Даша Макарова: «Основная идея Минздрава — лечитесь дома»

4 декабря в новосибирском Академгородке прошел митинг по реформе детского здравоохранения. О том, как идет борьба за детскую медицину, о работе объединения «Здравоохранение — детям», о реакции общества, чиновников и врачей на эту проблему Тайге.инфо рассказала Даша Макарова, недавно потерявшая восьмимесячного сына.

4 декабря в новосибирском Академгородке

прошел первый митинг

по реформе детского здравоохранения. Акция протеста была многочисленной, за два часа под обращением к президенту удалось собрать более тысячи подписей. После митинга корреспондент Тайги.инфо встретился с Дашей Макаровой, сын которой, восьмимесячный Максим, скончался чуть меньше месяца назад в одной из детских городских больниц, куда малыша в бессознательном состоянии везли на скорой через пробки из удаленного Советского района Новосибирска. Ни одно местное медучреждение не смогло бы должным образом помочь ребенку: в научном центре Сибири попросту нет нормального детского отделения и возможностей для оказания реанимационной помощи маленьким пациентам. Эта история вызвала большой общественный резонанс не только в Новосибирске, но и в других городах страны, где происходят подобные случаи. О том, как идет борьба за детскую медицину, о деятельности общественного объединения «Здравоохранение — детям», о реакции общества, чиновников и врачей на проблему — в интервью Даши Макаровой Тайге.инфо.

Тайга.инфо: Даша, 12 декабря будет месяц, как не стало Максима. Что происходило с тобой все это время? Помогла ли тебе эта общественная деятельность, хотя бы как-то?

— Очень тяжело было первые две недели. Просто кошмар. Любая мама знает, что это такое — чувствовать дыхание малыша, который спит рядом. Когда не стало Максюши, я каждые пять минут открывала глаза: что с ним? Что с ним?! Я отказывалась верить в то, что его больше нет. Мне казалось, что все это — страшный сон. Мы с мужем оба находились в ужасном состоянии. Если честно, мне тяжело это вспоминать... Но то, что общественность меня поддержала, и многие люди решили бороться вместе с нами, — это помогло мне включить себя в жизнь. Я не ожидала такого резонанса. Понятно, что наша с мужем жизнь временно закончилась. Максюша был для нас всем. Мы надеемся, что у нас еще будут дети, но не факт, что в этом городе и в этой стране. Если мы не сможем победить, если все будет также, то мы просто уедем. Потому что смысла здесь жить никакого.

Тайга.инфо: А что вы будете считать победой?

— У нас очень много пунктов. Самое главное — полностью изменить то, что делает наш Минздрав. Мы должны победить эту некомпетентность, это тупоумие, эту незаинтересованность людей из министерства в решении проблем медицинского характера, полное отсутствие понимания, что если человеку быстро — здесь и сейчас — квалифицированно не помочь, то в будущем он станет инвалидом и будет получать пенсию, то есть за него будет платить страна. Это же бред! Эти люди просто недальновидны.

Мы должны победить эту некомпетентность, это тупоумие, эту незаинтересованность людей из Минздрава в решении проблем медицинского характера

В рабочий день 3 декабря в Москве к зданию Минздравсоцразвития вышли наши московские активисты во главе с журналисткой «Эха Москвы» Ксенией Басилашвили. Они провели там серию одиночных пикетов. До этого чиновники связывались с Ксенией, говорили ей, что это все бред, и история не стоит и выеденного яйца, поскольку является единичным случаем. Но это не так! Мы все время собирали информацию о подобных случаях в нашей стране. Прямо перед пикетом на сайте e1.ru была опубликована история мальчика Алеши. Абсолютно здоровый ребенок упал с горки, ударился головой в селе под Екатеринбургом. Его должны были срочно спасать, везти в больницу, помогать ему. Скорая была в 120 километрах. В районной больнице не было специалиста, который мог помочь, не было оборудования. Квалифицированные врачи приехали, но было уже поздно — мальчик впал в кому и умер. Ему было девять лет. Ладно, там речь о селе, удаленном районе, можно сделать какую-то скидку. А у нас ситуация еще хуже: мы живем в научном центре, в черте города. Но если у нас люди живут далеко от нормальных больниц — что теперь, забить на них? Не понимаю я этой логики. И точно такая же логика у нашего райздрава, у госпожи Егоровой (Наталья Егорова, начальник отдела здравоохранения администрации Советского района Новосибирска, — прим. Тайга.инфо). В 2008 году она давала интервью сайту academ.info, в котором сказала — разбазаривание государственных средств. Понимаете? Разбазаривание государственных средств — это организация медицинской помощи. Нам с мужем на встрече она говорила ужасные слова, мол, какая разница, сколько ребенка везут — час, два или три? Если он в нормальном состоянии, его выходят. А если он все равно умрет, так он и в реанимации умрет. Пока у чиновника такая логика, нормальной организации здравоохранения в нашей стране не будет.

