистского комитета, из которого практически следует, что такой разгром был необходим.

Чувствуется, впрочем, что авторы не до конца откровенны. Это видно, если сравнить теоретическое предисловие к учебнику и статью Вдовина «Новейшая история России с позиций национально-государственного патриотизма» (www.portal-slovo.ru/history/41326.php). Большая часть статьи повторена в Предисловии. Но кое-что выкинуто. Вот, например: «В России только русские (более 80% населения страны) способны удержать постсоветское жизненное пространство в его нынешних границах, . .. многонациональная Россия и впредь должна быть в первую очередь государством русского народа и … ни в каком ином качестве она существовать и развиваться не может… » Как показывают социологические опросы, в лозунге «Россия для русских» не видят ничего предосудительного 60 % россиян и среди них более 85 % русских. (Очень интересно было бы посмотреть на эти 15 % лиц — в терминологии авторов — «нерусской национальности», которые приветствуют лозунг «Россия для русских». Представляю, подходят социологи в штатском и рявкают: Россия — для русских? — Да, да, лепечет инородец, для русских, только ногами не бейте. — И.Л.) Цифры означают, что россияне воспринимают этот лозунг с позиции здравого смысла (каким, интересно, образом они это означают? — И.Л.): «Россия для русских в такой же мере, как и для всех россиян», а вовсе не как «Россия только для русских» или «Россия только для национальных меньшинств или иммигрантов»». Ага, понятно. У меня, видимо, профессиональная деформация: я слышу в словах то, что в них есть, а не «с позиции здравого смысла». Вот входишь в метро, а там под надписью «Места для пассажиров с детьми и инвалидов» сидит рядок цветущих юношей, а перед ними стоят старушки и мамашки с детьми. Так это юноши просто прочитали надпись «с позиции здравого смысла»: «Места для пассажиров с детьми и инвалидов в той же мере, как и для всех пассажиров».

Но, кроме шуток, кто слышал в Москве исполняемую зычными молодыми пьяноватыми голосами кричалку, в которой есть слова «Россия для русских, Москва для москвичей», тому не придет в голову домыслить «и гостей столицы». Почему я вспомнила профессора Преображенского? Швондер задурил голову бедному Шарикову при помощи нехитрого лозунга «Все поделить!» Так вот, авторы учебника, даром что не большие юдофилы, а совершенные швондеры, морочат студентам головы столь же незамысловатым «Россия для русских». А впрочем, у нас ведь в свое время тоже был «кирпич» — учебник по истории партии. Но мы не принимали его слишком близко к сердцу. Мы ведь всё же не шариковы, а московские студенты.