Лев Клейн: Антинорманизм как диагноз

Лев Клейн

В Интернете появился большой опус профессора, д.ист.н. Вячеслава Васильевича Фомина «Клейн как диагноз или голый "конунг"». Это ответ на мою небольшую статью в «Троицком варианте» «Варяги, антинорманисты и час истины». Ответ пространнее самой газетной статьи более, чем в 10 раз – на 101 стр. книжного текста. Дело в том, что под видом интервью по поводу этой статьи содержится и рецензия на мою книгу «Спор о варягах» (2009) с экскурсами в другие мои сочинения («Диагноз», «Трудно быть Клейном»), а также в открытое письмо 19 ученых по поводу конференции «Начало русского мира».

Прежде всего, должен изъявить В.В. Фомину мою искреннюю признательность за список опечаток и других частных огрехов в книге «Спор о варягах». Я, безусловно, учту этот список в случае переиздания (возможного, поскольку весь тираж книги разошелся). Оправдывать огрехи в любом случае нельзя, а для объяснения сошлюсь на историю создания книги (повторять здесь не стану, она изложена в публиковавшемся на "Полит.ру" предисловии к книге). Фомин же склонен объяснять эти огрехи моей некомпетентностью в варяжском вопросе.

Тут разница в нашем подходе. Я-то признаю его специалистом (даже писал об этом), он меня – нет. Что ж, это его право иметь свое мнение. В некотором противоречии с этим мнением является тот факт, что я был достаточно компетентен, чтобы много лет вести на кафедре археологии Ленинградского университета Славяно-Варяжский Семинар, выпустивший десятки специалистов по этой тематике, многие их которых ныне доктора наук и которые ныне гораздо компетентнее меня (кстати, я никогда не работал в Институте истории материальной культуры, куда меня определил В.В. Фомин, местом моей основной работы был Ленинградский / Петербургский университет).

Фомин отказывает в компетентности также многим ученым, подписавшим письмо 19-ти (только 6 он снисходительно признает специалистами, и то не по теме, среди них ни одного из 10 археологов). Об А.Н. Кирпичникове он пишет, что тот, видимо, был принужден подписать это письмо. Должен разочаровать В.В. Фомина, Кирпичников не только подписал это письмо добровольно и охотно, но и участвовал в его составлении.

Написав эти обычные в ответе на критику замечания – благодарность критику и необходимые поправки, - останавливаюсь в недоумении. Дальше писать ответ, собственно, не о чем. Очень сумбурное сочинение В. В. Фомина всё время уводит спор в сторону и полно эмоциональных аргументов ad hominem. Оно подано как интервью, видимо, чтобы оправдать эту сумбурность и чтобы создать впечатление восторженной аудитории. Сами анонимные вопросы сформулированы с заведомой поддержкой и симпатией к Фомину. Будто спрашивал и отвечал один человек.

Отвечать на каждый булавочный укол бессмысленно, хотя они и представлены как удары дубиной. Отвечу по основным вопросам спора.

Всё выступление В.В. Фомина проникнуто идеей борьбы с враждебным учением – норманизмом, коего я для Фомина наглядный представитель. В свое время я тоже был вынужден писать о норманизме, хотя понимал, что никакого норманизма нет. Сейчас мы можем это признать открыто. Антинорманисты провозглашают, что норманизм – это некое учение, «норманнская теория». На самом деле такой теории не существует. Есть гипотезы об этнической идентификации варягов, о той или иной степени участия скандинавов в древней истории нашей страны и т. п. Но не все гипотезы в случае подтверждения становятся теориями, многие становятся не теориями, а фактами. К этой последней категории гипотез принадлежат и гипотезы о варягах. Спор идет о фактах. Поэтому в случае подтверждения никакого -изма не образуется.

Что касается антинорманизма, то он существует в реальности уже два с половиной века. Но существует только в России и нигде больше в мире. Хотя нашествия скандинавов были по всей Европе и даже вне ее. Поэтому есть все основания считать, что антинорманизм – это не научное течение, а идеологическая тенденция, внедряемая в науку из соображений, которые представлены как патриотические. Это характерный именно для нашего народа комплекс национальной неполноценности, корни которого нужно искать в современной ситуации (но он был и в послепетровской России – по несколько иным причинам). Уберите из дискуссии термины «норманизм» и «антинорманизм» – и сразу споры потеряют свою горячность, а во многих случаях – и смысл. Именно этого В. В. Фомин и А.Н. Сахаров не хотят.

