Политика без трусов

Пару дней назад в своем «твиттере» я предложила дружить всем, кто не носит нижнего белья. Пара симпатичных девушек согласились. Пара десятков не очень симпатичных мужчин заявили, что женщина поднимает кофточку, когда ей нечего сказать. Один из цензоров добавил, что меня за такие слова следовало бы уволить «из властных структур».

Ханжество, лицемерие или неприятие того, что не способен понимать — это самое разрушительное человеческое качество. Ханжи сожгли Джордано Бруно за идею о бесконечности Вселенной. Лицемеры вертят пальцем у виска, когда Мишель Обама надевает платье за 35 долларов. «Так не принято» — их любимый аргумент, и он кроет все: от геометрии Лобачевского до «Черного квадрата» Малевича. «Нам не нравится их звук и, вообще, гитара — это вчерашний день», — заявили Decca Recording, отклонив в 1962 году запись альбома Тhe Beatles. Того же мнения были и в СССР: «Специалисты предсказывают, что «Жучки» не сумеют долго продержаться на гребне успеха: не тот калибр», — писал журнал «Крокодил». И где сейчас тот журнал и те специалисты?

Кто-то разбогател — «воровать начал», девушка купила машину — «насосала», Волочкова сфотографировалась ню — «проститутка». В моду вошли мини-юбки — «Срочно нужен православный дресс-код». В Перми потратили деньги на создание красивых и удобных автобусных остановок — «А как же больные дети?».

Лицемеры — трезвенники из-за того, что язвенники. Поборники длинных юбок — оттого, что сами страшны, как смертный грех, и сторонники идеи «отнять и поделить» — потому что бедны как церковные мыши. Любое отличие от их собственного среднего арифметического воспринимается как личное оскорбление. Но если в быту они воплощаются бабками на скамейке, шипящими на целующиеся парочки, в политике они становятся деятелями, которые, прикрываясь заботой о малоимущих, режут статьи расходов «культура» и «инновации». Любое open-mind начинание, раздвигание рамок общепринятого, выражается ли оно в желании ходить без трусов или в государственном финансировании центра развития дизайна, вызывает у ханжей мгновенный выброс удушающе-сахариновой морали.

Политическое ханжество — самое страшное из всех. На его страже — тысячи чиновников предпенсионного возраста, консервирующие страну в средневековых правилах, директивах, запретах. Они боятся нового, чувствуют угрозу, и потому никакие инновации не пробиваются сквозь эту преграду, ни снизу, ни сверху. Да и о каких инновациях может идти речь, если люди краснеют при виде чужого нижнего белья?