Как отнять квартиру у москвича

Квартирные мошенники теперь не занимаются «мокрухой». Напротив, они активно пользуются услугами милиции, чтобы потом прикрыться этим в суде

Кажется, уходят в прошлое средневековые схемы захвата жилья москвичей — с похищениями и убийствами. Но это вовсе не значит, что охотников за дорогой столичной жилплощадью становится меньше. Вовсе нет — они лишь избирают иные тактики —...

Кажется, уходят в прошлое средневековые схемы захвата жилья москвичей — с похищениями и убийствами. Но это вовсе не значит, что охотников за дорогой столичной жилплощадью становится меньше. Вовсе нет — они лишь избирают иные тактики — менее кровавые, однако не менее изощренные.

Так, Дмитрию Кочерову, очередной жертве черных риелторов, повезло остаться в живых. Но однокомнатную квартиру на ул. Алексея Дикого (Перово) он все же потерял.

26 марта 2006 года Кочеров вернулся домой — и не смог открыть дверь в собственную квартиру. Неизвестные люди за то время, пока он был на работе, врезали во входную дверь новый замок. Как выяснилось позже, неизвестные люди — это семья Тунякиных из Воронежской области. Мать, сын и его жена.

Тунякины пояснили, что никуда из квартиры не уйдут, поскольку все они теперь являются законными обладателями жилой площади в квартире — каждому причитается по 3 кв. м жилой площади. В доказательство предъявили договор о покупке 1/2 доли квартиры, принадлежавшей его сводному брату Олегу. (После смерти отца братья унаследовали его квартиру на двоих.) Сделка прошла через агентство недвижимости «Московские огни» и была зарегистрирована в Регистрационной палате.

По тунякинской версии, Олег, зная о преимущественном праве брата Дмитрия на покупку принадлежащей ему половины квартиры, отправил тому по почте соответствующее уведомление. Не получив никакого ответа, он умыл руки и продал квартиру воронежскому трио.

Также Тунякины сообщили, что вскрытие и захват квартиры они проводили в присутствии перовской милиции. Предъявили даже свои паспорта — выданные перовским паспортным столом в тот же день, когда была оформлена сделка купли-продажи половины квартиры.

Дмитрий Кочеров обил уже все пороги милицейских и прокурорских кабинетов, пытаясь донести до правоохранителей, что в районе их прямой юрисдикции творится вопиющее беззаконие. Но никаких действий не последовало.

Тем временем Тунякины предложили Кочерову выкупить его долю в квартире. За бесценок, понятно, — ну а кто ее теперь приобретет дороже. Кочеров отказался. По этой причине его совместная с мошенниками жизнь с каждым днем становилась все более невыносимой. Так продолжалось до тех пор, пока Игорь Тунякин однажды вечером не набросился на Дмитрия с ножом. Ранения Дмитрий зафиксировал в больнице, но милиция в очередной раз решила не вмешиваться в этот «внутренний конфликт».

Прошло еще полгода, и Дмитрий Кочеров решил обратиться в суд.

Главной зацепкой для восстановления справедливости была даже не сама абсурдность ситуации с продажей трем разным лицам крохотной доли квартиры, которую даже невозможно выделить в отдельный оборот*. Главное было в другом: настаивая на том, что Дмитрий Кочеров был должным образом извещен о том, что брат собирается продавать квартиру, мошенники ссылались на имеющуюся почтовую расписку, в которой якобы стояла подпись потерпевшего. В своем послании суду, на котором нотариус Нина Горяйнова, сопровождавшая сделку, не сочла необходимым присутствовать, она сообщает: «В графе «Кому» стоит разборчивая подпись: «Кочеров».

Между тем Кочерову удалось докопаться: почтовое извещение, на котором якобы присутствует его подпись, почтальон даже не имел при себе, когда передавал то самое уведомление неизвестно кому — но из рук в руки. Больше того, отметка, которую нотариус Горяйнова истрактовала как собственноручную подпись адресата, — не что иное, как личная пометка почтальона о том, кому именно было вручено послание. Так всегда делается, и нотариус не могла не знать этого простого почтового правила. Нотариус Горяйнова ловко жонглирует фактами, и Кочеров доказывал это многочисленными справками, выбитыми из почты, — о том, как осуществляет свою работу почтальон, разносящий письма и уведомления. Почтовики прямо говорили: не могло быть подписи Кочерова на той бумажке.

Подтвердить соображения Кочерова могла еще и назначенная судом почерковедческая экспертиза (выполнял специалист Центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны). Однако экспертиза показала: однозначно констатировать авторство Кочерова в той подписи невозможно.

Тогда Кочеров заказал сразу две новые экспертизы. Одна из них, касавшаяся в основном процессуальных моментов проведения экспертизы, показала, что «заключение эксперта не соответствует требованиям методик, установленных для данного вида исследований, а также действующему законодательству».

Другая экспертиза, проведенная ЭКЦ МВД, вступила в прямое противоречие с предыдущим заключением специалиста Минобороны. «Подпись от имени Кочерова Д.А., изображение которой расположено в строке «Кому» почтового уведомления, выполнена не Кочеровым Дмитрием Алексеевичем. А другим лицом», — заключил эксперт.

И все же судья Перовского районного суда Горбунова рассудила в пользу Горяйновой и Тунякиных, равно как и Мосгорсуд, оставивший в силе решение Горбуновой.

В июле 2010-го Дмитрий Кочеров обратился с заявлением в Следственный комитет при Генпрокуратуре. Все судейские круги им уже пройдены, но правда так и не нашлась. Состав преступления во всей этой комбинации милиция тоже не разглядела.

И даже УФМС не полюбопытствовало, как исхитрились приезжие за один день купить квартиру, зарегистрироваться в ней и получить новые паспорта с новым же адресом.

Куда еще пойти со всем этим, как не в Генпрокуратуру? А то ведь, не ровен час, обкатчики новой схемы захвата московских квартир могут и усомниться в эффективности главного ее козыря — бескровности. Все-таки хлопотно выходит, когда жертва так активно сопротивляется.

* Жилищный кодекс признает объектом сделок только изолированные помещения.