«Несмеяна» против «намеднизации» истории

Зачем дуэт из Воронежа ворошит наше советское прошлое?

© Из личного архива группы «Несмеяна» Перейти в фотогалерею материала › Всего фото: 7 С недавних пор я очень внимательно слежу за деятельностью воронежского дуэта «Несмеяна», который составляют 25-летние Александр Селезнев и Виктория Шикова. А деятельность они развели довольно активную — только за последние полгода двое воронежцев, которые «работают где придется — с работой в Воронеже туго», выложили в сеть Читать! 4 года с OPENSPACE.RU: Best of the Best Юровский об опере «Мастер и Маргарита» Заветные желания наших авторов и коллег Сергей Жадан. Ворошиловград Лена Катина: «Эти песни надо петь пожизненно» два альбома: свой второй лонгплей «Красные дни», обложку которого украшает портрет «маленькой Веры», выбитый на могильной плите, и музыкально-драматическую инсценировку «Сказка» — почтительный трибьют воронежцу Юрию Хою, лидеру до сих пор самой популярной русской панк-группы «Сектор Газа».

Цель проекта “Несмеяна” — лишний раз напомнить о такой музыке». Напомнить, но не проностальгировать! Песни «Несмеяны» — это отличный антидот против вакханалии теплых и нежных воспоминаний о 80-х и 90-х, которая катится на нас через поп-культуру — через «Радио Ретро», каналы MTV и НТВ. Против «намеднизации» истории. © Из личного архива группы «Несмеяна» Песни «Несмеяны» порой доставляют почти физически ощутимую боль, как одноименное орудие чекистской пытки из рассказов Владимира Сорокина. Потому что мелодии и стихи песен «Несмеяны» на порядок интересней, чем у тех, кому они якобы подражают. «Мальвины» и «Анжелики» тянули кабацкие песенки про первую и вторую лав. «Несмеяна» под нарочито примитивную подложку излагает трагические истории-судьбы поколения, нашпигованные (порой чрезмерно) приметами эпохи. «Несмеяна» глядит на точку слома Советского Союза — очень важную веху в жизни любого русскоязычного человека старше 20 лет — трезвым и понимающим взглядом гостей из будущего и сравнивает ее с нашим настоящим. Что они видят и что хотят сказать? Что с тех пор ничего не изменилось. Саша СЕЛЕЗНЕВ и Виктория ШИКОВА ответили на вопросы OPENSPACE.RU— Откуда взялось это увлечение российской попсой 1980—1990-х? Вам же всего по 25. Что вы слушали в то время?Вика. В 90-м я слушала, что старший брат поставит. Частенько металл всякий играл, но и иная музыка. А в частности хорошо запомнились «Ласковый май», «Ласковый бык», Тальков. «Сектор» очень любили. Моя любимая про носки была песня. Еще «Кармен»... Ну и забугорная попса всякая звучала постоянно.Саша. Я решил поностальгировать. Привлекала третьесортная попса, самое дно. Заинтересовала удушливая атмосфера электрички, ущербные тексты, детдомовский вокал. Я решил попытаться делать что-то подобное, чахлое, душное, агрессивно-затравленное. Друзья поначалу слегка напугались такому повороту музыкальных занятий. Обычно ведь я вандал-рок всякий играю — про дьявола или черную ирокезину. В 1990 году я слушал Высоцкого, Корнелюка и Баха.— Какие еще яркие воспоминания о том времени у вас есть, кроме пылающих коммерческих ларьков? Вика. Прекрасно запомнилась подружка брата, которая приходила к нам домой, пока родители на смене. Неподменный яркий мэйк, длинный братовский свитер в ромбик и ярко-бирюзовые лосины. Она всегда подкрашивала губы, и потом родители находили бычки в помаде и пробки от водки, которые, как всегда, забывали выкидывать. Мне она нравилась. И лосины ее нравились. Жаль, свитер брата сперла, да и еще так, по мелочам, косметику мамину... В силу возраста это все, что я помню о 1990-м.