Изгнание бесов мигалкой

За 40 минут до начала встречи с режиссером Никитой Михалковым у входа в Политех стояла толпа, напоминавшая очередь в Пушкинский музей в последний день выставки Пикассо. К счастью, люди двигались гораздо быстрее, хотя так много рамок-металлоискателей и охранников в последний раз я видела на входе в аэропорт «Домодедово». «Вас с продуктами питания не пустят!» – сказал охранник какой-то девушке, поглощающей орешки из маленького пакетика. Прорвавшихся в фойе ожидала книга-сборник интервью Михалкова за 40 лет (700 рублей, издательство «Сибирский цирюльник»). Обычно полупустой зал был полон. Рядом со мной сел загорелый молодой человек в модном жилете, с красным галстуком и в чистых, несмотря на плохую погоду, светло-коричневых ботинках. Перед ним лежала только что купленная книга Михалкова. Когда я спросила, зачем он пришел на Михалкова, молодой человек с придыханием ответил: «О, я очень люблю кино». Потом он внезапно повернулся к приятелю, сидящему на ряд выше, и сказал: «Да-да, мы теперь в баню с ребятами раз в неделю точно ходим – в «Селезневские». Тот, увидев на столе книгу, захохотал: «Вот талмуд. 700 стоит?! Ты еще и читать это будешь?!» Чуть выше него сидела бородатая троица: владелец «Полит.ру» Дмитрий Ицкович, зам. главного редактора портала Борис Долгин и директор по развитию Олег Попов. Наконец на сцене под бурные аплодисменты появился, улыбаясь, герой вечера в шерстяной тройке. Глаза моего соседа заблестели особенно, и он с восхищением зааплодировал не ладонями, а только пальцами рук – как аплодируют балерине-приме в Большом театре. Тут же появилась и ведущая Татьяна Малкина. Она вздохнула поглубже и уточнила у Михалкова, почему его охраняет такая армия телохранителей. Михалков ответил, что свита не его, а охраняют Политехнический музей. «У меня охранников вообще нет», – подчеркнул он. Но Малкина настаивала: «Ответа нет!» Михалков развел руками: «Нет, она потрясающая!» В этот момент высокий мужчина в ярком свитере и джинсах, как эхо, с той же михалковской интонацией повторил: «Потрясающая!» – и громко зааплодировал. Подступило тягостное ощущение, что сегодня публика вряд ли добьется чего-то нового от обладателя фуражки-капитанки и мигалки на авто. Тем не менее Малкина начала читать записки из зала с вопросами: про удар ботинком по физиономии активиста НБП, исполненный Михалковым 11 лет назад, историю с Музеем кино, отношение к Медведеву и Путину и Ходорковскому. Михалков старался уходить от ответов, ссылаясь на то, что он не политик. Про музей кино сказал, что что если бы были деньги, он в общем-то и не выступал бы против существования музея. Насчет Ходорковского ответил стандартно: если бизнесмен виноват и документы это доказывают, «должен сидеть в тюрьме». Малкина не унималась: «Но общество же расколото!» «Оно у нас всегда найдет по какому поводу расколоться», – парировал Михалков. В какой-то момент зритель прислал записку с вопросом о том, когда же режиссер в последний раз присутствовал на совете при Минобороны. Вопрос был набросан на листочке из блокнота с логотипом «Единая Россия». «Недавно», – проговорил Михалков. Он раздражался, но отвечал на все вопросы, – по-прежнему уклончиво. Не раз ему приходилось кричать на неудобный вопрос – «гениально!». Было видно, что к встрече с публикой Михалков готовился заранее. Он с гордостью, даже два раза повторил, что перестал быть лузером и теперь он продвинутый юзер. Отдельно он хвастался своим онлайн-телеканалом «Бесогон», где подвергнет экзорцизму антирусские силы. Маленький сеанс такого экзорцизма он провел прямо при зрителях. Малкина спросила его о повороте в творчестве после картины «Очи черные»: «Для меня то, что было до этого фильма, – золотой фонд. А после... вы стали фигурой ненависти!» Михалков кротко посмотрел на нее и спросил: «Девушка, а что стало с вами, когда вам исполнилось 25?» Зал взорвался хохотом и зааплодировал. Малкина проглотила юмор. Зрители спросили Михалкова и про стройку гостиницы компании «Три Тэ» в Козихинском. В этот момент Михалков был похож на премьер-министра Путина (в большем уважении к нему, чем к Медведеву, он тоже признался). «Мы-то терпели все стройки, слушали, как они... – тут режиссер изобразил трясущегося строителя, разрушающего асфальт отбойным молотком – ...Но когда дождались своей очереди строить, пристали именно ко мне, хотя до этого никого не трогали». Малкина не удержалась и спросила про мигалку. Михалков негромко повторил заученные фразы о том, как он занят, исполняя важную миссию. Тогда один из зрителей, сидевший рядом с бородатой троицей, не выдержал и закричал на весь зал: «В чем миссия-то?! В чем?!» Борис Долгин попытался усмирить соседа, дважды прошептав: «Тссс!», – но тот не унимался. Михалков объяснил, уже глядя прямо в глаза крикуну, что очень занят, ездит на коллегию в Минобороны, например. А также добавил, что на самом деле никого его мигалка не интересует: «Это связано только с моим именем!» Он качал головой так, будто просил, чтобы его поняли и наконец-то, отвязались. Насчет активиста НБП Михалков сокрушенно признался, что это была вспышка гнева, о которой он пожалел. Но главное, сейчас, на публике все-таки признает свою ошибку и сожалеет об этом поступке. Михалков отвечал на вопросы больше двух часов, и по публике ближе к концу было видно: она утомилась. Не устали лишь его настоящие почитатели – пожилые дамы в шляпках и пенсионеры (их было не слишком много, но они пришли заранее и заняли первые пять рядов). Именно они досидели до конца встречи, а молодые люди без стеснения начали покидать зал. Двери время от времени открывались со скрипом и закрывались, а ряды пустели. Обещанный отрывок из новой картины режиссера в конце зрителям не показали: то ли передумал сам Михалков, то ли Малкина уговорила всех идти в кинотеатр. Когда Михалков попрощался с публикой и стал уходить, человек, который вместе с Михалковым кричал «Потрясающая!», побежал на сцену и скрылся с режиссером за кулисами с другими личностями из группы поддержки. Покинув Политех, Михалков сел в Range Rover с отгоняющей бесов мигалкой (охрана уехала раньше). Стоит ли говорить, что никакого заседания Общественного совета при Минобороны в тот вечер не ожидалось.