Оригинал материала
Берлинский фестиваль как он есть
Что стоит смотреть — советы от кинокритика The New Times
Берлинская киностена. Несмотря на то что мировой кинематограф переживает не лучшие времена, 61-й Берлинский кинофестиваль, в минувшее воскресенье объявивший своих победителей, показал много интересных и актуальных фильмов. А самое главное достижение Берлинале — он как никто умеет увлекать в кино публику
Жаль, что в конкурсную программу Берлинале не попала «Мишень» Александра Зельдовича — антиутопия, действие которой разворачивается в России 2020 года, ставшей наполовину Китаем, а на вторую половину — дорожным придатком большого мира, автобаном из Китая в Европу и обратно. Этот фильм показали в берлинской «Панораме». Попади «Мишень» в конкурс, у нас было бы больше шансов на призы. Но в конце концов не призы определяют уровень фестиваля.
Сюжет Миндадзе
Фильм знаменитого сценариста, а теперь и режиссера Александра Миндадзе «В субботу» оказался всего лишь третьим нашим (после сокуровского «Солнца» и фильма Алексея Попогребского «Как я провел этим летом»), включенным за последние десять лет в конкурсную программу Берлинале. В середине 2001-го место директора Берлинале обрел Дитер Косслик. Когда Косслик осел на своем посту, в российском киномире почему-то вознадеялись, что Берлинале переориентируется на наше кино. Ничего подобного. На русское, а еще прежде советское кино ориентировался прежний директор Берлинале Мориц де Хадельн. А Косслик как ушлый менеджер нового поколения поддерживает интересы национальной киноиндустрии. В конкурс попадают прежде всего те фильмы (неважно из какой страны), в которые вложены немецкие деньги.
Поэтому резонно предположить, что фильм Миндадзе был отобран в конкурс нынешнего Берлинале не только из-за своего качества, но и потому, что одним из его производителей стала крупная германская компания Bavaria Film. Проблем две, и обе, к сожалению, на сей момент неразрешимы.
1) Ошибка пиарщиков. В Берлине фильм Миндадзе подавали как первое игровое кино про чернобыльскую трагедию. А в фильме — очень мало горящего реактора, зато есть мечущаяся камера в духе фон Триера рубежа нулевых, которая пытается поймать и зафиксировать лицо главного героя, молодого партработника. Он одним из первых узнает о чернобыльской катастрофе и не понимает, что с этим знанием делать. Публика во время просмотра теряется, поскольку ожидала чего-то иного.
2) Ошибка критики. У нас фильм Миндадзе с ходу воспели, объявили не просто гениальным, а сверхгениальным, доступным для понимания только особо продвинутой аудитории. Причем русской. Западу-де фильм не понять, поскольку он, в частности, о том, что только героизм и близость смерти делали советских людей свободными.
Объяснение — отличное. Беда только в том, что «В субботу» — один из тех фильмов, говорить о которых интереснее, чем смотреть. Трактовки которых интереснее замысла. При этом фильм не укладывается в декларируемый замысел. Автор этих строк, например, склонен трактовать безумства главного героя, который почему-то не бежит из зараженного города Припять в первые сутки после аварии, не его тягой к героизму, а исключительно его отчаянием. Он уже понял, что схлопотал такую дозу радиации, что фактически умер. Поэтому все его безумства — драки, пьянство, попытки вытащить с собой из города почти случайную девушку, довыяснение отношений с ресторанным ВИА, в котором он когда-то играл и который потом, как партработник, идеологически предал (в 1984-м, при Черненко, о чем юное поколение не знает, шли атаки на рок-музыку, под нее попали и самые что ни на есть дурацкие ВИА, вокально-инструментальные ансамбли) — это безумства человека, осознавшего, что ему хана и вся его жизнь прошла бездарно. И сам он тоже бездарен.