Тайга.инфо: Знаю, что ты должна посетить Минздрав в ближайшее время. Как тебя туда позвали?

— Когда Ксения организовала серию одиночных пикетов перед зданием министерства, через полчаса-час оттуда вышли люди, сказали пройти, Ксения прошла. У нее был пакет документов с требованиями нашего объединения «Здравоохранение — детям». Все требования, кстати, содержатся в письме президенту. У Ксении была копия этого письма, наша история, история Алеши из села под Екатеринбургом, история мальчика из какого-то (я сейчас не вспомню, какого) городка на Байкале — мальчик получил травму, у него повредилась почка. Ребенку не могли оказать помощь, потому что не было препаратов, и он умер от болевого шока. Здоровый малыш. Умирает в больнице от болевого шока, потому что нет препаратов. Потому что их не поставляют. Потому что менеджмент плохой. Ксения все эти вещи распечатала и передала в Минздрав. Теперь они должны на него отреагировать. Это правило такое: человек пикетирующий передает какие-то требования, на эти требования власть обязательно должна отреагировать, у них нет вариантов. С Ксенией провели беседу, сказали — мы хотим идти на контакт, мы хотим разобраться в ситуации. Они до сих пор пытаются свалить все на единичный случай, но у них уже явно не получится. Ксения сказала, что она не является основным уполномоченным лицом от нашего объединения и считает, что нужно пригласить кого-то из ядра инициативной группы. Решили, что полечу я, встреча будет в четверг или пятницу.

Тайга.инфо: Что ты туда повезешь?

— Все, что у нас есть. Огромное количество выписок из клиник нашего города на детей, которые прописаны и живут в Советском районе Новосибирска. Это одно из самых главных доказательств того, что здесь, на месте, им не помогают, и родители вынуждены обращаться в другие медучреждения. Если чиновники с этим не согласятся, мы будем выходить на пикеты и митинги по всей стране, пока на нас не обратят внимание.

Мы повезем требования по организации детского отделения в Советском районе Новосибирска. Мы предлагаем — как вариант — пользоваться этой большой больницей и жителям Первомайского района, которые так же, как и мы, отрезаны от всего

Во-вторых, мы повезем требования по организации детского отделения здесь, в Советском районе. Там очень много подпунктов. Мы предлагаем — как вариант — пользоваться этой большой больницей и жителям Первомайского района, которые так же, как и мы, отрезаны от всего. Плюс ко всему мы будем требовать организацию маленьких медицинских пунктов по остальным районам нашего куска города — обязательно в микрорайоне Кирова, где закрыли педиатрическую службу (госпожа Егорова на это сказала — там всего 450 детей проживают, не положено. Мол, вы приписаны к поликлинике на Морском, а то, что вам ездить по трассе, это никого не волнует). Мы предлагаем организовать на ОбьГЭС маленький круглосуточный медпункт с педиатрической и травматологической службой, чтобы он принимал детей из того микрорайона, оказывал первую помощь или, хотя бы консультативную, стабилизировал и перевозил бы ребенка дальше — к нам или в областную больницу. Конечно, хорошо, когда у больницы есть профиль — распылять специалистов по всему городу бессмысленно. Например, есть профиль у больницы в Мочище — там большое инфекционное отделение, как оно организовано — это вопрос десятый, но то, что там большая концентрация специалистов — хорошо.

Одно из основных требований — передача ЦКБ от СО РАН как непрофильного актива. Понятно — передача с кадровыми перестановками. Если останутся те же управленцы, которые неэффективно управляли при СО РАН, то ничего не изменится. Этот вопрос мы обсуждали с господином Львовым (Александр Львов, руководитель департамента по социальной политике мэрии Новосибирска, — прим. Тайга.инфо), это была его фраза, и я его поддерживаю в этом — если человек не состоятелен, то он не должен управлять, все просто.

