«Здесь попахивает уголовным делом»

Сергей Пашин, заслуженный юрист России, член Независимого экспертно-правового совета:

— Тайна совещания судьи при вынесении приговора — принцип, который в Советском Союзе стал непреложным атрибутом процессуальной практики с 1924 года. Это было связано в первую очередь с тем, что в советское время суд работал в коллегиальном...

— Тайна совещания судьи при вынесении приговора — принцип, который в Советском Союзе стал непреложным атрибутом процессуальной практики с 1924 года. Это было связано в первую очередь с тем, что в советское время суд работал в коллегиальном составе — судья и два народных заседателя.

Сейчас подавляющее большинство решений принимается судьей единолично. «Тайна совещания» означает, что приговор постановляется в совещательной комнате, где в это время должен находиться только судья, и даже секретарь не имеет права войти. Судья должен воздерживаться от использования телефона и других средств связи.

Я помню случай, когда в советское время по одному уголовному делу была жалоба адвоката на то, что при вынесении приговора в совещательной комнате была открыта форточка и туда влетел голубь, — адвокат настаивал, что голубь был почтовый. Приговор отменили. В советское время судья даже в туалет не мог выйти при вынесении приговора, а если выходил, то его под конвоем туда сопровождали и потом составляли подробный акт об этом.

Теперь же все гораздо мягче. В судах общей юрисдикции судья удаляется в совещательную комнату, печатает приговор, выходит и зачитывает. Однако в любой момент он может выйти из совещательной комнаты, сделать перерыв под предлогом того, что ему надо пообедать или просто передохнуть, лекарства принять. И мобильный телефон при нем всегда, хотя, конечно, он должен быть отключен при вынесении приговора, но это все на совести судьи, никто не проверяет.

В своем интервью пресс-атташе Хамовнического суда Наталья Васильева не раскрыла тайну совещания. Она говорила о вмешательстве в деятельность судьи со стороны. Однако о том, что происходило в совещательной комнате, ничего сказать не смогла. Вот если бы она сказала, что судья пошел в совещательную комнату, а с ним еще пять человек и они там шептались по поводу приговора, — это другое дело.

Тут же, по сути, речь идет совсем о другом. Васильева рассказывает, что на Виктора Данилкина оказывали давление, а приговор и вовсе не он писал. Если это так, то здесь попахивает уголовным делом, и приговор, конечно же, должен быть отменен по процессуальным основаниям: ввиду нарушения закона при постановлении приговора. В судебной практике это называется «существенное нарушение уголовно-процессуального закона».