Саша. Горящие ларьки — это уже год 1994-й. Мне более интересен конец 1980-х. Понятное дело, я был тогда слишком мелким и не понимал происходящего вокруг. Хорошо помню хрущовку, бабушки рядом с водохранилищем, мрачный двор, разлагающиеся помойки, протекающие автоматы с газировкой, свастики на стенах. С тех пор ничего не изменилось.— Ваше увлечение «поп-музыкой из могил» — это нормально или патология?Саша. Поп-музыка в России всегда пахла смертью. Я плохо понимаю слово «патология». Мне интересны определенные вещи. Когда на все вокруг наплевать, вот это действительно патология.— Вот такое есть мнение: русская поп-музыка — это либо калька, либо убожество. Что тогда, что сейчас, и ничего не изменится. Будете возражать?Вика. В 1980-х все было искренней и понятней слушателю. Никто не скрывал свое нутро. А сейчас жизнь не изменилась, а поют зачем-то про машины, недоступных теток и любовь. А в поселках по-прежнему драки с местными на дискотеках в ДК и бабы, пьющие самогон. Хотя это, может, только в Воронеже так.Саша. Массовая культура России наглядно демонстрирует состояние общества, политико-экономическую ситуацию и при этом целиком зависит от нее. Страшнее не придумаешь. Единственное, что Россия реально имеет на сегодняшний момент — это нефтяная скважина и телевизор. Все остальное нам сбрасывают на парашюте, чтобы с голоду не перемерли, иначе на скважине некому ведра таскать будет. А, вспомнил, у нас еще газ есть. Касательно кальки и убожества, здесь никто давно не слушает музыку. Чем больше истерят по победам на каких-то евровиденьях и прочему, тем меньше интересуются тем, что там, собственно, за песни исполнялись. Проблема отечественной попсы не в том, что она убога, а в том, что она совершенно не вызывает эмоций, она никакая. Проехаться в автобусе под завывание «Лав Радио» — это все равно что наесться гигиенических салфеток.— Ваша последняя запись «Сказка» посвящена Юрию Хою и «Сектору Газа». Это потому, что вы тоже из Воронежа или вас еще что-то связывает?Вика. Мне с детства «Сектор» близок. А с Юрой так вообще в соседних дворах жили. Саша. Колхозный панк — сильнейший символ перестройки. 4 июля я был у Хоя на могиле, там была куча народу, так как это был десятый год со смерти Юры. Я там недолго проторчал. Понимаете, воронежцы очень серьезно относятся к «Сектору», они его совершенно не понимают. Для них это вроде «Любэ» или Круга. Я заметил, что чем дальше от Воронежа, тем правильнее люди воспринимают «Сектор». Наряжаются, начесывают вихры, кромсают джинсы. А в Воронеже Хой — это вроде Талькова, Цоя или Бодрова. А ведь Юра был обычный парень. Мне очень отрадно, что он пел именно о перестроечном Воронеже.— В «Сказке» вы сделали кавер-версии не только песен «Комбинации» и «Анжелики», но и представителей контркультуры — «Сектора Газа», «ДК» и Лаэртского. Это вроде бы противоположный полюс. Вы так не считаете?Саша. Я не вижу противоречий песен на «Сказке». Мне показалось, что у них общая атмосфера, они одинаково знаковы и символичны для общества тех лет. Ну, конечно, Сергей Жариков (создатель и идеолог группы «ДК». — OS) вряд ли бы нашел общий язык, скажем, с Апиной или Суханкиной. Несмотря на то что он был инициатором создания «Миража», о чем многие не знают. — Как вы думаете, сколько ваших потенциальных поклонников живет в 11-миллионной Москве?Саша. Думаю, еще меньше, чем в Воронеже. В России вообще плохо понимают Россию. Россия для них — это «Макдоналдс», снятый на час лимузин и шапка nokia. Поэтому сейчас {-tsr-}очень канают правдоматочные песни — про «Газпром», ненависть к розовому цвету и каторжные будни грудника-сутенера. Масскульту приятно думать, что он водоворот событий, а не просто окурок, вяло дрейфующий вниз по коллектору.— Когда Россия поднимется с колен?Саша. Дела идут слишком плохо. Думаю, без посторонней помощи — никогда. Но ведь не было такого в истории, чтобы одна страна спасала другую от самой себя.