У нас имеется прекрасное письмо-разъяснение от главного педиатра района, слово ЦКБ там звучит только один раз — в первом предложении, где написано, что это приказ от ЦКБ СО РАН от 2008 года, из которого понятно — что возить в ЦКБ никого не надо

Плюс ко всему мы будем обсуждать вопрос скорой помощи. Я сейчас столкнулась со всей этой ужасной ситуацией в нашей медицине и поняла, что наиболее грамотно, правильно и четко организована работа именно врачей скорой помощи. Наверное, только потому, что сам Минздрав туда до конца свои руки не запустил, и формат работы у них еще с советских времен. Там есть, конечно, свои дурацкие регламенты, например, регламент, куда детей везти из Академгородка. У нас имеется прекрасное письмо-разъяснение от главного педиатра района, слово ЦКБ там звучит только один раз — в первом предложении, где написано, что это приказ от ЦКБ СО РАН от 2008 года, из которого понятно — что возить в ЦКБ никого не надо. Эти регламенты — тоже продукт неправильного управления. Но сами врачи понимают, что отвечают за жизни пациентов — скорая помощь должна быть скорой — они максимально быстро приезжают, быстро принимают решение, быстро стараются доставить и в процессе доставки — максимально быстро помочь здесь и сейчас. И конкретные врачи, которые там руками работают, имеют глубокое понимание своей ответственности. Благодаря этому у нас детей спасают. Сами врачи действуют и делают это максимально адекватно. Когда я вызвала скорую помощь и спросила, почему не отвезти Максюшу в ЦКБ, врач ответила: «Я не возьму на себя такую ответственность, вы что, там ничего нет». И сегодня на митинге выступала женщина, которая рассказала, что ее мальчика отвезли в реанимацию в ЦКБ год или два назад. Там была одна кроватка и одна табуретка. Больше ничего. Это реанимация, что ли? Я была в реанимационном отделении третьей детской больницы на Красном проспекте, там все совершенно по-другому, кошмар, конечно, но не только кроватка и стульчик.

Тайга.инфо: Что еще вы будете требовать от Минздрава?

— Будем настаивать, чтобы они пересмотрели многие шаги, направленные на оптимизацию здравоохранения за последние несколько лет. Например, у меня большой вопрос — чья была идея оптимизировать койки. За 13 лет в Новосибирске закрыто 15 детских клиник. Осталось четыре. Кто придумал? Что за дичь? Мне местные чиновники говорят, мол, это же нам сверху спустили директиву. Хорошо. А кто придумал?

Такое укрупнение больниц, с одной стороны, хорошо, а с другой — плохо. Хорошо почему? Насколько я понимаю их логику, в результате укрупнения получаются центры консолидации в одном месте большого количества специалистов по профилю. С другой стороны — расстояние до этого центра всегда неадекватно. Быстро получают помощь только те, кто рядом живет. И врачи работают в аврале. Из-за того, что центр укрупнился, туда начинают везти всех. А количество коек уменьшили при этом. Это тоже неправильно.

За 13 лет в Новосибирске закрыто 15 детских клиник. Осталось четыре. Кто придумал? Что за дичь? Мне местные чиновники говорят, мол, это же нам сверху спустили директиву. Хорошо. А кто придумал?

Основная идея Минздрава — лечитесь дома. В письме от главного педиатра говорилось, что современные тенденции медицины подразумевают амбулаторное лечение, упор делается, скорее, на своевременную диагностику, а стационарная помощь оказывается в серьезных случаях. Ладно, а откуда они знают, сколько таких серьезных случаев? Как они могут это прогнозировать? Я хочу этот вопрос задать минздраву. Во-вторых, есть много случаев, когда амбулаторная помощь бессмысленна. Ну что такое — лечитесь дома? Где мы возьмем такое количество врачей, которые будут приходить на дом? В общем, в этой системе оптимизации есть только один плюс и огромное количество негативных последствий, которые перекрывают этот плюс в тысячу раз. Как с Максюшей получилось, как с мальчиком Алешей получилось — местной больницы нет, везите к черту на рога. Доставка по пробкам, по заснеженным дорогам. География нашей страны подразумевает, что у нас помощь должна быть на местах развита.

Тайга.инфо: О состоянии детских больниц будете поднимать вопрос?

— Само собой. Ведь у нас в Новосибирске, например, что получается? Детские больницы укрупнили, было

15-20,

осталось четыре. Где деньги? Где деньги, которые раньше выделялись на все это количество? Что, их настолько мало? Ведь состояние детских больниц ужасное! Пол в палате реанимации, где лежал Максюша, просто разрушен. Это кафель, по которому идешь, а он хрустит под ногами. О какой стерильности идет речь?

