США и Великобритания: ушла любовь?

В августе я вернулся в Англию, чтобы вновь поселиться здесь после 30-летнего перерыва. Шел дождь. По телевизору показывали прогноз погоды. Стоя перед картой с изображением густых темных туч, метеоролог предсказывал, что в ближайшие сутки...

В августе я вернулся в Англию, чтобы вновь поселиться здесь после 30-летнего перерыва. Шел дождь. По телевизору показывали прогноз погоды. Стоя перед картой с изображением густых темных туч, метеоролог предсказывал, что в ближайшие сутки будет «временами солнечно», и я вдруг понял, как скучал.

Временами солнечно! Я так давно не слышал этой формулировки, но она застряла у меня в памяти. Я помню просветы между тучами, которыми славится Британия, где никогда не стихает ветер и с неба все время что-то льется. «Временами» случается примерно каждые четыре минуты. Есть еще вариант «переменная облачность», тогда солнце может выходить даже на полчаса.

Флегматичный подход англичан к миру известен всем и, скорее всего, в большой степени связан с тысячелетним королевским правлением и нестабильностью погоды. Я спросил английского друга, что он думает о глобальном потеплении. «Сложно сказать что-то определенное, — ответил друг, у нас-то климат меняется каждые десять минут». «Но ведь это глобальное потепление, — спросил я, — разве здесь не стало теплее?» «Стало, конечно, после того как в 70-х к нам провели центральное отопление», — был ответ.

Британцы пережили многое. Для англичан юмор — лучший ответ на превратности судьбы. Империи строятся и рушатся, подобно «Классной Британии» Тони Блэра. После них остается погрязшая в долгах нация, которой надоели богачи-банкиры из лондонского Сити и которую волнует перспектива сокращения бюджета.

Но прежде чем я перейду к политике, надо сказать пару слов об английском языке. В Лондоне говорят не так, как Нью-Йорке, его брате на другом берегу океана. Недавно я спросил у кого-то, где я могу найти a mail box — почтовый ящик. На меня посмотрели как-то криво. «Да, — настаивал я, показывая на письмо, — почтовый ящик». «А, вы имеете в виду ящик для писем».

По дороге к почтовому ящику возникли новые поводы для беспокойства. На обочине замаячила автомастерская, предлагающая tyre changes — замену шин. Тут не выдержал мой сын-подросток: «Неужели они пишут шины (амер. tires) через «y»?» «Да, — признал я, — именно так. А еще они просят «белый» кофе, когда хотят, чтобы туда добавили молока».

Тысячи небольших отличий могут приводить к отсутствию взаимопонимания. Поэтому нет ничего удивительного в том, что отношения между США и Великобританией сейчас довольно прохладные. А ведь у них много общего: во главе обеих стран встали молодые сорокалетние политики; обе страны переживают последствия пузыря на рынке недвижимости; обе столкнулись с огромными бюджетными дефицитами; обе вынуждены искать свое место в мире, в котором они перестали быть единоличными лидерами.

Великобритания, которая когда-то стремилась быть Грецией для американского Рима (своего рода облагораживающим примером для новой мировой державы), как минимум могла бы стать для США советчиком в процессе перехода от господства к сотрудничеству с равными, воплощением которого стало Британское Содружество.

Но Барак Обама не Билл Клинтон, получивший образование в Оксфорде. Он даже не Джордж Буш-младший, который усвоил дух трансатлантического сотрудничества от своего отца-солдата «холодной войны». Не назвать его и Рональдом Рейганом, чей идеологический союз с Маргарет Тэтчер напоминал другой союз — брачный. Нет, Обама — человек азиатского склада, и его экономические советники говорят ему, что наибольшее значение имеет стремительно растущая Азия. «Особые отношения» Америки с Великобританией стали довольно-таки обыкновенными. А жаль.

Союз западных стран важен. Если Лондон и Вашингтон не смогут найти общий язык, мир будет менее стабилен. Дэвид Кэмерон, новый премьер-министр Британии, — прагматик. Его привлекает скромная внешняя политика в духе лидера Тори Гарольда Макмиллана. Он считает Великобританию посредником между США и Европейским союзом, но ему нужно выйти на другой уровень отношений с Обамой.

Те времена, когда солнце Великобритании сияло над международной ареной, прошли десятки лет назад. Для Америки это время тоже когда-нибудь кончится. Совет Цицерона: «Не отступайте не на шаг в ведении войны за сохранение славы римского имени, безопасность наших союзников, наши большие доходы и крепости бесчисленных граждан» — не спас Рим от падения. Вашингтон, для которого война началась с подъемом Китая, нуждается в друзьях — даже старых друзьях на медлительном, ветреном западном краю Евразии.