Чтоб не пропасть поодиночке

Недавно я включила телевизор и случайно увидела кусочек телепередачи «Суд времени», в которой под председательством Николая Сванидзе две стороны спорят по поводу оценки того или иного исторического деятеля, события или явления. В тот раз обсуждали, был ли маршал Тухачевский безвинной жертвой сталинских репрессий — или же в правящей верхушке действительно существовал антисталинский заговор, участники которого готовы были уничтожить Сталина, но он оказался ловчее и уничтожил их первым. И вот противника «теории заговора» спрашивают: «Но Вы согласны, что в руководстве страны существовали определенные кланы?..» И тут он поправляет: «Я предпочитаю говорить группировки».

Я задумалась. Человек, похоже, считает, что слово клан компрометирует политического деятеля, а слово группировка — нет. Словари, впрочем, ни про то, ни про другое слово ничего плохого не пишут — в отличие, скажем, от слова клика, где обычно есть и помета неодобр., и в толковании про «неблаговидные цели». Но и клан, и группировка часто фигурируют в негативном контексте — особенно в связи со всякими мафиозными кланами и преступными группировками. Я бы, однако, сказала, что для клана это даже менее характерно (как всегда, при изучении узуса неоценимую помощь оказывает Национальный корпус русского языка — ruscorpora.ru). Много контекстов вполне нейтральных; ср.: Я из старинной путейской семьи. Отец мой был инженер путей сообщения, и оба дяди, и дед. И по материнской линии тоже все путейцы. Целый клан. А из меня путейца не вышло. Я захотел быть художником [И. Грекова. Хозяева жизни (1960)]; Оказывается, они были уже давным-давно знакомы и принадлежали еще к дореволюционной элите, к одному и тому же клану тогда начинающих, но уже известных столичных поэтов [В.П. Катаев. Алмазный мой венец (1975-1977)]; Молодые женщины передавали друг другу (или скрывали от) выкройки платьев, затрепанные сентиментальные книги, предметы обихода, делились на кланы, дружили, сплетничали и враждовали. [Эдуард Лимонов. У нас была Великая Эпоха (1987)]. А вот на слово группировка (не в специальном военном или других? не относящихся к делу значениях) нейтральные контексты найти труднее. Проведем мысленный эксперимент. Вот помните, была такая Межрегиональная депутатская группа (МДГ)? Она сформировалась в 1989 г. на I Съезде народных депутатов вокруг демократических депутатов от Москвы: академика А. Сахарова, Ю. Афанасьева, Г. Попова. Помните? По улицам ходили люди, держащие у уха транзисторные приемники — чтобы не пропустить ни слова из прямой трансляции Съезда. Так вот, представим себе, могли ли бы демократические депутаты назваться Межрегиональной депутатской группировкой? Едва ли. А неприменимость к себе — верный признак того, что в слове есть-таки легкое неодобрение. То есть бывают, конечно, и другие причины, по которым чего-то нельзя сказать о себе: например, когда слово предполагает внешнего наблюдателя (Я показался на дороге) или если что-то сказать о себе не позволяет скромность (моя гениальность). Но здесь не то: сочетание наша группировка сомнительно именно по причине какого-то намека не обязательно на комплот и конспирацию, но на что-то нехорошее в самом слове группировка.

А вот сказать: наш клан, У нас целый клан — ничего, не так рискованно.

Тем не менее, мне кажется, понятно, почему защитник Тухачевского & Сo предпочитает группировку клану. Клан — (от кельтского clann) в первом значении это родовая община, род, а уж затем — достаточно закрытая общность людей, связанных определенными узами. Под влиянием первого значения и во втором клан предполагает связи если не родственные, то достаточно устойчивые, традиционные, требующие заведомой преданности. Группировка же — это объединение, не обязательно столь устойчивое. Оно может быть временным, эфемерным — только для решения той или иной конкретной задачи. Так вот получается, что если в правящей верхушке образовалась группировка во главе с Тухачевским, то это для Сталина еще полбеды: группировку можно как-то развалить, частично перевербовать, сбить с толку. А вот если там уже клан — то дело плохо. Тут только каленым железом. Так что логика защитника Тухачевского такова: не говорите клан, потому что тогда получается, что Сталин и вправду был вынужден пойти на репрессии, а говорите группировка, потому что существование группировок — это нормальное явление политической жизни, и Сталин мог бы действовать не людоедскими, а политическими методами.

Все это напомнило мне известную историю, которая, по преданию, произошла в 1955 г. Когда Хрущев решил помириться с Югославией, состоялся дружественный обмен партийно-правительственными делегациями. И вот в одном провинциальном городе СССР югославскую делегацию встречал плакат «Братский привет товарищу Тито и его клике!».

Словари нам сообщают, что клика [от франц. clique — шайка, банда] Неодобр. —группа, сообщество людей, стремящихся к достижению каких-либо корыстных, неблаговидных целей. Придворная к. К. финансовых дельцов. Фашистская к.

История сочетания клика Тито такова. В годы Второй мировой войны Иосиф Броз Тито был организатором партизанской борьбы в Югославии. С декабря 1945 г. он возглавил правительство ФНРЮ. Тито был награжден советским орденом «Победа», орденами Ленина и Суворова I степени. Но в 1948 г. отношения Югославии с СССР резко ухудшились. Это было связано в первую очередь с тем, что руководители Компартии Югославии без всякого восторга отнеслись к идее включения Югославии в Советскую федерацию. В 1949 г. советское руководство разорвало Договор о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве от 1945 г. Было заявлено, что в Югославии утвердился «антикоммунистический полицейский режим фашистского типа». Руководство КПЮ теперь стало характеризоваться в советской пропаганде исключительно так: клика Тито — наемные шпионы и убийцы. Вот, например, заголовок: «Фашистская клика Тито — злейший враг мира» («Труд», 12 сентября 1952 г.). Да, не забудем еще жемчужину: кровавая собака Тито. Как утверждал на XX съезде Н.С. Хрущев, Сталин даже сказал: «Достаточно мне пальцем шевельнуть, и Тито больше не будет». И вот в 1955 г. отношение к Тито снова изменилось. Не мудрено, что многие люди запутались и не успели перестроиться, особенно если само слово клика знали только из сочетания клика Тито — Ранковича.

Ирина Левонтина