В связи с этим находится и хлесткий заушательский стиль, который до сих пор в исторической науке позволял себе только А. Н. Сахаров, а теперь освоил и В. В. Фомин, вероятно, нацеливаясь на место А. Н. Сахарова в управлении наукой. «Безответственная болтовня», «начальник Тайной розыскных дел варяжской канцелярии, ведающей научным сыском», «вселенский визг», «по правилу одного печально известного нацистского спеца по оболваниванию», «оппонентов … по команде надо с визгом и с гоготом "втоптать в грязь" и "размазать по стенке"» и т. д. При этом Фомин заведомо отвергает возможные упреки в хамстве, уверяя, что он «не так воспитан».

Совершенно изменяет Фомину чувство меры и вкуса, когда, сравнивая меня с унтером Пришибеевым, он обильно цитирует рассказ Чехова, предполагая, что читатель с ним не знаком. А что касается смысла этого сравнения, то полноте, почтеннейший, я ведь как раз писал (в той же книге «Спор о варягах», стр. 204) о том, что и антинорманистские исследования не стоит подавлять, они нужны – хотя бы для поддержания остальных исследователей в бодром состоянии. Уж если и сравнивать кого с унтером Пришибеевым, то скорее этого заслуживает тот, кто своих оппонентов вытесняет из Института, поносит и объявляет вредными для науки («отпетые норманисты», «опасное единство, покрывающее душным туманом русскую науку»), а эта фигура находится очень близко к Фомину.

Фомин уверяет, что «Клейн продолжает лгать», инкриминируя Фомину попытки обвинять «норманистов» в том, что они подкуплены Западом. А как еще можно интерпретировать его слова в «Часе истины»: «…мы наступили на мозоль людям, которые ангажированы, которые фальсифицируют историю, всю жизнь на это положили. Все эти люди – члены Шведской и Норвежской академии. Они работают на них». Если кто и лжет, то не я.

Когда Фомин, родившийся в 1957 г., еще под стол ходил (60-е годы) и позже, мы спорили с его учителем А.Г. Кузьминым, не прибегая к подобному стилю. Да и в моем критическом разборе книги В.В. Фомина (целый раздел в «Споре о варягах» - стр. 216 - 220) нет ни одного абзаца, подобного фоминским «красотам стиля».

Значительная часть многословного опуса Фомина посвящена защите священных фигур антинорманизма, а это и крупные фигуры отечественной науки вообще. Тут уж достается не только мне, но и многим другим ученым. Потому что Фомину для утверждения его идей требуется сакрализация этих крупных фигур, их неприкосновенность для критики. А народ чересчур осмелел и святых из своих героев не делает. Хочет разбираться трезво и здраво.

Во многих случаях наши историографические оценки расходятся по очень простой причине. Многих из тех, кого в историографии причисляли к антинорманистам, поскольку они уверяли, что норманнов на Руси было очень мало, или что не они принесли термин «русь» к восточным славянам и т. п., Фомин и Сахаров выбросили из этой почетной когорты, оставив в ней только тех, кто признает варягов славянами. А таких очень мало. Так моя дискуссия с И.П. Шаскольским, бывшая для нас столкновением норманизма с антинорманизмом, Фоминым рассматривается как междусобойчик норманистов: Шаскольский для него – норманист.

В своей книге «Спор о варягах» я структурировал спор, расчленив его на семь уровней и сопоставив все аргументы и контр-аргументы. В историографии спор постепенно смещался с первых уровней (кем были варяги, было ли призвание) на последующие (какую роль сыграли пришельцы, какие ими оставлены следы). В скандинавском происхождении варягов никто уже не сомневался. Путь из Варяг в Греки все вели из Скандинавии в Константинополь. Кузьмин, Фомин и Сахаров вернули спор на двести лет назад, восстановив риторику Ломоносова. Путь из Варяг в Греки, оказывается, начинался около Любека.