Иранский сюжет
При всем том фильм Миндадзе — один из трех самых значимых в нынешнем берлинском конкурсе. Второй, без сомнения, — иранский «Развод Надара и Симин» режиссера Асгара Фаради. После просмотра этой картины думаешь о том, что Иран — очень странная страна. Потому что там сажают режиссеров за оппозиционность (как посадили Джафара Панахи, который символически включен в список жюри этого Берлинале — см. The New Times № 5 от 14 февраля 2011 года), но при этом дозволяют делать очень вольное кино, совершенно недопустимое, скажем, в СССР. Ведь завязка фильма в том, что жена требует развода, поскольку не видит перспективы жить в Иране (ничего себе!), а муж противится, но лишь потому, что не может бросить отца, у которого болезнь Альцгеймера. При этом семья очень обеспеченная. Посмотришь на экран — мы бы так жили! По меркам Европы, верхний средний класс. Содержание фильма очень накрученное: такой психологический триллер, которому берлинский зал устроил многоминутную овацию. Одно кажется очевидным: иранское кино очень сильно повлияло на современное европейское и даже отчасти американское. Оно раньше выработало тот псевдодокументальный стиль, который потом начал использовать весь киномир.
Иранское кино остается неизменным уже лет пятнадцать — в его фирменном духе сделан и «Развод Надара и Симин». Никаких спецэффектов, никакой бьющей на эмоции закадровой музыки, все выглядит так, словно это подсмотренная настоящая жизнь. Актеры словно бы и не играют — это живые настоящие люди. Без иранского кино не было бы ни датской «Догмы» (Ларс фон Триер, Томас Винтерберг и др.), ни бельгийских знаменитостей братьев Дарденнов, ни, кстати, фильма Миндадзе «В субботу», который наследник той же традиции.
Сюжет Белы Тарра
 |
| Бела Тарра в фильме «Туринская лошадь» пародирует философию Ницше |
Но если иранский фильм просто хорош, то другой конкурсный фильм «Туринская лошадь» венгерского культового режиссера Белы Тарра… страшно произносить это редкое слово… гениален. Он обманывает опубликованным в фестивальном каталоге синопсисом, который (в виде закадрового рассказа) предваряет и сам фильм. Речь, дескать, об истории с Фридрихом Ницще, на глазах которого, когда он находился в Турине, извозчик избил остановившуюся лошадь. После чего Ницше зарыдал, обнял лошадь за голову, навсегда замолчал и закончил жизнь в лечебнице для душевнобольных.
Но никакого Ницше в фильме нет. Лошадь — есть и «сыграна» некой анонимной лошадью потрясающе: в ее глазах такая безысходность, что даже рыдать не хочется. Хочется попросту лечь и забыться. Потому что черно-белый фильм Тарра, в центре которого нищие крестьяне, хозяин лошади с высохшей правой рукой и его дочь, а также их непонятные (если пытаться понять время) дом и двор, где стылый осенний ветер вечно гоняет смурные падшие листья, это фильм о смерти, об окончательной гибели мира, после которой не последует ничего. Фильм делится на шесть дней. Были шесть дней творения — тут шесть дней умирания. Люди еще надеются, а будущего уже нет, и первой это чувствует именно лошадь, которая перестает пить, есть, двигаться и только тоскливо глядит в стойле глазами, закованными в шоры. При этом в фильме — почти никаких слов. И только два взрыва диалогов, пародирующих философию Ницше и означающих примерно следующее: философы с их жестокостью к жизни сами по себе. А жестокая жизнь — сама по себе.
Фильм Белы Тарра напоминает разом о Сокурове, Эйзенштейне, Ханеке, Херцоге, уже упомянутых Дарденнах. Он из тех редких, с которых очень хочется сбежать в первые полчаса, но совершенно невозможно уйти после часа просмотра (а фильм длится два с половиной). Завораживает.
Сюжет города
При всех недостатках Берлинского фестиваля (а к ним относится прежде всего его сориентированность на политику и политкорректность), это лучший фестиваль в мире, если иметь в виду то, как он взаимодействует с собственной публикой и собственным городом. Московский фестиваль сдулся (для публики) до одного-единственного киноцентра «Октябрь», где в большинстве залов нет и двухсот кресел, а главный зал, где идут конкурсные просмотры, на три четверти пуст.