Более того, мы попросили родителей, которые в данный момент находятся в клиниках или посещают их, фотографировать реальное состояние детских больниц. Мы уже сейчас собрали большой архив — фото и видео. Несколько гигабайт информации. Весь архив структурирован, есть комментарии, где и при каких обстоятельствах сделана та или иная фотография, видеосъемка. Мы эти материалы хотим передать уполномоченному по правам ребенка Павлу Астахову, который приедет в Новосибирск в конце декабря. Ведь очевидно, что к его визиту траву покрасят в зеленый цвет, а мы хотим, чтобы он оценил реальное состояние детских больниц. Но я и в Москве буду встречаться с представителями его ведомства, со мной уже связались.

Тайга.инфо: Вы не опасаетесь, что передача ведомственной больницы муниципалитету не приведет ни к чему хорошему, что там тоже будет разруха, как и в городских больницах?

— Опасаемся. Для этого на совещании инициативной группы с участием представителей города мы приняли решение о том, что необходимо создать надзорный орган, в который будут входить представители народа, то есть мы. Количественный состав обсудим на следующей встрече. Совершенно четко прозвучала фраза — каждое действие будет отслеживаться, каждое большое решение будет обсуждаться и самое главное — мы в любой момент можем потребовать отчет и они обязаны нам его предоставить.

Тайга.инфо: Чиновники это нормально восприняли?

— Куда им деваться? Они сами это и предложили. Львов озвучил.

Тайга.инфо: Даша, разные люди по-разному отреагировали на твою историю. Насколько я знаю, были такие, кто писал тебе всякие гадости...

— Да, есть и такие. Я много лет проработала в IT-сфере, я работаю в одной из самых известных IT-компаний нашей страны, и у меня есть некоторая инсайдерская информация. Дело в том, что у нас в мире есть агентства черного пиара, которые на этом деньги зарабатывает. Многие из них сидят и в разных городах нашей родины, и в Украине их много живет. Они зарабатывают деньги тем, что обливают людей грязью. Я знаю, что был заказ на мои конкретно имя и фамилию, на мои ники. Заказ — облить грязью по уши. Пусть льют. Сегодня мне скинули очередную ссылку на очередной опус этих людей, якобы я была бесплодна, и мы проходили процедуру ЭКО, которую оплатили мои родители, будучи очень обеспеченными. Это смешно. У меня папа умер семь лет назад, моя мама — не миллионер. Даже если я не буду доказывать, что мы не делали ЭКО (его не было), хотя бы по отношению к родителям нельзя так врать!

У нас в мире есть агентство черного пиара, которое на этом деньги зарабатывает. Я знаю, что был заказ на мои конкретно имя и фамилию, на мои ники. Заказ — облить грязью по уши

Но гораздо больше тех людей, кто меня поддержал. Я не помню, как писала историю о смерти Максюши, которую потом и опубликовала на форуме Академгородка. Наверное, была в состоянии аффекта. Мы в тот день ждали гроб с Максюшей домой, меня жутко колотило, я не знала, куда мне деться, я не знала, что делать. Помню, что села, взяла ноутбук и начала писать. Потом звонок от мамы, которая ездила за телом Максюши — мы внизу. Я оборвалась на полуслове и сейчас не могу ничего дописать. Эта история была в ноутбуке почти сутки. Когда мы похоронили Максюшу и приехали домой на поминки, я зачитала своим родственникам и друзьям нашей семьи этот текст. Все сказали — ты должна это опубликовать, люди должны знать, чтобы больше таких вещей не повторялось. Я опубликовала на форуме Академгородка только потому, что меня там знают. И чтобы люди знали, что здесь у нас происходит. Я совершенно не ожидала, что поднимется волна негодования и гнева. Все сразу поняли, что виноваты не врачи, а система. Мне начали звонить люди, мамы, которые говорили, что у них было то же самое, но их малышей успели спасти. Звонили мамы, у которых детей не успели довезти. Таких случаев было много, к сожалению.

Тайга.инфо: А как чиновники отреагировали?

— Сначала нам никто даже не позвонил — ни от мэрии, ни от областных властей. Нам позвонили из администрации президента, после того, как прошла информация в твиттере Дворковича (Аркадий Дворкович, помощник президента России, — прим. Тайга.инфо). Какой-то помощник одного из помощников президента — позвонил из Москвы и выразил соболезнования.