В своем разборе аргументов Сахарова и Фомина (высказанных в их телепередаче «Час истины»), я разобрал один за другим все их основные аргументы. Казалось бы, если хочешь опровергнуть оппонента, ну по пунктам и рассмотри его контр-аргументы и покажи, что они не действуют. Нет, вместо этого В.В. Фомин подробно доказывает, какой я плохой и какой Ломоносов великий. Фомин бросает на чашу весов все свои эмоции, весь гнев по поводу пренебрежения к великому Ломоносову. В этом вопросе Ломоносов ошибся, ну что тут поделать? Александр Македонский был герой, но зачем же стулья ломать?

Переходя к конкретным фактам, Фомин ничего нового не сообщает. Его возражение по поводу «варягов за морем» разумно и должно быть учтено. Беда, однако, не в том, что оно старое, а в том, что оно доказывает лишь, что такое толкование возможно, но не что оно единственно возможное или самое вероятное. Равным образом возможно противоположное. Спора это не решает. Шведов Фомин запрещает вести от свеонов Балтики (числит это в моих ошибках), а хочет вести от свебов, которые жили в Восточной Германии и ассоциируются с позднейшими швабами. Пока я не вижу достаточных доказательств их переселения в Швецию.

Возражения Фомина против археологических фактов почему-то никого из археологов не побуждают отказаться от своей констатации скандинавского компонента наших древностей. Не буду на этом останавливаться здесь подробно. Фомин сводит разногласия к спору о цифрах. На деле наши (мои и моих учеников) старые подсчеты скандинавских комплексов в древнерусских памятниках важны не сами по себе (результаты, конечно, могут изменяться со временем), а как коррекция методики подсчета: изъятие из подсчета неопределенных комплексов и комплексов, датированных веками, в которых о варягах и речи нет (а они клались на чашу неваряжского населения).

Все археологические доказательства западнославянских вкладов в культуру Северной Руси относятся к очень широкой сфере хозяйственной активности (керамика, корабельное дело и др.) и говорят о торговом взаимодействии и просачивании разных слоев населения, что находит соответствие в летописной легенде о ляшских корнях вятичей и радимичей. Проникновение же Рюриковичей с варягами носило характер воинского, дружинного внедрения и схоже с нашествиями викингов на западноевропейские страны и Константинополь. Оно совпадает с распространением скандинавских вещей и обрядов дружинного характера там и тут.

Лингвистические изыскания Фомина всё же затрону. Производить термин «варяги» от скандинавского «вар» ‘клятва’ общепринято, никем из серьезных современных лингвистов это не подвергается сомнению. Противопоставлять этому сугубо гипотетическое «вар» ‘вода’ (теряющееся в глубинах тысячелетий), чтобы сказать, что варяги – это поморяне, могут только антинорманисты. Это из их репертуара. Да еще как-то варяги с ваграми увязываются – простите, я всё же учился еще и на филологическом факультете (хоть и давно), мне простого созвучия недостаточно.

Два ряда названий днепровских порогов у Константина Багрянородного – славянский и «росский» – давно раскрыты как славянский и, увы, шведский, а бесчисленные попытки прочесть их с любых других языков остаются дилетантскими потугами. Все длинные рассуждения о тонкостях и сложностях происхождения на севере термина «русь» должны доказать, что он к нам пришел не из Скандинавии. Да какая разница как он там на севере образовался! Важно, что финны и эстонцы до сих пор зовут «руотси», «руосси» своих северных соседей шведов, а не своих южных и восточных соседей – славян. Руосси так же соответствует слову русь, как суоми – летописному сумь. Вообще этноним русь хорошо держится в северном ряду летописных этнонимов: сумь, ямь, весь, чудь, русь. Так что речка Рось на Украине и роксаланы тут не при чем.

Имя Аскольд находится в одном ряду с именами Свенельд, Гаральд, Арнольд и т. п., а не с такими, как Святослав или Всеволод – для всякого непредвзятого человека, даже не для лингвиста, это очевидно. Имя Рюрика от Хрёдрига и подобных лингвисты могут вывести, а от Рарога – никак (объяснять почему – долго и здесь незачем). Соответствия между словами «конунг» и «викинг», с одной стороны, и «князь» и «витязь» – с другой являются закономерными. Можно спорить лишь об истолковании этого соответствия, тогда как никаких соответствий между словами «Клейн», «клин» и «клан», подобранными Фоминым, - нет, это случайное и весьма отдаленное созвучие – такое же, как между «ваграми» и «варягами», «вагранкой» и «варежкой».

