Институты представительства традиционно трудно приживаются в арабском мире. Многие политологи даже считали, что здесь в принципе не может быть других политических систем, кроме авторитарных режимов и имитационных демократий. Действительно, ближневосточные арабские страны остались не затронутыми волной демократизации конца 1980-х – начала 1990-х гг. Действительно, это группа стран, в которых, за исключением Ливана (был представительной демократией до гражданской войны 1975 г.), демократия не развивалась. Волнения в Тунисе и Египте, которые, распространяются и на другие страны региона – это вырвавшаяся наружу трагедия, которую многие годы не замечали.

Успехи ближневосточных режимов в поддержании стабильности объясняли не только умением властей держать население под контролем, но и особенностями культуры: мусульманские общества как будто бы склонны к авторитарному правлению. Но в мире немало стран, в которых доминирует исламская культура и которые сумели построить у себя институты представительства, играющие реальную роль в управлении государствами. Это, в частности, Бангладеш, Малайзия, Сенегал, Турция, Албания. Что же объединяет страны арабского мира, помимо культуры? Объединяет их наличие внешнего источника доходов – ренты.

Одиннадцать из арабских стран – нефтегазовые державы. Государствам, имеющим такой доход, нет необходимости договариваться с гражданами. «Нефтяные доходы снижают необходимость в значительном налогообложении, а значит, исчезает и необходимость искать поддержки у общества. Чем ниже налоги, тем меньше причин у общества требовать представительства», – писал Самуэль Хантингтон в книге «Третья волна» (Хантингтон С. Третья волна: демократизация в конце ХХ века). Во всех таких странах государство велико, централизованно и репрессивно. Гражданское общество обычно намеренно ослабляется и держится в подчинении. Настоящего предпринимательства крайне мало, а «деловое сообщество» представляет собой людей, зарабатывающих на ресурсах, государственных контрактах или обслуживающих иностранный бизнес. Страны региона, особенно Египет, – мировые лидеры по расходам на службы безопасности (Larry Diamond. Why Are There No Arab Democracies?).

Природные ресурсы – не единственный источник ренты. В странах, где нет запасов нефти, роль главного ресурса выполняет иностранная помощь: когда-то – советская, а в последние годы – американская и европейская. Точно так же, как и нефть, западные деньги приходят в казну, минуя граждан. Это точно такие же «ничьи деньги», создающие все условия для коррупции. Это те средства, которые позволяют подчинять гражданское общество и подавлять политических оппонентов. Размеры помощи, перечисленной из США в Египет с 1975 г., достигают $28 млрд, не считая $50 млрд, поступивших в эту страну в качестве безусловной военной помощи после мирных соглашений в Кемп-Дэвиде 1978 г. Менее известно, что и Иордания тоже является крупным получателем помощи США: с 2001 г. сюда поступает по $650 млн в год. «Западная помощь позволяет воплощать стратегию режима – поддерживать высокие расходы на общественные работы, не прибегая к повышению налогов» (Sean Yom. Jordan: Ten More Years of Autocracy).

Секретом долгожительства авторитарных лидеров не нефтяных стран считалось умение создать видимость уступок обществу. «Либерализованные автократии оказались очень стабильными. Характерная смесь управляемого плюрализма, контролируемых выборов и избирательных репрессий в Египте, Иордании, Марокко и Алжире – не просто стратегия выживания, но тип политической системы, выстроенной так, чтобы избежать демократизации» (Daniel Brumberg. Democratization in the Arab World? The Trap of Liberalized Autocracy. Journal of Democracy 13, October 2002).

Египет – особенно характерный пример попыток правящей элиты выстроить такую «либерализованную» автократию, создать видимость реформ, не проводя их в реальности. К середине минувшего десятилетия Хосни Мубарак все больше чувствовал давление и со стороны общества, и со стороны западных союзников. В конце концов он согласился на конкурентные выборы в 2005 г., но не решился сделать их действительно свободными. Оппонент Мубарака, набравший больше всего голосов, Айман Нур, был арестован через три месяца после выборов. Арестам и давлению подвергались и кандидаты от «Мусульманского братства», шедшие на выборы как независимые кандидаты.

Все это, как мы видим, не помогло стабильности. Она оказалась невечной. То, что происходит сейчас в арабском мире, – свидетельство того, что даже там, где все усилия элиты изнутри страны и союзников извне направлены на сохранение политического статус-кво, стабильность не гарантирована. Попытки симулировать выборы и подавлять оппонентов дают только временные результаты. Наличие ренты – как мощной опоры независимости элиты от общества – тоже, оказывается, не гарантирует вечного пребывания у власти коррумпированным политикам.

Тунис, Египет, в вслед за ними и другие страны региона будут еще долго платить за многолетнюю имитацию политики. Подавление политической конкуренции все-таки достигает одной цели – лишает общество альтернативы. Это своеобразная месть диктатора. Добиться его свержения часто оказывается легче, чем найти нового лидера и договориться о новой политической системе.