Продолжатели дела Ельцина

От редакции. 1 февраля 2011 года исполняется 80 лет со дня рождения первого Президента России Бориса Николаевича Ельцина. Юбилей уже отмечается. В блогах, в журналистских текстах Ельцина вспоминают с особыми чувствами – пусть и разными, – но всегда очень яркими. В память об этом государственном деятеле РЖ открывает дискуссию о роли первого президента в становлении новой России. Политический ученый Борис Кагарлицкий рассказал РЖ о своем отношении к периоду правления Ельцина, а также о его актуальности в контексте сегодняшних политических реалий.

* * *

Судить о популярности фигуры Бориса Ельцина должны социологи. Но я не думаю, что есть какие-то причины, которые сделают Ельцина популярным. Более того, мне кажется, что он в российском массовом сознании, в российской культуре и истории занял уже определенное место, и место это далеко не самое позитивное.

Рост внимания к этой фигуре сегодня объясняется имеющим место ожиданием либерального реванша в политике, причем связанного не с какими-либо оранжевыми революциями, переворотами, а именно с реконфигурацией самой власти. Если и будут какие-то перевороты, то перевороты сверху. И мне кажется, что в данном случае тему Ельцина вполне осознанно сверху продвигают в рамках этой общей кампании. И тут понятно, что это фигура как раз абсолютно ключевая, потому что Ельцин, не будучи сам частью либерального сообщества, либеральной интеллигентской тенденции, использовал жесткий административно-политический ресурс именно для того, чтобы железной рукой навязать либерализм сопротивляющемуся народу. И в этом смысле он очень наглядно, с одной стороны, продемонстрировал несовместимость либерализма с демократией, по крайней мере, в российских условиях. Но с другой стороны, конечно, он стал единственным настоящим политическим героем для либералов, потому что был единственным либеральным деятелем, которому что-то удалось в реальной практике, причем именно за счет последовательного антидемократизма.

Такое отношение либералов к Ельцину как образцу для подражания оказывается связано и с ностальгией по девяностым, свойственной либералам. Остальная часть населения относиться к этому периоду, в зависимости от возраста и опыта, с ужасом либо безразличием. Я думаю, вполне возможна корреляция между отношением к фигуре Ельцина и отношением к 90-м годам.

Все лидеры российского государства продолжают дело Ельцина , собственно, а как же иначе может быть, если это государство в нынешнем виде сформулировано и создано Ельциным, они живут на основе его Конституции, они следуют именно тем принципам, которые, что называется, были им завещаны. Другое дело, что курс приходится корректировать по экономическим, социальным и другим причинам. Но Ельцин и теперь живее всех живых.

И в этом отношении между курсом Путина и Медведева нет никакой разницы. Это фигуры, созданные в рамках той Конституции, созданные в рамках той социальной системы, которую формировали в 90-е годы, и в рамках той идеологии, которая сложилась по итогам 90-х годов. Я уже не говорю о том, кто кого назначил. Нет, между ними есть множество различий, более того, эти различия могут оказаться для них фатальными, но это никоим образом не значит, что они представляют собой разные классы, разные проекты развития России.

Строго говоря, такая президентская форма правления вообще не очень возможна в западной стране. Начнем с того, что пресловутая президентская форма правления, если не считать практически единственного исключения Соединенные Штаты, является свойством периферийных, зависимых капиталистических стран, которые не могут построить демократическое государство просто потому, что в противном случае пришлось бы отдавать значительную свободу населению, которое совершенно не хочет этой системы. Россия в данном случае ничем не отличается от какой-нибудь Нигерии. У нас с Нигерией общая политическая традиция и сходное место в мировом процессе и в международном разделении труда.