Руками не потрогать, словами не назвать

«Немыслимое» на экранах Москвы

Давно не обращавшийся к парикмахеру мужчина (Майкл Шин) со всеми приметами нервного срыва на неглупом лице пытается записать самого себя на видеокамеру: «Я, Стивен Артур Янгер, гражданин Америки... Нет, не то...» Камера сбивается, и все начинается заново: «Я, Стивен Артур Янгер, американский гражданин... Вот черт...» Видеосигнал не в состоянии толком зафиксировать, что же этот истинный американец собирается заявить миру, до того самого момента, пока тот же самый человек не произносит в видоискатель единственно возможные, по его мнению, в этой ситуации слова: "Во имя Аллаха, милостивого, милосердного...»

Все встает на свои места. Янгер, который теперь называет себя совсем другим, мусульманским именем, объявляет, что заложил бомбы в трех важнейших городах Америки и не выдаст место их нахождения до тех пор, пока американский президент не начнет вывод войск из арабских стран по всему миру. Он не собирался скрываться и был взят без особых проблем, но в конце концов проблема свелась к пустой комнате в чертогах Федерального бюро расследований, распятому под ледяными струями телу с мешком на голове и неумолимо щелкающему таймеру -- меньше чем через четыре дня мегаполисы должны взлететь на воздух, а бомбы наполнены не просто нарезанной арматурой, а вывезенными из России атомными составляющими. Разобраться во взрывоопасном деле поручено агентше Хелен Броуди (Кэрри Энн-Мосс), даме выдержанной, опытной и видавшей виды. Но все говорит за то, что ее методы в данном случае совершенно бессильны, а гипотетические счетчики продолжают накручивать неумолимое время. И тогда за работу берется Эйч (Сэмюэль Л. Джексон) -- человек, чье имя навеки вычеркнуто из всех возможных списков, но который всегда приходит на помощь, когда надо во что бы то ни стало разговорить очередного фанатика. От семейного завтрака с оладьями и детскими песенками он прибывает на место и раскладывает перед побледневшим Янгером набор инструментов, которому позавидовал бы любой опричник. Теперь он будет вырывать ногти, сверлить зубы, выворачивать сухожилия -- и все с когда молчаливого, когда не очень согласия властей. Наступает момент истины, за которую очень и очень многим придется заплатить наивысшую цену.

Фильм «Немыслимое» австралийца Грегора Джордана (в послужном списке которого можно обнаружить смачный антиподский триллер «Пальцы веером», вестерн «Нед Келли» и оголтелую антиамериканскую сатиру «Солдаты Буффало») практически во всем мире вышел сразу на DVD, что в принципе объяснимо: вряд ли кому-то в здравом уме и твердой памяти захочется увидеть на большом экране, как завзятые гаранты всемирной демократии орудуют инквизиторскими инструментами в закрытом и особым образом подсвеченном помещении. Более всего фильм напоминает невесть как пробравшуюся в американское кинопроизводство экранизацию фантазий Данила Корецкого, чьи герои тоже никогда не стесняли себя в выборе средств, когда им нужно было восстановить справедливость. Но то, что более или менее органично смотрелось бы в отечественном сериале, идущем на второстепенном дециметровом канале во время, которое с перепугу можно было бы принять за прайм-тайм, кажется абсолютно диким в стопроцентно заокеанском триллере. Кажется, что Джордана настолько захватила сама мысль о существовании в спецслужбах США заплечных дел мастеров, способных разговорить и мертвого (а всего вернее разговорить, а потом сделать мертвым), что он начисто забыл обо всех остальных элементах по-настоящему интересного триллера. Поэтому итоговая развязка, которая являет собой не что иное, как классический хичкоковский макгаффин (ясное дело, что помимо трех изначально обсуждаемых бомб в конце концов на авансцену выйдет и решающая четвертая), кажется отчаянно, по-палачески притянутой за уши. А все попытки сделать образ Эйча хоть чуть-чуть объемным и выпуклым (ну да, у него есть жена-боснийка, которой в свое время пришлось перенести такое, о чем лучше и не думать на сытый желудок) кажутся не более чем намерением довести хронометраж картины до стандартного формата. Ни одному из актеров здесь совершенно нечего делать. Ни одна сюжетная линия не кончается ничем, кроме как в лучшем случае шоком от пролитой невинной крови, в худшем -- политкорректным поджиманием изысканных губ агента Броуди. Все имеет свой конец -- абсолютно бессмысленный и беспощадный, но упоения в этом нету ни на грош. Еще одна выдающаяся тема была на корню загублена абсолютно кондовым подходом. И, пожалуй, самым главным символом всего происходящего в данном случае является лицо Сэмюэля Л. Джексона -- выдающегося актера, которому вот уже лет десять абсолютно все равно, в чем сниматься. Он может быть и героем комикса, и проповедником высших истин, и рядовым статистом -- гладко выбритый череп не выражает ровным счетом ничего, лицевые мускулы сокращаются в точном соотношении с абстрактной режиссерской задачей, очки-велосипед поблескивают на переносице символом тотальной индифферентности. Сколько еще таких фильмов будет -- бог весть. Но все равно не оставляет ощущение, что пока на наших глазах разыгрываются разной степени кровавости кукольные комедии, где-то продолжает неумолимо тикать взрыватель.

Станислав Ф. РОСТОЦКИЙ