Оригинал материала
«Честнее выйти на улицу»
Актер Алексей Девотченко — The New Times
«Честнее выйти на улицу». Главный герой в «Записках сумасшедшего» — первая большая московская роль известного петербургского артиста. Алексей Девотченко рассказал The New Times о том, что он знает о психушке и почему выходит митинговать
Страшно там было? В общем, да. Самое страшное — это тетки со шприцами наготове, чтобы в любой момент вколоть. И когда дневной свет работает в спектакле у Гинкаса… Там тоже все время был дневной свет, и ночью, и днем. Ни на минуту не выключался. Так что мне и не понадобилось ходить в Кащенко, чтобы сыграть Поприщина.
Нас опять обманутВ Питере вы один из самых активных «несогласных»… До кого и зачем вы пытаетесь достучаться? До тех, кто сидит там, наверху. В моем случае — до Валентины Ивановны, любимицы моей, Матвиенко. Я достаточно скептически отношусь к тому, что сейчас кричат «Победа, победа!!!» — в связи с тем, что решили перенести место строительства башни «Газпрома». Это не наша победа, а временное отступление Валентины Ивановны. Я не знаю, чем все кончится, может, нас опять обманут, как в случае с Химкинским лесом, когда Медведев сначала сказал, что дороги не будет, а потом: «Нет — будет». У них же там какие-то свои игры, интриги, или, как говорит Поприщин, скрытые пружины… Но все равно приятно, когда губернатор озвучивает, что да, мол, было очень много общественных протестов, поэтому мы приняли решение… Я никого не агитирую, не заставляю идти на митинг, но мне кажется, что все-таки правильнее и честнее выйти на улицу, чем брызгать слюной на кухне. Лично я, когда есть такой значимый и конкретный повод, как защита исторического центра Петербурга, 31-е число или акции в поддержку Лебедева и Ходорковского, конечно, туда иду. Иду и говорю, и мне не особо важно, как это будет воспринято.
Как вы думаете, насколько важна для театральной публики ваша гражданская позиция? Меняется ли от этого отношение к вам как к артисту? Вряд ли. Но я знаю, что есть люди, которые и театр любят, и мои взгляды разделяют. Хотя, может быть, среди тех, кто приходит на мои спектакли, есть и просто любопытствующие, которым интересно, что же я делаю на сцене, если я вот так засвечиваюсь на протестных акциях.
Один на сценеВы играете несколько моноспектаклей. Выбор материала связан с тем, что вы думаете про сегодняшнюю Россию? Думаю, что да, но я никогда не беру публицистику. Радищев — это великая проза (речь идет об идее моноспектакля «Путешествие из Петербурга в Москву» по повести А. Радищева и «Философическим письмам» П. Чаадаева. — The New Times). Безусловно, это о сегодняшнем дне. И Чаадаев дает возможность для диалога о судьбе России, о жизни здесь, о гражданах России. Тут нет никакого заигрывания. Вот если бы я взял, скажем, доклад Немцова «Путин. Итоги. 10 лет» и сделал по нему чтецкую программу… Хотя мысль неплохая, но нет, надо брать не публицистику, не аналитику, а очень хорошую прозу.
Вы, как правило, существуете на сцене один на один с публикой. Почему? Не знаю. Я не всегда один на один с публикой. Редко, правда, но я принимаю участие и в густонаселенных постановках. Мне с определенного момента моей творческой биографии приятнее существовать в автономном режиме. Чтобы ни от кого не зависеть. Что мне нравится, то я и делаю, никто меня по рукам не бьет и делать ничего не запрещает. Кроме того, я никогда не приду к тому же Додину и не скажу: «Лев Абрамович, я хочу Радищева соединить с Чаадаевым, вот есть инсценировка, пожалуйста, поставьте на меня спектакль». Ну просто наглости у меня не хватит так сказать. А сделать это самому — нормально.
Для вас самого важны взгляды ваших коллег, игра которых вам нравится? Есть ли зависимость между уровнем исполнителя и тем, что артист думает о происходящем вокруг? Нет, для меня не важно, что думает мой коллега, если он действительно хороший артист. Конечно, приятнее иметь дело с прекрасным профессионалом, если он еще и единомышленник. Но между прочим, я не знаю по-настоящему хороших артистов, которые придерживались бы другой позиции. Олег Басилашвили, Лия Ахеджакова, Сергей Юрский, Наталья Тенякова — все эти люди очень адекватные, понимающие, что происходит. Выходит, что есть эта связь… Наверное, есть. Очень сложно сформулировать однозначный ответ. Вот Догилева, например, вынуждена была, когда дело коснулось места, где она живет, публично выразить свое несогласие… Да, это вынужденная, но честная, очень честная позиция. А теперь Татьяну Анатольевну собираются в связи с этим исключать из Союза кинематографистов. Хотя, я думаю, ей по большому счету плевать, состоит она в этом союзе или нет…
Алексей Девотченко
родился в Ленинграде в 1965 году. В 1990 году окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии им. Н.К. Черкасова (курс А. Кацмана и Л. Додина). Работал в ТЮЗе им. А.А. Брянцева, в Детском драматическом театре «На Неве», в Театре им. Ленсовета, в Камерной филармонии, Театре на Литейном, Александринском театре, БДТ им. Г.А. Товстоногова, МДТ–Театре Европы. В текущем сезоне помимо Поприщина в МТЮЗе играет Шута («Король Лир», МДТ, реж. Л. Додин), Счастливцева (Театр на Литейном, реж. Г. Козлов), Царевича Алексея («Сказание о царе Петре и убиенном сыне его Алексее», реж. А. Галибин), Хлестакова («Ревизор», реж. В. Фокин), Голядкина-младшего («Двойник», реж. В. Фокин); последние три роли — в Александринском театре. В рамках собственного творческого проекта Алексей Девотченко играет четыре спектакля: «Концерт Саши Черного для фортепиано с артистом» (реж. Г. Козлов), «Дневник провинциала в Петербурге» (реж. Г. Козлов), «Эпитафия» (реж. В. Михельсон), «Пушкин. Театр. Трагедия. Актер» (реж. В. Михельсон).