Про Егорову из местного райздрава я уже говорила. Добавлю еще, что в первый наш контакт нас там решили «на вшивость» проверить, мол, что это за родители такие, которые ребенка угробили. Начали нас гонять — как на экзамене — а тут вы что делали, а тут что? Когда мы начали объяснять, и они поняли, что мы прошли все от и до, что мы не ограничивались ни деньгами, ни временем, чтобы ребенка лечить, что обвинять нас в том, что мы запустили ребенка — бесполезно, когда они это поняли, даже интерес потеряли. Более того, мы, как сознательные современные родители, всегда делали копии документов в электронном виде, мы им отдали сканы электронных файлов. С другой стороны, господин Львов проявил большое участие и активность. Вопреки словам своего же подчиненного совершенно другую картину нарисовал — да, будем открывать, да надо. А от местного райздрава мы получили другую картину — не нужно, не надо, мы сами виноваты. Львов адекватно отреагировал, но поздно, конечно. Но хотя бы на митинг он приехал, причем, в 11 утра даже. А мэр Владимир Городецкий не приехал, хотя и обещал: в интервью НТВ, которое показали на всю Россию, наш мэр сказал, что обязательно приедет и встретится с инициативной группой до митинга. Интервью было взято неделю назад, в пятницу, показано в прошлое воскресенье. С тех пор от него ни ответа, ни привета.

Я понимаю, что Кравченко недавно в этой должности, что она могла не разобраться. Но я не понимаю, как большой чиновник говорит СМИ такие вещи. Например, что мы написали отказ от лечения. Я не помню никакого отказа

Ну и реакция госпожи Кравченко (Ольга Кравченко, министр здравоохранения Новосибирской области, — прим. Тайга.инфо) тоже очень странная. Я понимаю, что она недавно в этой должности, и тут сразу такой груз, понимаю, что ей было тяжело, что она могла не разобраться. Но я не понимаю, как большой чиновник говорит на камеру для СМИ такие вещи. Например, что мы написали отказ от лечения. Я не помню никакого отказа. Я писала отказ в роддоме на обследование на тугоухость, на узи внутренних органов (именно в роддоме) и на отказ от БЦЖ (прививка от туберкулеза). Просто очень хотелось домой. Мы все это прошли позже, буквально в первые месяцы жизни Максюши все это сделали! Нам даже способствовали врачи из роддома. Других отказов я не писала. Со мной на все обследования ребенка ходил мой муж, и он тоже не помнит никаких отказов. Более того, отказ от медицинского обследования должен быть подписан одним из родителей или опекуном и подклеен в амбулаторную карту пациента. В нашей карте никакого отказа нет, ее оригинал передан в прокуратуру, лежит там под замком. Также Кравченко заявила, что в связи с отказом мы наблюдались в частных центрах. Естественно, когда ребенок болел, мы ездили по всем специалистам — платным, бесплатным — везде. Мы искали хорошего врача. Чиновница начала почему-то делать упор на то, что ребенок был болен и обречен, а мы, родители, не туда ходили — вот ее реакция. Вместо того, чтобы сказать, что у нас есть проблема с оказанием экстренной медицинской помощи детям Советского района, что было бы конструктивно, когда чиновник говорит о проблеме, как, скажем, Львов говорит. А когда чиновник сидит и начинает плести странную плетню на тему того, что родители не туда ходили... Я не знаю, что это такое.

Тайга.инфо: Даша, а врачи с тобой связывались?

— У врачей очень интересная, хотя абсолютно понятная позиция: они все боятся говорить вслух, кроме, пожалуй, самых отчаянных. Боятся увольнения, боятся потерять место, боятся потерять право практики, боятся не получить переквалификацию (им каждые пять лет надо ее проходить). И еще много всяких страхов. Поэтому в открытую почти никто не выступает, но нас поддерживают. Когда мы снимали с НТВ сюжет при ЦКБ СО РАН, открылась дверь приемного покоя, оттуда выглянули врачи и крикнули нам: «НТВ?» — «НТВ». — «Показывать будете?» — «Да, в воскресенье, такого-то числа». Мне кричат на всю улицу: «А вы — Даша?» Отвечаю: «Да». И они шепотом: «Мы с вами».

Многие с нами. Нас в одной группе «В Контакте» уже более 65 000 человек. Несколько тысяч вступили в объединение «Здравоохранение — детям». У нас большое количество активистов в Москве, Рязани, Екатеринбурге, Красноярске, Барнауле, Санкт-Петербурге, Хабаровске и Владивостоке. Все они готовы помогать. Вообще, то, что мы уже сделали — очень хорошо, но мало. Это первый шаг, первый. И мы это делаем впервые. Мы как маленькие дети, которые учатся ходить. Понятно, что мы будем падать, набивать шишки, но мы будем бороться, мы научимся ходить и бегать. Мы будем бороться за наших детей. Мы не претендуем, чтобы в нашей стране было так, как во Франции, где, по данным ЮНЕСКО, лучшая медицина в мире, но мы претендуем на то, чтобы наших малышей вовремя и качественно лечили.

Елена Шкарубо