Берлинский фестиваль располагает примерно двадцатью кинотеатрами, многие из которых мультиплексы, в том числе с залами на тысячу мест. И везде очереди за билетами. Везде аншлаги. В этот раз в Берлине придумали выездные красные ковровые дорожки: звезды, в том числе голливудские, посетили в разные дни четыре окраинных кинотеатра, не имеющих к фестивалю ни малейшего отношения. Так настоящий фестиваль завоевывает город и публику. Так Берлинский ежегодно приносит городу примерно €30 млн (за счет продажи билетов и мест в гостиницах). Для Московского фестиваля это, увы, не урок. Московскому выгодно быть бюджетным и убыточным. Так легче пилить и делить то, что сваливается сверху. Кинофестиваль как способ набивать собственные карманы. Так живем — и будем.
Что еще стоит смотреть из фильмов Берлинале-61
The Black Power Mixtape 1967–1975 (примерно переводится как «Черная сила, смесь 1967–1975»; секция «Панорама»)
Занятное документальное кино, свидетельствующее о том, что Анджела Дэвис (если кто такую еще помнит) не была изобретением советской пропаганды. Она действительно боролась за права чернокожих граждан Америки, как и два других героя этого фильма, каковыми являются так же чернокожие американские спринтеры Томми Смит и Джон Карлос. Именно они, победив на Олимпиаде в Мехико в 1968 году, легендарно вскинули кулак протеста против американских флага и гимна в честь их победы.
Khodorkovsky («Ходорковский», «Панорама»)
Этот фильм немца Кирилла Туши (The New Times писал о нем в предыдущем номере), снятый за Ходорковского и против Путина, изумительно увлекателен. От него не оторваться. Гигантский контраст с большинством фильмов такого рода (с «говорящими головами», то есть массой свидетелей), даже снятыми на самые горячие политико-экономические темы.
The Devil’s Double («Двойник дьявола», «Панорама»)
Забавный триллер от создателя одного из фильмов про Джеймса Бонда Ли Тамахори, посвященный безобразиям, которые творит в родной стране на рубеже 1990-х сын Саддама Хусейна. Сатира смешана с жутким натурализмом. Фокус в том, что и у Саддама, и у его сына есть двойники. Как говорится в фильме, «так было у Сталина».
Pina («Пина»; официальный показ вне конкурса)
Берлинский фестиваль доказал в этом году, что формат 3D, который прежде считался исключительно попкорновым и коммерческим, может внятно использоваться и серьезным кино. Фильм про Пину Бауш, Моцарта современного танца, снял не кто-нибудь, а классик кино Вим Вендерс. 3D позволило ему передать глубину танцев, которые замышляла со своей труппой Пина Бауш.
Margin Call («Марджин-колл» переводить не надо, это биржевой термин; основной конкурс)
Редкий конкурсный фильм, получивший у международной прессы неплохие оценки. Фильм с Кевином Спейси, Джереми Айронсом, Деми Мур и другими звездами — о 24 часах жизни топ-менеджеров нью-йоркского инвестиционного банка, которые вдруг понимают в сентябре 2008-го, что завтра начнется экономический коллапс.
Coriolanus («Кориолан»; основной конкурс)
Кино продолжает осовременивать Шекспира. Сегодняшние костюмы уже носили на экране персонажи «Гамлета», «Ромео и Джульетты», «Ричарда III», «Тита Андроника», etc. Теперь с автоматами и в шлемах бегают герои «Кориолана». Это режиссерский дебют Рейфа Файнса. Играют — он сам, Джерард Батлер, Ванесса Редгрейв.
Cave of Forgotten Dreams («Пещера забытых снов»; официальный показ вне конкурса)
Фильм в формате 3D еще одного немецкого классика режиссуры Вернера Херцога. Его пустили со съемочной командой в пещеру на юге Франции, где в 1994-м были обнаружены самые древние в истории наскальные рисунки, которым примерно 30 тыс. лет. Рисунки — изумительны. 3D было необходимо: передает объемность и рисунков, и пещеры.
Odem/Lipstikka («Губная помада»; основной конкурс)
Печальный фильм про трудную судьбу палестинских лесбиянок при столкновении с израильской военщиной. Тем, кто не знает, что в Палестине тоже есть лесбиянки, напомним — это же Берлинский фестиваль с его суперполиткорректностью. Он найдет что хочешь.