Положительную рецензию в «Славяноведении» на мою книгу Фомин сходу отвергает, подозревая, что под фамилией Соколов скрывается коллектив моих приспешников. На деле вышло две положительных рецензии на мою книгу, обе в Москве и обе написаны Соколовым. Но это разные Соколовы и оба вполне реальны. Один, С. В. Соколов – сравнительно молодой автор, работает, как мне говорили, в Институте славяноведения, я с ним, к сожалению, не знаком. С московским автором другой, доктором филологических наук и кандидатом исторических наук Борисом Вадимовичем Соколовым, автором не менее восьми книг, я познакомился только что, когда он прислал мне свою напечатанную рецензию. Специально варяжской проблемой он, насколько я представляю, не занимался, но весьма опытен в методике исследований и разоблачении фальсификаций в истории.

Вот, собственно, и всё. Еще пару слов о стиле. Фомин пространно издевается над моими словами в мемуарах: «Мне предстоит умереть». Написал – и не умер! Я написал эти слова, когда получил от медиков диагноз: рак с метастазами. Пока процесс удается тормозить (см. мою статью «Лекарство от рака?» в ТрВ 51 за 12 апр 2010 г.). Но ведь получается, что обманул ожидания уважаемого коллеги. Надеюсь, он найдет в себе душевные силы простить меня.

Post Scriptum

Ниже приводим ответы автора на помещенные в комментариях "неудобные" вопросы "дикого" читателя (или читателя Дикого - в имени использованы только строчные буквы).

1. «Почему саги и хроники не знают шведского конунга Рюрика?» Только ли потому, что тогда большая часть викингов не возвращалась, а оставалась на Руси? Но «для появления саги достаточно одного вернувшегося». - Да, если этот вернувшийся - поэт. То есть один из тысяч. Иначе было бы столько саг, сколько викингов.

2. «Почему его ученик Лебедев проходил Ловать на яликах, а не лодье? Обмелела из-за мелиорации - утверждают они. Участник штурма Великих Лук во время Ливонской войны пишет что она очень мелка и несудоходна, а это до начала мелиорации». – Это вопрос не мне, а покойному проф. Г. С. Лебедеву и здравствующему начальнику экспедиции проф. Ю. Б. Жвиташвили. Вообще же по морю и рекам могли ходить не на одних и тех же судах.

3. «Почему мнимые скандинавы так быстро ассимилировались? Немецкие колонисты в России частично ассимилировались только во время индустриализации и военной депортации - более чем через двести лет после переселения в Россию». – Ассимиляция проходит не по одним и тем же нормам, и скорость ее зависит от многих причин. Например, норманны во Франции ассимилировались очень быстро.

4. Клейн обобщает: "все историки", "все археологи", все лингвисты" или по крайней мере большая часть - пожалуйста не надо дешёвых трюков. Пожалуйста конкретные фамилии…». – «Все археологи» - это и значит: все. Даже лидер антинорманизма в археологии проф. Д. А. Авдусин в конце жизни признал, что был неправ, признал большое наличие скандинавских погребений в Гнездове. Естественно: он же профессионал. Его ученики сейчас единомыслены с питерцами.

5. «Клейн утверждает, что антинорманнизма за границей нет. А Эвертс?» - Одиночки не составляют течения.

6. «Эта статья мне ещё раз доказала, что Клейн бесчестный человек хорошо отрабатывающий свои деньги». – Большей частью научные труды безгонорарны. Основной источник дохода Клейна – пенсия, так что «отработанные Клейном» деньги очень бы ему пригодились. Наверное, г. Дикий знает, куда за ними зайти. Что касается честности в науке, то она и заключается в том, чтобы говорить правду, а не потрафлять предвзятым идеям г. Дикого, как бы они ни были им любимы и как бы высоко ни оплачивались.

См. также:

• Без нас. О дискуссии с предрешенным результатом. Открытое письмо историков о конференции «Начало Русского мира» 28-30 октября 2010 г.
• Конференция и конфронтация: поход русов на Царьград. Историк и археолог Лев Клейн о двух исторических конференциях октября 2010 г.
• Спор о варягах. Введение к книге известного историка и археолога Льва Клейна
• Статьи Л.С. Клейна в «Троицком варианте»